Том восьмой Глава 23. Одиннадцатый вагон

# Путешествие по Вселенной Проза.ру

Том восьмой

## Глава 23. Одиннадцатый вагон

В девять часов утра Сергей должен был встретиться с человеком, который сорок три года хранил тайну исчезнувшего железнодорожного вагона.

В восемь часов семнадцать этот человек позвонил и сообщил, что встретиться не сможет.

— Почему? — спросил Сергей.

— Потому что я умер.

Сергей посмотрел на телефон.

— Простите, Пётр Семёнович, не расслышал.

— Вы всё правильно расслышали. По документам я умер вчера вечером. Мне только что показали свидетельство о моей смерти.

— Кто показал?

— Двое молодых людей. Пришли к подъезду, представились сотрудниками архива. Сказали, что я не имею права рассказывать вам о событиях восемьдесят третьего года, поскольку юридически больше не существую.

Сергей помолчал.

— А вы им что ответили?

— Что покойники на пенсию не ходят. И дверь закрыл.

— Где вы сейчас?

— Дома.

— Один?

— С женой.

— В полицию сообщили?

— Жена уже звонит. Она у меня бывший бухгалтер, с поддельными бумагами разговаривает гораздо жёстче, чем я.

Сергей невольно улыбнулся.

— Тогда я к вам приеду.

— Не надо. Встречаемся на станции, как договорились.

— Но вы сказали, что не сможете!

— В девять не смогу. В десять смогу. А пока, если хотите увидеть одиннадцатый вагон, найдите одиннадцатого пассажира.

— Кого именно?

Старик тяжело вздохнул.

— Вот это мне и хотелось узнать у вас.

Связь оборвалась.

Артём сидел за рулём возле дома Сергея.

На заднем сиденье устроился Максим.

Тот самый молодой человек, который несколько часов назад утверждал, что помнит, как его придумала писательница Алекса, а затем признался в участии в театрализованном эксперименте.

Теперь Максим выглядел гораздо менее загадочно.

Он ел булочку с маком и пытался не испачкать крошками салон.

— Значит, — сказал Сергей, садясь в машину, — вы уверены, что вас зовут Максим?

— Абсолютно.

— И что вы родились не в литературном произведении?

— По паспорту — в роддоме.

— Прекрасно. Наконец-то в нашей истории появился человек с понятным происхождением.

Артём повернулся.

— А что, если паспорт тоже напечатали в типографии?

Максим перестал жевать.

— Не надо так шутить.

— Тогда расскажите о Леониде Воронове, — сказал Сергей.

— Я уже всё рассказал полиции.

— Мне достаточно одного вопроса. Когда вас нанимали, показывали старые фотографии?

— Да.

— Какие?

— Библиотека. Театр. Несколько железнодорожных снимков.

— На них были люди?

— Конечно.

— А вас просили кого-то изображать?

Максим кивнул.

— Одного мужчину.

— Кто он?

— Не знаю. Старые фотографии. Молодой, тёмноволосый, лет двадцати пяти.

— Похожий на вас?

— Очень.

Сергей достал из папки снимок одиннадцати человек возле библиотечного стола.

Максим взглянул на фотографию.

И перестал жевать окончательно.

— Вот он.

— Который?

Максим указал на человека у самого края снимка.

Высокий молодой мужчина стоял вполоборота. Одна рука лежала на спинке стула.

Сергей вспомнил, что на предыдущих копиях лицо этого человека было нечётким.

А на нынешней фотографии оно оказалось совершенно ясным.

— Артём, — тихо сказал Сергей, — посмотри.

Артём взглянул.

— Это же Максим.

— Нет, — ответил Максим. — Это человек, которого мне приказали изображать.

Он наклонился ближе.

— Только вот что странно.

— Что?

— На репетиции мне показали увеличенный портрет. У него был шрам над правой бровью.

Сергей почувствовал, как в памяти возник образ Алексы.

И её рисунка.

— Такой же, как у героя её рассказа?

— Именно.

К старой станции они подъехали в восемь часов пятьдесят.

Ворота были открыты.

Возле диспетчерской стояла полицейская машина.

Сторож, знакомый им по минувшей ночи, вышел навстречу.

— Опять вы!

— Скучали? — спросил Сергей.

— Честно сказать, надеялся больше не увидеть.

— Взаимно. Но у нас общее дело.

Сторож посмотрел на Максима.

И побледнел.

— Ты?!

Максим отступил.

— Мы знакомы?

Мужчина медленно перекрестился.

— Не может быть.

— Что именно? — спросил Сергей.

Сторож указал на Максима.

— Я видел его фотографию.

— Где?

— В кабинете начальника станции.

— Когда?

— В восемьдесят третьем.

Максим тяжело вздохнул.

— Я родился намного позже.

— Знаю! Потому и говорю — не может быть!

Сергей подошёл к сторожу.

— Пойдёмте в диспетчерскую. И расскажите всё по порядку.

На стене бывшей диспетчерской висели старые железнодорожные часы.

В отличие от часов над воротами, у этих имелись стрелки.

Но они стояли.

Обе указывали на одиннадцать.

— Когда остановились? — спросил Сергей.

— В ту самую ночь, — ответил сторож.

— И никто не починил?

— Чинили. На следующий день снова останавливались.

Артём нахмурился.

— На одиннадцати?

— Каждый раз.

— Значит, механизм неисправен.

— Может быть, — согласился сторож. — Только начальник приказал часы больше не трогать.

Сергей приблизился к циферблату.

На нижнем краю висела маленькая металлическая табличка.

«ВРЕМЯ ПОСЛЕДНЕЙ ОТПРАВКИ».

Под ней была выбита дата:

15.10.1983.

И время:

23:11.

— Одиннадцать минут двенадцатого, — прочитал Артём.

Сергей посмотрел на него.

— До сих пор мы знали об одиннадцатом вагоне, одиннадцатом голосе и одиннадцатом пассажире. Теперь у нас одиннадцать минут.

— Совпадений многовато.

— Именно поэтому пора перестать искать в них мистику и найти человека, который их придумал.

В этот момент Максим подошёл к окну.

— Сергей Моисеевич, а почему на улице стоит мой автомобиль?

Все повернулись.

Возле депо действительно находилась машина.

Старая.

Чёрная.

С круглой фарой и длинным капотом.

— Это не ваша машина, — сказал Артём. — Это вообще техника прошлого века.

— Знаю.

— Тогда почему говорите, что ваша?

Максим посмотрел на него.

— Потому что мне сегодня приснилось, как я на ней приехал.

Они вышли во двор.

Чёрный автомобиль оказался старым «Москвичом».

Его кузов покрывала пыль.

Колёса спустили.

На лобовом стекле лежал пожелтевший пропуск.

«СТАНЦИЯ ТУПИКОВАЯ.

РАЗРЕШЕНИЕ НА ВЪЕЗД.

ЛЕВ АНДРЕЕВИЧ».

Сергей замер.

Лев.

Исчезнувший участник литературного кружка.

Брат Павла Андреевича.

Человек, которого он встретил в театре.

— Значит, он был здесь, — сказал Сергей.

Сторож кивнул.

— Я же говорил.

— Но почему автомобиль до сих пор стоит?

— Его недавно привезли.

— Кто?

— Ночью. Эвакуатором.

Сергей посмотрел на пыль.

— Вы это видели?

— Сам открывал ворота. Сказали, что машина принадлежит музею железнодорожной истории.

— И документы показали?

— Да.

Артём наклонился к пропуску.

— Сергей, здесь что-то не так.

— Что?

— Дата выдачи.

На пожелтевшей бумаге стояло:

15 октября 2026 года.

— Значит, пропуск изготовили сейчас, — произнёс Сергей.

Максим подошёл ближе.

— А мне показывали этот автомобиль на репетиции.

— Для чего?

— Сказали, что я должен сесть за руль и приехать на станцию.

— Почему не приехали?

— Потому что машина тогда не заводилась.

— А сегодня?

Максим посмотрел на неё.

— Не знаю.

Из салона раздался тихий щелчок.

Все четверо вздрогнули.

На приборной панели загорелась красная лампочка.

Потом раздался звук радиоприёмника.

Сначала шипение.

Затем мужской голос.

— Приём. Станция Тупиковая. Одиннадцатый вагон готов к отправлению.

Артём достал телефон и включил запись.

Голос продолжил:

— Пассажиров одиннадцать. Документы проверены. Отправление в двадцать три одиннадцать.

Пауза.

Потом другой голос:

— А кто будет отвечать за возвращение?

Первый голос ответил:

— Возвращение не предусмотрено.

Радиоприёмник замолчал.

В десять часов семь минут на станцию приехал Пётр Семёнович.

Он вышел из старенького автомобиля, осторожно опираясь на трость.

За ним следовала женщина в светлом плаще.

— Это моя жена, Анна Дмитриевна, — представил старик. — И сразу предупреждаю: если начнёте меня расспрашивать о привидениях, она вас выгонит.

— Привидения меня совершенно не интересуют, — ответил Сергей.

— А что интересует?

— Одиннадцатый вагон.

Пётр Семёнович посмотрел на Максима.

И остановился.

Трость выскользнула из его руки.

Анна Дмитриевна успела поддержать мужа.

— Петя!

Сергей поднял трость.

— Что случилось?

Старик не сводил глаз с Максима.

— Владимир...

Максим нахмурился.

— Меня зовут Максим.

— Я знаю.

— Тогда почему...

— Потому что сорок три года назад передо мной стоял человек с таким же лицом.

Пётр Семёнович сел на скамейку.

— И я лично отправил его на одиннадцатом вагоне.

История началась с железнодорожного приказа.

В октябре 1983 года на станции Тупиковой проводился эксперимент.

Официально — проверка новой системы учёта и управления грузовыми перевозками.

Неофициально — организация секретной перевозки архивов закрытого научного института.

— Каких архивов? — спросил Сергей.

— Документы о человеческой памяти.

Артём присвистнул.

— Опять?

Пётр Семёнович не понял.

— Что значит «опять»?

Сергей покачал головой.

— Продолжайте.

Старик рассказал, что в институте изучали методы хранения больших массивов информации.

Тогда не существовало современных компьютеров, способных легко записывать, копировать и распространять огромные библиотеки текстов.

Поэтому часть разработок была связана с необычными системами кодирования.

— Что именно кодировали? — спросил Сергей.

— Голоса, фотографии, документы. И ещё кое-что.

— Что?

— Воспоминания людей.

Максим поднял голову.

— Каким образом?

Пётр Семёнович посмотрел на него.

— Люди рассказывали о своей жизни. Разговоры записывали. Потом составляли подробнейшие психологические и биографические описания.

Сергей вспомнил рассказ Виктора Лаврентьева.

Его биографию.

Программу, которая превращала чужие воспоминания в новые истории.

— Значит, кто-то делал это задолго до искусственного интеллекта, — произнёс он.

— Разумеется, — ответил старик. — Только гораздо медленнее.

Вагон прибыл на станцию вечером пятнадцатого октября.

Он был окрашен в тёмно-зелёный цвет.

Номер:

011\.

На его борту не было названия организации.

Только маленькая табличка:

«СПЕЦИАЛЬНЫЙ АРХИВ».

Вместе с вагоном приехали десять человек.

Учёные.

Технические специалисты.

Два литератора.

И один молодой человек, которого Пётр Семёнович запомнил особенно хорошо.

— Владимир, — повторил он, глядя на Максима.

— Вы знаете его фамилию? — спросил Сергей.

— Знал.

— Какую?

Старик медленно произнёс:

— Воронов.

Максим побледнел.

— Воронов?

— Да.

— Но это же фамилия Леонида!

Сергей выпрямился.

— Вы хотите сказать, что молодой человек из 1983 года приходился родственником нынешнему организатору?

— Этого я не знаю, — ответил Пётр Семёнович. — Но фамилия была именно такая.

Анна Дмитриевна достала из сумки старый конверт.

— Покажи им фотографию, Петя.

Старик осторожно вынул снимок.

На нём стояли одиннадцать человек.

Перед зелёным вагоном.

Сергей наклонился.

Лица были отчётливыми.

И среди них находился молодой человек, невероятно похожий на Максима.

Но главное было не это.

Возле него стоял Лев Андреевич.

А позади виднелась знакомая библиотечная дверь.

С номером восемнадцать.

— Подождите, — сказал Сергей. — Что делала дверь из библиотеки возле железнодорожного вагона?

Пётр Семёнович удивился.

— Какая дверь?

Сергей показал на фотографию.

Старик прищурился.

— Это не дверь библиотеки.

— А что?

— Вход в вагон.

— Но номер восемнадцать...

— Номер помещения.

— В вагоне?

— Да.

Сергей переглянулся с Артёмом.

— Сколько помещений было в вагоне?

— Девятнадцать.

— И восемнадцатое выглядело как библиотека?

Пётр Семёнович долго молчал.

— Так вы уже были там?

— В помещении, очень похожем на него.

Старик опустил фотографию.

— Тогда вы понимаете, почему я сорок три года никому ничего не рассказывал.

— Не совсем.

— Потому что тот вагон не был обычным.

— В каком смысле?

— Он состоял из комнат, которые должны были выглядеть как настоящие места из жизни участников эксперимента.

Артём покачал головой.

— Передвижной театр?

— Отчасти.

Сергей вспомнил библиотечную комнату.

Систему скрытых панелей.

Голоса.

Фотографии.

Подмены.

Теперь многое стало понятнее.

— Они создавали копии прошлого, — произнёс он.

— Именно.

По словам Петра Семёновича, эксперимент должен был продолжаться до полуночи.

Одиннадцать участников должны были войти в вагон.

Каждый — в отдельную комнату, связанную с его воспоминаниями.

В последнем помещении собирались организаторы.

Там проводилась запись рассказов, сравнительный анализ и проверка того, насколько человек способен отличить собственное воспоминание от искусственно созданной реконструкции.

— Зачем? — спросил Максим.

Старик пожал плечами.

— Наука тогда развивалась быстро. Не все исследователи одинаково хорошо понимали, где заканчивается эксперимент и начинается вмешательство в человеческую жизнь.

— А одиннадцатый пассажир?

— Был самым молодым участником.

— Владимир Воронов?

— Да.

— И что произошло?

Пётр Семёнович посмотрел на остановившиеся часы.

— В двадцать три одиннадцать поступила команда перевести вагон на запасной путь.

— Кто дал команду?

— Диспетчер.

— А потом?

— Я лично убедился, что вагон стоит в тупике. Ворота закрыты. Путь заканчивается бетонной стеной.

— И?

— Затем погас свет.

В комнате никто не двигался.

— На сколько?

— Минут на семь.

— А когда включился?

— Вагона не было.

Артём первым нарушил молчание.

— Это невозможно.

— Я тоже так думал, — ответил Пётр Семёнович.

— Рельсы проверяли?

— Да.

— Следы колёс?

— Были.

— До куда?

— До бетонной стены.

Сергей задумался.

— А подземные пути?

Старик поднял голову.

— Какие?

— Вчера мы видели старую схему станции. На ней обозначен тоннель.

Пётр Семёнович нахмурился.

— Тоннель построили позже.

— Когда?

— В восемьдесят четвёртом.

— Сразу после исчезновения?

— Через несколько месяцев.

Сергей почувствовал, что нашёл важную деталь.

— А что было до тоннеля?

— Старое ремонтное помещение.

— Подземное?

— Частично.

— Чертежи сохранились?

Пётр Семёнович посмотрел на жену.

Та кивнула.

— Есть.

Сергей улыбнулся.

— Вот с них и начнём.

В старом архивном шкафу, который Анна Дмитриевна привезла в багажнике автомобиля, находились документы.

Пожелтевшие схемы.

Журналы движения.

Приказы.

Письма.

И небольшой конверт с надписью:

«НЕ ВСКРЫВАТЬ ДО 2026 ГОДА».

Артём прочитал дату.

— Кто это написал?

Пётр Семёнович покачал головой.

— Не знаю. Этот конверт обнаружили среди документов после закрытия станции.

— Вы его не открывали?

— Нет.

— Сорок три года?

— Вы бы открыли?

Сергей задумался.

— Скорее всего, да.

Анна Дмитриевна усмехнулась.

— А я ему сорок три года говорила то же самое.

Пётр Семёнович осторожно передал конверт Сергею.

— Теперь открывайте.

Внутри находился лист.

На нём было напечатано:

«КТО ИЩЕТ ОДИННАДЦАТЫЙ ВАГОН, ДОЛЖЕН ЗНАТЬ:

ОН НИКУДА НЕ УЕЗЖАЛ».

Артём выпрямился.

— Тогда где он?

Сергей перевернул лист.

На обороте находился чертёж.

Станция Тупиковая.

Запасной путь.

Ремонтное депо.

И прямоугольное помещение под землёй.

С обозначением:

«АРХИВНЫЙ ОТСЕК 11».

— Вот теперь становится интересно, — сказал Сергей.

Виктор Лаврентьев когда-то занимался обслуживанием станции.

Он знал о старых механизмах и скрытых помещениях.

Его пытались заставить участвовать в чужом эксперименте.

А теперь выяснялось, что загадочный вагон не исчез, а мог быть спрятан под землёй.

— Нужно сообщить следствию, — сказал Сергей.

Артём уже доставал телефон.

Пётр Семёнович кивнул.

— Именно поэтому я и позвал вас.

— А сами почему не пошли раньше?

Старик помолчал.

— Потому что боялся.

— Чего?

— Что меня обвинят в исчезновении людей.

— А теперь?

— Теперь мне восемьдесят семь. Устал бояться.

Анна Дмитриевна положила руку ему на плечо.

— Наконец-то.

К полудню на станцию прибыли специалисты.

Старые чертежи изучили.

Подземный отсек действительно существовал.

Однако вход в него оказался замурован.

Чтобы попасть внутрь, нужно было провести обследование конструкции и подготовить безопасный доступ.

Сергей стоял возле ограждения и наблюдал за работой.

Артём подошёл к нему.

— А если там ничего нет?

— Тогда исключим одну версию.

— А если вагон там?

— Тогда у нас появится ещё тысяча вопросов.

Максим стоял неподалёку.

Он смотрел на фотографию молодого Владимира Воронова.

— Сергей Моисеевич, можно спросить?

— Конечно.

— Вы думаете, я действительно похож на этого человека?

— Очень.

— А если он мой родственник?

— Это можно проверить.

Максим помолчал.

— Леонид говорил, что моя семья связана с экспериментом.

— И вы ему поверили?

— Тогда да.

— Почему?

— Потому что он знал о моём отце.

Сергей повернулся.

— Что именно?

— Фамилию.

— И?

Максим медленно произнёс:

— Мой отец до смены фамилии тоже был Вороновым.

В четырнадцать часов семь минут специалисты обнаружили под бетонным полом металлическую конструкцию.

Работы остановили, пока не была оценена безопасность вскрытия.

Через некоторое время удалось открыть технический проход, не повреждая несущие элементы.

Внизу находился длинный коридор.

На стенах сохранились следы старой краски.

Сергей видел всё снаружи, на экране камеры, изображение с которой показывал один из специалистов.

Камера медленно двигалась по коридору.

Сначала показалась металлическая дверь.

На ней была цифра:

11\.

Затем объектив повернулся.

И все увидели железнодорожный вагон.

Тёмно-зелёный.

С заколоченными окнами.

Номер:

011\.

Пётр Семёнович сел прямо на землю.

— Господи...

Анна Дмитриевна обняла его.

Сергей смотрел на экран.

Он ожидал увидеть что-то подобное.

Но одно дело предполагать.

Совсем другое — увидеть доказательство.

Одиннадцатый вагон был найден.

Внутрь вошли только специалисты.

Сергей, Артём, Максим и Пётр Семёнович оставались снаружи.

Через некоторое время по связи передали:

— Вагон пуст.

Пётр Семёнович закрыл глаза.

— Значит, они вышли.

— Возможно, — сказал Сергей.

— Но куда?

Пока ответа не было.

Камера продолжала осмотр.

На стенах вагонного коридора висели таблички.

«КОМНАТА 1».

«КОМНАТА 2».

«КОМНАТА 3».

Дальше шли номера до восемнадцатого.

У последней двери камера остановилась.

На табличке было написано:

«БИБЛИОТЕКА».

Артём медленно выдохнул.

— Та самая...

Специалист открыл дверь.

Внутри находился деревянный стол.

Десять стульев.

Книжные полки.

Настенные часы.

И фотография одиннадцати человек.

Точно такая же, как та, которую Сергей видел в современной библиотеке.

Только на этой фотографии было кое-что ещё.

Возле каждого человека стояла фамилия.

Сергей попросил увеличить изображение.

Артём приблизил экран.

Одиннадцать фамилий.

Среди них — Лев Андреевич.

Владимир Воронов.

И ещё одна.

Сергей не сразу поверил глазам.

На последней строчке было написано:

«БУХДРУКЕР СЕРГЕЙ МОИСЕЕВИЧ».

— Нет, — тихо произнёс Сергей.

Артём посмотрел на него.

— Что?

— Это невозможно.

— Но фамилия ваша.

— Именно.

Максим подошёл ближе.

— Может быть, однофамилец?

— Может быть.

Сергей внимательно рассмотрел подпись.

Имя.

Отчество.

Фамилия.

Полностью совпадали.

Но на фотографии стоял молодой мужчина, которому в 1983 году было не меньше двадцати пяти лет.

Сергей хорошо помнил себя в том возрасте.

В октябре восемьдесят третьего ему было семнадцать.

И выглядел он совсем иначе.

— Значит, это не вы, — сказал Артём.

— Или кто-то захотел, чтобы мы подумали обратное.

Сергей вспомнил поддельный договор с типографией.

Фотографии.

Книги с предсказаниями.

Голоса.

Литературные реконструкции.

Слишком многие загадки объяснялись не чудесами, а людьми, которые умели создавать убедительные подделки.

Но зачем понадобилось связывать Сергея с событиями 1983 года?

К вечеру специалисты завершили первичный осмотр.

Одиннадцатый вагон оказался настоящим.

Его корпус, таблички и большая часть оборудования соответствовали времени изготовления.

Но внутри обнаружились следы гораздо более поздних изменений.

Современные провода.

Новые устройства.

Недавно заменённые панели.

Кто-то пользовался вагоном и после того, как его спрятали.

Сергей слушал предварительные объяснения специалистов.

— Значит, в восьмидесятые вагон скрыли, — сказал он, — а потом через много лет превратили в действующую площадку.

— Возможно, — ответил специалист. — Окончательные выводы после экспертизы.

— А что внутри?

— Архивные шкафы. Магнитофонные записи. Фотографии. Компьютерное оборудование.

— И документы?

— Есть.

— Какие?

Специалист открыл папку.

— Вот это вам будет интересно.

Он показал копию титульного листа.

«ПРОЕКТ ОДИННАДЦАТЬ.

ПРОГРАММА ВОССТАНОВЛЕНИЯ И МОДЕЛИРОВАНИЯ БИОГРАФИЙ».

Сергей почувствовал, как в памяти соединились последние события.

Максим.

Алекса.

Леонид Воронов.

Виктор Лаврентьев.

Типография.

Библиотека.

Театр.

И книги, в которых чужие жизни превращались в заранее написанные истории.

— Получается, — произнёс он, — все наши приключения были частями одного проекта.

Артём медленно кивнул.

— Похоже на то.

Когда Сергей уже собирался уезжать, к нему подошёл Максим.

— Сергей Моисеевич, можно вас на минуту?

— Конечно.

Молодой человек держал телефон.

— Мне сейчас прислали сообщение.

— От кого?

— Неизвестный номер.

— Что написано?

Максим протянул экран.

Сергей прочитал:

«ТВОЯ РОЛЬ ЗАВЕРШЕНА.

ТЕПЕРЬ ТЫ МОЖЕШЬ УЗНАТЬ, КТО ТЫ НА САМОМ ДЕЛЕ».

Ниже находился адрес.

Санкт-Петербург.

Старый дом возле Невы.

И фотография.

На ней пожилая женщина держала маленькую куклу.

Рядом стоял мужчина в военной форме.

На обороте фотографии была надпись:

«1942 ГОД.

ЛЕНИНГРАД.

ДЕВОЧКА, КОТОРАЯ СОХРАНИЛА ИМЯ».

Максим посмотрел на Сергея.

— Что это значит?

Сергей долго рассматривал фотографию.

Он вспомнил рассказ о маленькой девочке, пережившей блокаду.

Вспомнил статью о работе ленинградской милиции.

И внезапно понял: события 1983 года могли оказаться продолжением гораздо более старой истории.

— Думаю, — ответил он, — нас пытаются отправить в Ленинград.

— Зачем?

— Чтобы мы нашли человека, который однажды не позволил исчезнуть чужому имени.

Артём подошёл к ним.

— И что, едем?

Сергей посмотрел на фотографию.

Потом на найденный вагон.

— Едем. Только сначала выясним, кто прислал сообщение, и договоримся о встрече с людьми, которые действительно могут что-то знать.

— А если это снова ловушка?

— Тогда мы хотя бы перестанем входить в неё по расписанию.

Поздно вечером Сергей вернулся домой.

На столе лежала книга «Дорога из тупика».

Рядом — железнодорожный билет 1983 года.

И маленький металлический жетон с цифрой одиннадцать.

Сергей открыл чистую тетрадь.

Написал:

«Сегодня мы нашли вагон, который считался исчезнувшим сорок три года.

Но самое главное пока не обнаружили.

Мы не нашли людей».

Он остановился.

Подумал.

И добавил:

«А возможно, некоторые из них всё это время находились рядом».

В этот момент зазвонил телефон.

Номер был незнакомым.

Сергей ответил.

— Слушаю.

Женский голос произнёс:

— Сергей Моисеевич, это Екатерина.

— Какая Екатерина?

— Та, которая хранит куклу.

Сергей выпрямился.

— Откуда у вас мой номер?

— Мне передали ваши фотографии.

— Кто передал?

Женщина помолчала.

— Человек, которого вы сегодня нашли в вагоне.

Сергей медленно опустился на стул.

— Но в вагоне никого не было.

— Я знаю.

— Тогда о ком вы говорите?

Женщина ответила:

— О человеке, которого там никогда не искали.

— И кто он?

На том конце провода послышался тихий скрип.

Словно открылась старая дверь.

Женщина произнесла:

— Приезжайте в Петербург. Я покажу вам фотографию.

— Какую?

— Ту, на которой вы стоите рядом с моей матерью.

Сергей почувствовал, как по спине прошёл холодок.

— Когда она сделана?

— В сорок втором году.

— Это невозможно.

Женщина вздохнула.

— Я тоже так думала.

Связь оборвалась.

Сергей подошёл к окну.

На улице шёл дождь.

Где-то вдалеке звучал трамвайный звонок.

Он посмотрел на жетон.

На цифру одиннадцать.

На билет.

На книгу.

Затем открыл телефон и набрал Артёма.

— Артём, ты ещё не спишь?

— После знакомства с вами я вообще перестал верить в нормальный сон.

— Готовься к поездке.

— Куда?

— В Санкт-Петербург.

— Когда?

— Как только согласуем встречу и проверим адрес.

Артём вздохнул.

— Сергей Моисеевич, а у нас хотя бы билеты настоящие будут?

Сергей улыбнулся.

— Постараюсь.

— И гостиница?

— Обязательно.

— И без взрывов?

— Вот этого гарантировать не могу.

Они рассмеялись.

Сергей положил трубку.

Взял ручку.

И на чистой странице тетради написал название следующей главы.

«КУКЛА, КОТОРАЯ ПОМНИЛА ЛЕНИНГРАД».

Потом закрыл тетрадь.

Он ещё не знал, что в Петербурге его ждут не только старые фотографии.

Там хранился документ, способный изменить историю одиннадцатого вагона.

И самое удивительное заключалось в том, что документ этот был составлен в 1942 году человеком, который официально родился только в 1966-м.

Следующая глава — Том восьмой. Глава 24. «Кукла, которая помнила Ленинград».