55. Знакомцы. Осторожно, злая картошка

     На днях мой старый школьный товарищ и знакомец Миша К. решил встряхнуть наш чатик школьных друзей-пенсионеров, прислав туда фото одного шедевра. Тема сочинения, достойная пера великих: «Если бы я был картошкой».
     Сначала я, конечно, хмыкнул. Ну да, классика жанра, избитая до состояния пюре. Я уже приготовился к потоку банальностей о том, как здорово лежать в тёплой земельке, не платить за коммуналку и мечтать о встрече с солнышком. Нацепив очки и с видом знатока протерев переносицу, я приготовился снисходительно оценить этот детский опус. Но то, что я прочёл, заставило меня как-то неловко съёжиться.
     «Мы жили под землёй. Там было хорошо: тепло, мягко и сыро. Нас было много, целая семья: Папа, мама, брат, сестра и я. Но однажды сверху послышались шаги.   Потом стало светло. Нас выкопали какие-то огромные двуногие монстры и бросили в мешок.
     Отца сварили живьём прямо в мундире. С брата содрали кожу, нашинковали на ломтики и зажарили в кипящем масле. Маму сначала безжалостно ободрали догола, сварили в кипятке, а затем бездушно растолкли в бесформенное пюре. Сестру живьём натёрли на тёрке в мелкую стружку.
     А мне сказали, что я слишком мелкий, и бросили в деревянный ящик в подвале.  Теперь я сижу и пишу эту историю. А сам дрожу от страха, так как весной меня пообещали закопать живьём в землю».
     «Отца сварили живьём прямо в мундире». Эта строчка запульсировала у меня в висках. Я медленно перевёл взгляд на кухонный стол. Там, в плетёной корзинке, лежала она. Картошка. Обычная, в комочках родной земли. Ещё полчаса назад я планировал устроить геноцид паре-тройке клубней, отправив их в суп. Теперь мне казалось, что из корзины на меня смотрят десятки крошечных, невидимых глаз, полных первобытного ужаса и немого укора.
     Это было не просто сочинение. Это была какая-то злая, извращённая притча для взрослых мясоедов и корнеплодофилов. Вся мощь текста - в этом чудовищном контрасте. Идиллическая картина подземной семейной жизни - «тепло, мягко и сыро» - и последующая «кровавая баня», устроенная «двуногими монстрами». То есть, простите, мной. Нами.
     Я снова вчитался в строки о матери, которую «безжалостно ободрали догола» и «бездушно растолкли в бесформенное пюре». Господи, да это же сценарий для Тарантино! Автор, кем бы он ни был, взял самое рутинное действие - приготовление ужина - и превратил его в изощрённую пытку, в семейную трагедию вселенского масштаба.
     Есть такой умный термин - антропоморфизм. Это когда мы приписываем человеческие черты всему подряд, от котиков до тостеров. Так вот, это сочинение - антропоморфизм, разогнанный до космических скоростей. Я почти физически ощутил липкий страх маленькой картофелины, запертой в подвале в ожидании своей участи. А финал про «закопать живьём» - это же гениально в своей безысходности! Никакого спасения, просто отсрочка и новый виток того же кошмара. Сансара, не иначе.
     «Это проекция на человеческое общество! - тут же отписалась в чате Танюша М., моя школьная подруга, филолог. - Где рос этот ребёнок? Что он читал? Какие фильмы смотрел? Куда его заведёт фантазия, когда он вырастет?!»
     «Очень сильно подозреваю, что это написал ИИ, - вступил в диалог Гена Л., бывший школьный комсомольский лидер, красавец-спортсмен и просто мой одноклассник из седых семидесятых».
     Действительно, кто автор? Нейросеть, которая начиталась Стивена Кинга и решила поупражняться? К версии Гены я бы добавил ещё две: школьник с очень специфическим чувством юмора или взрослый экзальтированный тролль.
     Школьник? Вполне. Я помню свои детские фантазии, порой не менее кровожадные.  Дети - они такие, видят мир в чёрно-белых тонах, и их воображение способно слепить чудовище даже из кабачка.
     Искусственный интеллект? Сомневаюсь. В тексте есть какая-то «искра», наивная, но пронзительная эмоциональность. Слишком «душевно» для бездушного алгоритма. Хотя, кто их знает, этих кремниевых гениев.
     Но я склоняюсь к третьему варианту: взрослый, который решил хорошенько встряхнуть публику. Он намеренно стилизовал текст под детскую работу, чтобы удар под дых был сильнее. Он точно знал, какие слова выбрать: «безжалостно», «бездушно», «живьём». Это не страшилка, а продуманный литературный эксперимент, заставляющий взглянуть на мир под очень, очень тревожным углом.
     Я встал и подошёл к корзине. Взял в руки один прохладный, твёрдый клубень. Маленький, как раз из тех, кого отправляют в ссылку до весны. «А мне сказали, что я слишком мелкий...» - пронеслось в голове.
     Я аккуратно положил картофелину обратно. Сегодня на ужин будут макароны. Они, надеюсь, не ведут семейных хроник. А с супом... с супом я разберусь завтра. Может быть. Если наберусь духу посмотреть ему в глазки.