Том восьмой Глава 3. Четыре рецензии, четыре разны

# Глава 3. Четыре рецензии, четыре разных разговора

Первый из четырёх незнакомцев всё ещё потирал руку.

Сергей заметил на его запястье красный след от собственных пальцев. Ещё немного — и человек упал бы в пропасть, возникшую прямо посреди комнаты.

— Больно? — спросил Сергей.

— Терпимо.

— Простите. Я схватил вас слишком сильно.

— Лучше слишком сильно, чем слишком поздно.

Незнакомец улыбнулся, но тут же посерьёзнел.

— Хотя, если подумать, именно об этом я и хотел с вами поговорить.

— О чём?

— О том, что бывает, когда один человек пытается удержать другого.

Сергей посмотрел на троих остальных.

Они стояли у двери, словно ожидали приглашения.

— Проходите. Надеюсь, пол больше проваливаться не собирается.

— Это зависит от разговора, — заметил второй посетитель.

Он был невысоким мужчиной в тёмном пиджаке. Под мышкой держал толстую папку, перевязанную тесёмкой.

Третьей оказалась женщина лет пятидесяти. Она принесла книгу, обёрнутую в бумагу, и всё время придерживала её обеими руками.

Четвёртый был самым молодым. Он пришёл без книг и бумаг. Только иногда оглядывался на дверь.

Сергей придвинул кресла.

Их оказалось всего два.

— Сейчас принесу ещё.

— Не нужно, — сказал молодой человек. — Мы ненадолго.

— Это обычно говорят люди, которые собираются задержаться до утра.

— А вы всегда шутите, когда не знаете, что делать?

Сергей посмотрел на него внимательнее.

— Не всегда. Иногда сначала спрашиваю имена.

— Михаил, — представился молодой человек.

— Анна, — сказала женщина с книгой.

— Виктор, — отозвался мужчина с папкой.

Первый посетитель, которого Сергей спас от падения, немного помедлил.

— Павел.

— Прекрасно. Сергей Бухдрукер.

— Мы знаем, — ответила Анна.

Она произнесла это так, что Сергей почувствовал: его имя здесь не столько представление, сколько предмет обсуждения.

На столе лежала раскрытая книга.

Та самая, которую оставил Читатель.

Сергей хотел закрыть её, но Павел положил ладонь на страницу.

— Не надо. Мы пришли именно из-за неё.

— Из-за книги?

— Из-за четырёх рецензий.

— Каких?

Павел перевернул страницу.

На бумаге появились четыре прямоугольника, похожие на конверты.

В каждом лежал лист.

На первом было написано:

«Вы не поняли моего героя».

На втором:

«Вы заметили то, чего я сам не видел».

На третьем:

«После ваших слов я перестал писать».

На четвёртом:

«Я хочу рассказать вам правду, но боюсь».

Сергей медленно прочитал все четыре надписи.

— Кто это написал?

— Мы, — ответил Павел.

— Каждый свою?

— Да.

— И вы хотите, чтобы я ответил?

— Нет, — сказала Анна. — Мы хотим посмотреть, как вы будете разговаривать.

Первый разговор начался с возражения.

Павел достал из конверта лист и положил перед Сергеем.

На нём была напечатана рецензия.

«Ваш герой поступил жестоко, отказавшись помочь человеку, который доверял ему. Особенно тяжело читать эту сцену потому, что у него была возможность поступить иначе».

— Ваши слова? — спросил Павел.

— Похожи на мои.

— Это ваши слова. Вы написали их под моим рассказом.

Сергей прочитал рецензию ещё раз.

— И что вас возмутило?

— Вы назвали моего героя жестоким.

— А разве он не отказал в помощи?

— Отказал.

— Тогда в чём ошибка?

Павел встал.

— Пойдёмте.

— Куда?

— Туда, где вы решили, что всё поняли.

Стена за его спиной исчезла.

Вместо неё появилась больничная палата.

Сергей увидел две кровати, окно с облупившейся рамой и пожилого мужчину, сидевшего возле двери.

На одной кровати лежала женщина.

На другой — мальчик лет десяти.

Мужчина смотрел то на женщину, то на мальчика.

В коридоре раздались быстрые шаги.

Вошёл врач.

— Нужно решать немедленно.

Мужчина поднялся.

— Я готов.

— Вы понимаете, что не сможете остаться с обоими?

— Понимаю.

— Тогда выбирайте.

Сергей повернулся к Павлу.

— Что это?

— Сцена из рассказа.

— Но в тексте было написано, что герой отказался помочь женщине.

— Верно.

— А мальчик?

— О мальчике вы прочитали двумя страницами раньше.

Сергей вспомнил.

Действительно, мальчик был.

Но его появление показалось второстепенной подробностью.

— Кто они ему?

— Женщина — его сестра. Мальчик — чужой ребёнок, которого он привёз в больницу после аварии.

— И он выбрал мальчика?

— Да.

— Почему?

Павел указал на врача.

— Послушайте.

Врач говорил тихо, но каждое слово было отчётливо слышно.

— Если вы сейчас уедете за лекарством, которое есть только в соседнем городе, мальчик получит шанс. Сестре мы уже ничем помочь не можем.

Мужчина опустился на стул.

— Она просила меня не уходить.

— Знаю.

— Я обещал.

— Знаю.

— А если я уеду, она умрёт одна.

Врач не ответил.

Мужчина закрыл лицо руками.

Сергей почувствовал, как меняется его отношение к увиденному.

В рассказе он запомнил отказ.

Теперь перед ним стоял выбор, в котором любой поступок причинял боль.

— Почему вы не объяснили это прямо? — спросил он Павла.

— Я объяснил. Но не там, где вам было удобно искать.

— Вы могли написать яснее.

— Мог. А вы могли прочитать внимательнее.

Сергей не стал спорить.

Мужчина в палате поднялся.

Поцеловал сестру в лоб.

Потом подошёл к мальчику.

— Я скоро вернусь.

Женщина открыла глаза.

— Иди, — едва слышно произнесла она.

Мужчина остановился.

— Ты слышала?

— Иди.

Он вышел.

Сергей стоял неподвижно.

— Теперь вы всё знаете? — спросил Павел.

— Нет.

— Но рецензию написали.

— Да.

— И вынесли приговор.

Сергей повернулся к нему.

— Вы правы. Я поторопился.

Павел, кажется, ожидал чего угодно, только не этого.

— И что теперь?

— Я бы написал другую рецензию.

— Какую?

Сергей посмотрел на женщину, лежавшую у окна.

— Я бы написал, что ваш рассказ заставляет читателя столкнуться с выбором, при котором невозможно сохранить всё дорогое. И что я сначала ошибся, приняв тяжёлое решение за жестокость.

Павел медленно кивнул.

— Вот это уже разговор.

Палата исчезла.

Они снова оказались за столом.

На первом конверте появилась надпись:

«Возражение принято».

— Вы довольны? — спросил Сергей.

— Не совсем.

— Почему?

— Потому что мне понадобилось привести вас сюда, чтобы вы услышали то, что уже было написано.

Сергей не нашёлся с ответом.

Второй разговор начался с благодарности.

Анна развернула принесённую книгу.

Обложка была старой. На корешке виднелись следы клея.

— Я написала рассказ о доме, — сказала она. — Обыкновенном деревянном доме, где прошло моё детство.

— И я его прочитал?

— Да. Вы оставили рецензию.

Она достала лист.

«Особенно трогательно, что в вашем рассказе дом словно продолжает ждать людей, которые давно разъехались. Вещи остаются на своих местах, но именно отсутствие хозяев делает их живыми».

— Хорошие слова, — заметил Сергей.

— Мне тоже понравились.

— Тогда в чём вопрос?

Анна осторожно положила книгу на стол.

— Откуда вы узнали?

— Что именно?

— Что дом ждёт.

Сергей улыбнулся.

— Это литературный образ.

— Я тоже так думала.

— А теперь?

Анна посмотрела на дверь.

— Пойдёмте.

На этот раз стены не исчезли.

Они просто вышли в коридор.

За соседней дверью оказался двор.

Старая яблоня.

Покосившийся забор.

Деревянное крыльцо, на котором стояла перевёрнутая эмалированная кастрюля.

Анна остановилась.

— Здесь я выросла.

— Красивое место.

— Раньше было красивее.

Она подошла к калитке.

Та открылась с протяжным скрипом.

Сергей увидел на крыльце три ступеньки.

Средняя была заметно продавлена.

— Осторожно, — предупредила Анна. — Она ненадёжная.

Сергей переступил через неё.

В доме пахло сухими травами и старой древесиной.

На стене висели часы.

Стрелки показывали без четверти шесть.

— Они остановились в день, когда умерла мама, — сказала Анна.

— Вы оставили их так?

— Да.

В комнате стоял стол.

На столе — четыре чашки.

Три белые и одна синяя.

— Нас было четверо, — объяснила Анна. — Мама, папа, брат и я.

Она взяла синюю чашку.

— Эта была моя.

Сергей заметил, что чашка чистая.

— Кто здесь убирает?

— Никто. Я приезжаю раз в год. Иногда реже.

— Но чашка чистая.

Анна нахмурилась.

Провела пальцем по краю.

Пыли действительно не было.

Она поставила чашку обратно.

— Странно.

Из соседней комнаты послышался звук.

Тихий.

Словно кто-то перелистнул страницу.

— Здесь кто-нибудь есть? — спросил Сергей.

— Нет.

Они вошли в спальню.

На кровати лежал раскрытый альбом.

Анна замерла.

— Я оставляла его в шкафу.

Сергей подошёл ближе.

На фотографии были четверо.

Мужчина, женщина, мальчик и девочка.

Все улыбались.

— Это ваша семья?

— Да.

— А кто фотографировал?

Анна молчала.

— Кто-то пятый?

Она взяла фотографию.

Перевернула.

На обороте стояла дата и несколько слов.

Анна прочитала их вслух:

— «Наш последний общий день. Снимал сосед Николай».

— Вы его помните?

— Конечно. Он жил напротив.

— Он ещё жив?

— Не знаю.

Сергей посмотрел в окно.

За забором стоял другой дом.

На его крыльце сидел старик.

Анна тоже увидела его.

— Не может быть.

Она выбежала во двор.

Сергей последовал за ней.

Старик поднялся.

— Анечка?

Женщина остановилась посреди дорожки.

— Николай Петрович?

— А я всё думал, когда ты приедешь.

— Вы здесь живёте?

— А куда мне деваться? Здесь вся жизнь прошла.

Анна подошла к нему.

— Я думала, вы давно переехали.

— Собирался. Да так и остался.

Он посмотрел на дом.

— Всё приезжаешь, а зайти ко мне не догадаешься.

— Я думала, никого уже нет.

Старик покачал головой.

— Вот люди странные. Живут рядом с воспоминаниями и даже не проверяют, кто ещё остался.

Анна вдруг заплакала.

Не громко.

Просто закрыла лицо ладонями.

Николай Петрович осторожно обнял её.

Сергей отошёл к яблоне.

Через некоторое время Анна подошла сама.

— Знаете, — сказала она, — я столько лет писала, что дом ждёт меня.

— А оказалось?

— Оказалось, что рядом жил человек, который действительно ждал.

Сергей посмотрел на дом.

— Значит, моя рецензия была неточной?

— Нет. Она заставила меня вернуться.

— Но вы ведь и раньше приезжали.

— Раньше я приезжала посмотреть на прошлое. Сегодня впервые посмотрела по сторонам.

Они вернулись в комнату.

На втором конверте появилась надпись:

«Благодарность принята».

Анна провела по ней пальцем.

— Только благодарность здесь не вам одному.

— А кому ещё?

— Читателю, который заметил то, чего я не хотела замечать. И человеку, который дождался меня.

Сергей кивнул.

Ему нравилось, что на этот раз никто не требовал окончательного ответа.

Третий разговор начался с обвинения.

Виктор развязал папку.

Внутри лежали рукописи.

Десятки листов.

Некоторые были исписаны от руки, другие напечатаны.

— Я писал тридцать лет, — сказал он.

— Много опубликовано?

— Достаточно.

— Почему перестали?

Виктор вытащил один лист.

— Из-за вашей рецензии.

Сергей насторожился.

— Что я написал?

Виктор прочитал:

— «Ваш текст построен на слишком привычных образах. Герои говорят одинаковыми голосами, а финал угадывается заранее. Возможно, прежде чем продолжать эту историю, стоит пересмотреть сам подход к повествованию».

Сергей поморщился.

— Резко.

— Вы считаете?

— Да.

— А тогда считали, что помогаете.

— Вероятно.

— Я тоже сначала так подумал.

Виктор положил лист на стол.

— Потом открыл следующий рассказ. Прочитал первую страницу. И вдруг услышал ваши слова.

— Какие?

— «Слишком привычные образы».

— И что?

— Переписал начало.

— Это нормально.

— Потом вторую страницу.

— Тоже нормально.

— Потом третью. А потом решил, что лучше вообще ничего не писать, пока не научусь писать правильно.

Сергей молчал.

— Прошло два года, — продолжал Виктор. — За это время я не закончил ни одного рассказа.

— Но вы могли не согласиться с моей оценкой.

— Мог.

— Почему не согласились?

— Потому что вы говорили уверенно.

— Уверенность не делает мнение истиной.

Виктор горько улыбнулся.

— Хорошо бы вы написали это в той рецензии.

Он открыл папку.

Внутри лежал незаконченный рассказ.

Название было зачёркнуто.

Под ним другое.

Тоже зачёркнуто.

Ниже третье.

— Вот что я принёс.

Сергей взял рукопись.

— Можно прочитать?

— Для этого и пришёл.

Первое предложение было простым:

«В тот день отец вернулся домой без сапог».

Сергей поднял глаза.

— Интересное начало.

— Не торопитесь.

Он продолжил.

Отец работал на железной дороге. Однажды зимой он отдал сапоги незнакомому мальчишке, который шёл по снегу в дырявой обуви.

Домой вернулся в одних носках, обмотанных тряпками.

Жена рассердилась.

Дети испугались.

А сам он сказал, что у мальчишки впереди ещё целая жизнь, а у него до дома оставалось всего три километра.

Сергей дочитал страницу.

— Это случилось на самом деле?

— Да.

— С вашим отцом?

— Да.

— Почему вы не закончили рассказ?

Виктор посмотрел на зачёркнутое название.

— Потому что начал думать, достаточно ли необычны сапоги. Не слишком ли прост отец. Не угадывается ли финал.

Сергей отложил лист.

— А какой финал вы хотели написать?

— Не знаю.

— Что произошло потом?

Виктор вздохнул.

— Потом отец заболел.

— Из-за этого случая?

— Не могу утверждать. Но мать всю жизнь считала, что именно тогда он простудился.

— А мальчик?

— Через много лет пришёл на похороны.

Сергей выпрямился.

— Вот как?

— Да. Уже взрослый. Принёс новые сапоги.

— Кому?

— Матери.

— Почему?

— Сказал, что всю жизнь помнил человека, который однажды не дал ему замёрзнуть.

Сергей некоторое время молчал.

Потом спросил:

— Виктор, а зачем вы пытаетесь придумать необычный финал, когда у вас есть такой?

— Потому что я боялся, что он покажется слишком простым.

— А вам самому он кажется простым?

Виктор покачал головой.

— Нет.

— Тогда почему вы доверились моему вкусу больше, чем собственной памяти?

Виктор опустил глаза.

— Не знаю.

В этот момент из папки выпал маленький листок.

Сергей поднял его.

На нём было написано детским почерком:

«Папа, когда я вырасту, я тоже кому-нибудь помогу».

— Чьё это?

Виктор взял листок.

Его лицо изменилось.

— Моего сына.

— Когда он написал?

— Лет двадцать назад. После того как я рассказал ему про деда.

— Он знает, что вы пишете этот рассказ?

— Нет.

— Почему?

— Не хотел показывать незаконченный текст.

Сергей протянул ему рукопись.

— А может быть, стоит показать?

Виктор посмотрел на него.

— Даже такую?

— Особенно такую. Это история его семьи. Возможно, он вспомнит то, чего вы не помните.

Виктор долго рассматривал листы.

Потом неожиданно спросил:

— Вы сейчас пытаетесь меня научить писать?

— Нет. Я пытаюсь исправить то, что однажды сделал.

— Каким образом?

— Перестать говорить вам, каким должен быть ваш рассказ.

Виктор осторожно собрал бумаги.

— А если я снова напишу плохо?

— Тогда у вас будет законченный рассказ, который можно улучшить. Это больше, чем папка без единой законченной истории.

Виктор впервые улыбнулся.

— Вы знаете, что самое неприятное?

— Что?

— Я ведь и сам всё это понимал.

— Но?

— Ждал, пока кто-нибудь разрешит мне снова писать.

Сергей хотел ответить, но Виктор остановил его жестом.

— Не надо. На этот раз разрешение мне не требуется.

Он достал ручку.

Перечеркнул все три прежних названия.

И написал новое:

«Три километра без сапог».

Третий конверт раскрылся.

На нём появилась надпись:

«Право продолжать возвращено».

Сергей посмотрел на Виктора.

— Вы простили меня?

— Я ещё подумаю.

— Справедливо.

— Но рассказ закончу.

— Вот это уже хорошая новость.

Четвёртый разговор никак не начинался.

Михаил сидел у двери.

Пока остальные рассказывали свои истории, он почти не двигался.

Теперь все смотрели на него.

— Ваша очередь, — сказал Павел.

Михаил поднялся.

— Нет.

— Почему? — спросил Сергей.

— Передумал.

— Вы можете уйти.

— Я знаю.

Но к двери он не подошёл.

Анна осторожно спросила:

— Может быть, вам нужно поговорить без нас?

Михаил покачал головой.

— Наоборот. Мне нужно, чтобы вы остались.

Он посмотрел на Сергея.

— Я прочитал вашу книгу.

— Какую именно?

— Ту, которую вы сейчас пишете.

— Но она ещё не закончена.

— Поэтому я и пришёл.

Сергей почувствовал знакомое неприятное ощущение.

Когда кто-то говорил о будущем его книги, обычно происходило что-нибудь, к чему он не был готов.

— И что вас беспокоит?

— Вы всё время соединяете людей.

— Стараюсь.

— Пишете рецензии, знакомите авторов, придумываете встречи, находите связи между произведениями.

— Да.

— А вы когда-нибудь спрашивали, хотят ли люди, чтобы их соединяли?

Сергей вспомнил разговор с Читателем.

Мужчину с чемоданом.

Женщину, которая ушла через перекрёсток.

— Теперь спрашиваю.

— Всегда?

— Не могу сказать, что всегда.

Михаил кивнул.

— Тогда я расскажу вам одну историю.

Он достал из кармана сложенный вчетверо лист.

— У меня есть друг. Вернее, был.

— Что случилось?

— Мы писали рассказы. Он — о людях, которые возвращаются домой. Я — о людях, которые уходят.

— Интересная пара.

— Вот и один рецензент так сказал.

— И познакомил вас?

— Да.

— Вы подружились?

— Очень быстро.

Михаил помолчал.

— Мы переписывались каждый день. Читали новые тексты друг друга. Потом решили написать общую повесть.

— И что произошло?

— Мы поссорились.

— Из-за чего?

— Из-за героя.

Сергей улыбнулся.

— Такое бывает.

— Не так, как у нас.

Михаил развернул лист.

Там было написано:

«Я не позволю тебе сделать из него предателя».

— Это ваши слова? — спросил Сергей.

— Его.

— А вы что хотели сделать?

— Чтобы герой ушёл из дома и больше не вернулся.

— Почему?

— Потому что иногда уход — единственный способ сохранить себя.

— А ваш друг?

— Считал, что настоящий человек обязан возвращаться.

— И вы не договорились?

— Нет.

— Что было потом?

Михаил долго молчал.

— Потом я написал рецензию на его рассказ.

— Плохую?

— Очень.

— Он ответил?

— Да.

— И?

— Мы перестали разговаривать.

Сергей посмотрел на лист.

— Вы хотите помириться?

— Не знаю.

— Тогда чего хотите?

Михаил поднял глаза.

— Я хочу, чтобы вы прочитали обе рецензии.

— Зачем?

— Потому что в одной из них написана ложь.

Комната заметно похолодела.

Книга на столе раскрылась сама.

На странице появились два текста.

Первый начинался словами:

«Автор оправдывает предательство, называя его свободой».

Второй:

«Автор требует верности даже тогда, когда она превращается в тюрьму».

Сергей прочитал оба.

— Вы оба написали резко.

— Да.

— И оба приписали друг другу то, чего другой прямо не утверждал.

Михаил отвернулся.

— Это не всё.

— Что ещё?

— Мой друг после этого удалил свою повесть.

— Полностью?

— Да.

— А вы?

— Я сохранил копию.

— Он знает?

— Нет.

Павел перестал потирать запястье.

Анна положила книгу на колени.

Виктор закрыл папку.

— Зачем вы сохранили? — спросил Сергей.

— Не хотел, чтобы она исчезла.

— А почему не сказали ему?

— Боялся, что потребует уничтожить.

Сергей задумался.

— Михаил, эта повесть принадлежит вашему другу?

— Да.

— Значит, он вправе решать, публиковать её или нет.

— Но если он её уничтожит, никто никогда не узнает, какой она была!

— Возможно.

— И вы считаете это правильным?

— Я считаю, что ваше желание сохранить чужую книгу не даёт вам права распоряжаться ею.

Михаил вскочил.

— Вы говорите точно как он!

— Что именно?

— Что никто не имеет права решать за другого!

— А разве это неправда?

Михаил подошёл к окну.

За стеклом уже не было улицы.

Там виднелся длинный коридор с десятками дверей.

На каждой было написано имя автора.

Некоторые двери стояли открытыми.

Другие были заперты.

Возле одной горела лампа.

Михаил указал на неё.

— Он там.

— Ваш друг?

— Да.

— Откуда знаете?

— Я видел его имя.

Сергей подошёл ближе.

На двери действительно было написано имя.

Но когда он попытался прочитать его, буквы исчезли.

— Почему я не вижу?

— Потому что я ещё не назвал его вам.

— Тогда назовите.

Михаил покачал головой.

— Сначала ответьте.

— На что?

— Если я открою дверь, вы заставите нас помириться?

— Нет.

— Даже если поймёте, что мы оба ошибались?

— Даже тогда.

— А если он откажется со мной разговаривать?

— Значит, сегодня разговора не будет.

— А если никогда?

Сергей посмотрел на молодого человека.

— Тогда вам придётся принять и это.

Михаил долго стоял молча.

Потом достал из кармана маленький ключ.

— Я два года носил его с собой.

— От чего он?

— От двери.

— Почему не открывали?

— Потому что хотел войти только тогда, когда буду уверен, что меня простят.

— А сейчас?

— Сейчас хочу хотя бы постучать.

Коридор оказался длиннее, чем выглядел из окна.

Павел шёл первым.

За ним Анна.

Виктор нёс папку.

Сергей и Михаил замыкали шествие.

Они проходили мимо дверей, из-за которых доносились голоса.

Где-то читали стихи.

Где-то спорили о войне.

За одной дверью женщина смеялась так заразительно, что Анна невольно улыбнулась.

За другой кто-то громко требовал вернуть ему финал рассказа.

— Здесь всегда так? — спросил Виктор.

— Не знаю, — ответил Сергей. — Я впервые вижу этот коридор.

— А мне казалось, вы здесь всё знаете.

— Мне тоже когда-то казалось.

Они остановились у двери с горящей лампой.

Михаил вставил ключ.

Но не повернул.

— Что случилось? — спросил Павел.

— Я боюсь.

— Чего?

— Что он откроет.

Сергей удивился.

— Разве не этого вы хотели?

— Хотел. Но тогда придётся говорить по-настоящему.

— А раньше?

— Раньше я разговаривал с ним только у себя в голове. Там я всегда побеждал.

Виктор неожиданно рассмеялся.

— Знакомая история.

Михаил повернул ключ.

Замок щёлкнул.

Он постучал.

За дверью послышались шаги.

— Кто там?

Михаил побледнел.

— Это я.

Тишина.

Потом голос:

— Зачем пришёл?

— Поговорить.

— О чём?

Михаил посмотрел на Сергея.

Тот ничего не сказал.

— О нашей повести, — ответил Михаил.

— Я её удалил.

— Знаю.

— Тогда говорить не о чем.

Михаил опустил голову.

Сергей уже решил, что разговор окончен.

Но молодой человек вдруг произнёс:

— У меня осталась копия.

За дверью что-то упало.

— Что?

— Я сохранил её.

— Без моего разрешения?

— Да.

— Зачем?

— Боялся потерять то время, когда мы были друзьями.

Долгое молчание.

Потом дверь приоткрылась.

На пороге стоял мужчина примерно одного возраста с Михаилом.

Он посмотрел сначала на него, затем на остальных.

— Это кто?

— Люди, которые пришли со мной.

— Зачем?

— Я попросил их остаться.

Мужчина нахмурился.

— Значит, ты опять решил всё за нас обоих?

Михаил вздрогнул.

Павел сделал шаг назад.

Анна тоже.

Виктор осторожно прикрыл папку.

Сергей сказал:

— Мы можем уйти.

Мужчина посмотрел на него.

— А вы кто?

— Сергей Бухдрукер.

— Писатель?

— Да.

— Тогда, может быть, поймёте. Я не хочу, чтобы мою историю обсуждали посторонние.

— Понимаю.

— И не хочу, чтобы меня уговаривали мириться.

— Никто не будет.

— Тогда зачем вы здесь?

Сергей посмотрел на Михаила.

— Чтобы помочь ему дойти до двери. Дальше решать вам.

Мужчина несколько секунд разглядывал его.

Потом повернулся к Михаилу.

— Ты принёс копию?

— Нет.

— Почему?

— Не знал, захочешь ли ты её видеть.

— А сам хочешь?

— Очень.

Мужчина вздохнул.

— Я не обещаю, что мы снова будем писать вместе.

— Я знаю.

— И не обещаю, что прощу ту рецензию.

— Я тоже не прошу обещаний.

— Тогда приходи завтра. Один.

Михаил кивнул.

Дверь закрылась.

Никто не произнёс ни слова.

Потом Павел тихо сказал:

— Кажется, это был самый короткий разговор за сегодняшний день.

— И самый трудный, — ответила Анна.

Михаил стоял перед закрытой дверью.

Улыбался.

И одновременно вытирал глаза.

Когда они вернулись в комнату, четвёртый конверт лежал раскрытым.

На нём появилась надпись:

«Разговор ещё не закончен».

Сергей прочитал её вслух.

— Странно. На остальных было написано, что произошло. А здесь — что ещё произойдёт.

— Потому что вы не можете закончить чужой разговор, — сказала Анна.

— И не должны, — добавил Виктор.

Павел взял первый конверт.

— А теперь давайте посмотрим, что у нас получилось.

Он положил четыре листа рядом.

На первом — возражение.

На втором — благодарность.

На третьем — боль.

На четвёртом — признание.

— Четыре рецензии, — произнёс Сергей.

— Четыре разных разговора, — ответила Анна.

— И четыре разных результата, — заметил Виктор.

Михаил покачал головой.

— Нет. Результатов пока больше.

— Почему? — спросил Сергей.

— Потому что завтра я пойду к другу. Виктор закончит рассказ. Анна вернётся к соседу. Павел, наверное, напишет что-нибудь новое.

— А вы? — спросил Павел у Сергея.

Сергей посмотрел на книгу.

— А я, пожалуй, перечитаю несколько собственных рецензий.

— Зачем?

— Хочу понять, где я разговаривал с автором, а где только сообщал ему своё мнение.

Виктор усмехнулся.

— Разница большая?

— Сегодня выяснилось, что огромная.

Он закрыл книгу.

Но она тут же раскрылась снова.

На странице появилась строка:

«Не всякая рецензия заканчивается там, где поставлена точка».

Сергей прочитал её.

— Кто это написал?

Никто не ответил.

Следующая строка появилась сама:

«Некоторые рецензии продолжаются годами».

Анна подошла ближе.

— Это правда.

Павел кивнул.

Виктор прижал папку к груди.

Михаил посмотрел на дверь.

И вдруг все четыре конверта исчезли.

Вместо них на столе появился пятый.

Чёрный.

Без подписи.

Сергей осторожно взял его.

— А это чей?

— Не мой, — сказал Павел.

— И не мой, — ответил Виктор.

Анна покачала головой.

Михаил отступил.

На конверте проступили слова:

«Рецензия на Сергея Бухдрукера».

— Вот это интересно, — произнёс Павел.

— Открывайте, — предложила Анна.

Сергей надорвал край.

Внутри лежал единственный лист.

Он развернул его.

Текст состоял из одного предложения:

«Автор настолько занят судьбами других людей, что не замечает человека, который давно пытается поговорить с ним самим».

Сергей перечитал фразу.

— Кто написал?

На обороте листа стояло имя.

Он перевернул страницу.

И замер.

Павел заметил, как изменилось его лицо.

— Вы знаете этого человека?

Сергей медленно опустил лист.

— Да.

— Давно?

— Очень давно.

— Тогда почему удивились?

Сергей посмотрел на дверь.

За ней раздались шаги.

Знакомые.

Такие знакомые, что он узнал их раньше, чем услышал голос.

— Потому что я никак не ожидал встретить его здесь.

Дверная ручка повернулась.

Но дверь не открылась.

Снаружи кто-то тихо произнёс:

— Сергей, на этот раз ты будешь слушать?

И свет в комнате погас.

Следующая глава — 4. «Человек, которого Сергей не услышал».