Часть 2. Побег в Фабриано

«Господи! Обрати меня в орудие Мира  Твоего: дабы туда, где сумрак, нёс я свет…Туда, где ненависть, нёс я Любовь». (Из Простой молитвы Франциска Ассизского)

    В серебристо-серых сумерках весенней ночи Фабио с матерью Марианной добрались до леса. Осторожно пробираясь вдоль освещённой луной опушки, они дошли   до  дороги, идущей  по берегу реки Арно. И здесь, подстёгивая мула и поторапливая лошадь,  они во весь дух устремились прочь от Флоренции. С первыми лучами бодрящего солнца и появлением путников да повозок на дороге, беглецы углубились  в лес и решили, наконец, передохнуть. В ложбинке между мощными корнями огромного дуба Фабио раскинул походный плащ из грубой, плотной ткани и усадил мать. Сняв с притомившегося мула тюки с шёлком, он положил их рядом с матерью, которая выкладывала из сумы их нехитрую дорожную снедь. Фабио напоил животных у небольшого ручейка и задал им овса. Потом и сами они немного подкрепились, после чего мать покойно уснула. Привалившись к дубу,  Фабио подрёмывал вполглаза, обдумывая дальнейший путь. Когда солнце поднялось и недвижно зависло в зените, Марианна проснулась. Фабио, достав подаренные Фабриано золотые флорины, протянул несколько штук матери:
- Такие деньги не должны лежать в одном месте. Спрячь их понадёжнее, Ма. 
- Щедро одарил нас Федерико – благодарно улыбнулась Марианна.- Наша кухарка за год меньше получает. (Простая служанка получала примерно 10 флоринов в год).
- А нам на эти деньги надо на новом месте устроиться и заново жизнь начать, - говорил Фабио, осторожно засовывая оставшиеся монеты в потайной кармашек своего двойного кожаного ремня. Застегнув его, он закрепил рядом на поясе традиционный массивный, изогнутый нож, пригодный для всех случаев жизни, и обмотал запястье  правой  руки кожаным ремнём с расширением в середине, который в случае надобности мог использоваться как праща. Теперь он был готов к дальней дороге, к встрече с бандитами и дикими зверями.
– Мы пока можем успокоиться, Ма. Вряд ли за нами теперь будет погоня. К тому же, Федерико обещал говорить всем, что я отправился с караваном на север, к Милану. Но осторожность всё равно не помешает.
   Закрепив на муле два драгоценных тюка, Фабио накрыл их плащом, а сверху усадил мать. Прикрепив массивный дорожный посох с железным наконечником к седлу своей лошади, Фабио вывел  её из леса,  и они тронулись в путь. Дорога по долине реки Арно казалась относительно безопасной. По пути  здесь встречались и простые таверны, и укреплённые остерии, и постоялые дворы. Да только вела эта древнеримская  дорога прямиком в Ареццо.
- Нам в Ареццо ехать нельзя.  Эти яростные гибеллины остаются нашими врагами со времён страшной битвы при Кампальдино, в которой Федерико участвовал. (1289 год). Там   ещё он познакомился с молодым поэтом Данте Алигьери. Помнишь, он нам рассказывал. Поэтому мы с тобой отправимся в город Фабриано через монастырь Ла Верна. Путь этот нелёгкий и долгий, но довольно безопасный. Я его уже проходил с караванами. Для начала мы сейчас свернём в горы и заночуем в аббатстве Валломброза. Наши флорентийские купцы закупают у них шерстяную пряжу. Они, разумеется, гвельфы - сторонники Папы, но бенедиктинцы.
- А чем они от францисканцев отличаются?
- Бенедиктинские монахи сами не владеют ничем, а вот монастыри у  них богатые, у них есть и мастерские, и земли, и целые деревни. А ещё у них великолепные библиотеки, потому что с самых давних пор бенедиктинские монахи взялись переписывать древние манускрипты. И не только Библию, но и древнеримских поэтов, труды по медицине, астрономии и агрономии. Бенедиктинские монахи – люди солидные. Они носят суконные черные рясы и хорошие кожаные башмаки. А  францисканцы, как ты знаешь, последователи Святого Франциска Ассизского. Удивительный человек! Умер в 45 лет, и его почти сразу объявили святым (См.»Ла Верна – обитель Святого Франциска Ассизского»). Францисканцы, как Христос в последние три года своей жизни, ходят нищими странниками по миру  с проповедью истинно христовой жизни и помогают бедным людям.
- Как же они помогут, если у них ничего нет?
- Зато у них есть доброе сердце, опыт врачевания, неизменная молитва, а главное – какое-то светлое, радостное желание помочь. И помогают они самым бедным и слабым, нищим, женщинам и детям. Или вот лежит немощный старик в бедной крестьянской семье. Он уже и семье и сам себе – обуза. А францисканец придёт, обмоет его, раны подлечит. А вечером разделит со всеми скромную крестьянскую похлёбку, расскажет им о жизни Христа и Апостолов, притчи истолкует. Крестьяне ведь читать не умеют. И поговорит обо всём по-человечески уважительно и внимательно, как с ними никто никогда не разговаривал. Ночь на какой-никакой  подстилке в углу скоротает, а утром снова в путь. И ходят францисканцы почти всегда босиком, только в самые холодные зимние дни какие-нибудь сандалии надевают. Рясы у них из самой дешёвой, грубой коричневой шерсти, подпоясанные верёвкой с тремя узлами.
- Почему тремя?
- Три узла - это три обета францисканцев - бедность, целомудрие и послушание.  Но ты не подумай, что они какие-нибудь неучи. Они вполне образованы, у них тоже книги  в монастырях есть, только  знания, которые бенедиктинские монахи хранят в стенах своих монастырей, францисканцы разносят по миру. И если они видят в деревне какого мальчишку смышлёного, то определяют его в монастырскую школу.
    Уже совсем стемнело, когда путники приблизились к окружающему  аббатство Валломброза густому и величественному лесу,  который окрестные жители называли  священным. Расчищенная дорога привела их к вратам обители, которые как раз собирался закрывать молодой, крепкий монах. Поприветствовав его, Фабио достал свою подорожную и объяснил, что они с матерью направляются в Фабриано и хотят по пути наведаться в Ла Верну. Улыбнувшись приветливо, монах указал им на вытянутый в длину двора странноприимный дом. А сам, взяв под уздцы лошадь и мула, повёл их на конюшню. Внутри просторного помещения вдоль стен тянулись деревянные топчаны. Кто-то сидел, тихо переговариваясь, но многие уже спали на соломенных тюфяках, укрывшись одеялами. Подоспевший монашек подыскал им свободное местечко и, указав на лежавшие в углу стопы тюфяков с одеялами, тихо исчез.
   Утром Фабио подошёл к монастырскому эконому и  сказал, что хотел бы купить пару тюков  самой простой и грубой, шерстяной ткани, которую согласились бы принять в дар монахи из Ла Верны.
- Так вы в Ла Верну идёте?
- Мы с матушкой вообще-то идём в Фабриано, но по пути хотим наведаться в Ла Верну.
-  Видно, Господь благоволит вам, сын мой. Одним вам в такой путь отправляться опасно: тут и волки по горам рыщут, да и люди опасные встречаются. Задержитесь у нас на денёк, а завтра 12 наших братьев как раз повезут в Фабриано книги для  монастыря Сан Доменико. А по дороге они зайдут  в Ла Верну за ветошью для изготовления бумаг. Оружие у тебя есть?
- Да вот нож и посох, как копьё с наконечником. В случае и пращой могу воспользоваться.
- Будем уповать на милость Господню  и надеяться, что ничего худого не случится. На монахов обычно даже самые отъявленные бандиты не нападают. Но ты, молодой и сильный, в любом случае  будешь им помощником и заступником. Вместе с братом Ансельмо. Он опытный руководитель и уже не раз ходил по этому пути.
     День прошёл в сборах. Монастырский эконом привёз несколько тюков с тканью для францисканцев. Расплатившись, Фабио попросил у него пару старых, невзрачных мешков, в которые он  запихнул свои тюки с шёлком, чтобы они не  отличались от других тюков и не привлекали внимания.   Настоятелю монастыря Фабио оставил золотой флорин и попросил молить  Бога за них с матерью и за оставшихся во Флоренции родных.
   Несколько дней они шли по крутым и узким пастушьим тропам, останавливаясь на ночь в скромных приютах. Нагруженных мулов почти всё время монахи вели под уздцы. Фабио, не отпуская поводья, шёл рядом со своей лошадью, на которой сидела Марианна. Но на крутых подъемах и ей приходилось  идти пешком. Самым трудным оказался почти отвесный склон горы Пенна, на высоких утесах которой  притулился монастырь Ла Верна, где в 1224 году Святой Франциск получил стигматы. Оттуда, сверху им уже приветливо махали братья-францисканцы и призывно звенел колокол. У входа путникам пришлось разделиться. Монахов увели на внутреннюю территорию монастыря, куда женщинам вход запрещён, животных разместили в стойле, после чего улыбающийся, разговорчивый  францисканец препроводил Фабио с матерью в приют для паломников.
   Ранним утром они снова  встретились с доминиканскими монахами из Валломброзы в монастырском храме на богослужении. По окончании службы к Фабио подошёл руководитель валломброзских монахов Ансельмо.
- Как ты знаешь, брат мой, францисканцам не только запрещено прикасаться к деньгам, но они отказываются владеть каким-либо собственным имуществом, даже одеждой.  Поэтому тюки с тканью для плащей ты передашь через меня, как через «духовного друга». И не говори: «Я дарю вам эти тюки, теперь они ваши», а скажи: «Я передаю эти тюки Ансельмо, для нужд братьев во Христе, обитающих на скале Ла Верна, чтобы вы могли прикрыть свою наготу и защититься от холода».
    После этой ритуальной передачи даров и  скромной трапезы  Фабио с матерью и валломброзскими  монахами отправились дальше. В дорогу настоятель монастыря дал Фабио с матерью письменное благословение и свинцовые значки паломников Ла-Верны. Теперь мулы были нагружены огромными холщовыми тюками с собранной францисканцами  ветошью, из которой в Фабриано изготавливали отличную бумагу. (Древесина стала сырьем для бумажной промышленности лишь в XIX веке, с 1840). А ещё в подарок  монастырям в Фабриано везли два деревянных креста, вырезанных на святой горе Ла Верна.
     Спустившись с крутых холмов, караван резво прошёл по долине Тибра до монастырского приюта в стоявшем на пересечении торговых путей Читта-ди-Кастелло. На другой день они вышли в путь с первыми лучами солнца и шли, не останавливаясь и перекусывая на ходу, покуда в предзакатном небе  не показались высящиеся на склоне горы суровые башни города Губбио, который именовали  гвельфским щитом. Пробираясь по узким, крутым улочкам, караван вышел на огромную городскую площадь, напоминавшую подвешенную в воздухе террасу. В глубине ёё путников ждал отдых в скромном приюте. А на восходе солнца они снова были в пути, и теперь перед ними встали горы Апеннинского хребта. Караван медленно тянулся через вековые дубовые леса, ущелья и туман. На высоком  перевале   они  скоротали ночь в горном приюте. А впереди их ждал короткий, но крутой спуск в долину, к дороге, которая устремлялась  к стенам Фабриано.
      Вступив в город, путники распрощались. Монахи с книжными дарами направились в местный    доминиканский монастырь у церкви Санта Лючия. А Фабио с матерью проследовали в район Валле Повера, или Бедная долина. Здесь во время своего первого апостольского путешествия в  1209 году останавливался Святой Франциск Ассизский, и здесь обосновались францисканские монахи. Они стали духовными наставниками живших в этой округе  бедных ткачей, кузнецов и рабочих бумажных мельниц. Рядом с одной из таких мельниц стоял дом благочестивого цехового мастера Мауро,  у которого Фабио не раз покупал бумагу. Тот с благодарностью принял привезенные тюки с ветошью и пригласил в дом. Женщины увели мать к себе, а мужчины весь вечер провели за  разговорами.
- Ну что, ваши гвельфы с гибеллинами всё дерутся?
- Конца не видно этим их разборкам. А тут ещё закон приняли о запрете цифры Ноль (См. «Как флорентийцы Ноль запретили»). Помнишь, Мауро, я у вас «Книгу абака» Фибоначчи читал и копировал? Дома, во Флоренции я своим ребятам эти навыки счёта с   арабскими цифрами показал. Так на меня донос написали в инквизицию, обвинили в распространении чуть ли не еретических знаний. Пришлось нам с матерью бежать. Теперь надо нам как-то здесь устроиться.
- Это не проблема! Сильные, смышлёные парни всем пригодятся. Жильё вам в матерью подыщем здесь,  в округе.  Я тебе помогу и шёлк продать в Анконе по хорошей цене. Вот тебе и деньги на обустройство. А работать..можешь хоть завтра в мой цех приходить. Ты же видел, ничего сложного там нет: бумажную массу подцепил из чана рамой с сеткой, покачал немного, чтобы выровнялся слой и всё. Пусть сохнет. Да. ещё теперь наши мастера стали делать своё «клеймо» (Водяной знак). На раму крепим изображение или какую-то фигурку из тонкой медной проволоки. У меня это просто буква М, у других может быть крест, или Ангел, либо Длань Господня.. Крепим проволочку  на сетку, а когда бумажная масса высыхает, проволочку вынимаем, а на листе бумаги её изображение остается прозрачным, видным на просвет. Так что теперь у каждого мастера – свой знак.
- Спасибо, Мауро, дорогой. Я знаешь ещё что задумал? Помнишь, я у вас  из обрывков бумаги для отца записную книжечку сделал?
- Хорошая вещица получилась! А что?! Можешь попробовать. Мне кажется, такие книжечки и тетради будут нарасхват.
- А обстановка у вас спокойная?
- Обстановка у нас замечательная и очень интересная. Помнишь, как встретились Святой Франциск и Святой Доминик в Риме?
- Обнялись по-братски.
- Так эта традиция продолжается. В день памяти Святого Доминика францисканцы идут в доминиканский монастырь и францисканский священник проводит праздничную службу для братьев-доминиканцев. А в день памяти Святого Франциска уже  доминиканцы идут в гости к францисканцам и служат у них литургию. Они, конечно, часто спорят, но это вполне мирные споры. Скоро воскресенье. Ты и сам сможешь  послушать их проповеди на центральной площади Фабриано.  Доминиканцы говорят, что Бог познаётся через разум, логику и строгое знание. Они учат горожан дисциплине, порядку. А в школе у них  преподают латынь, логику, философию и труды Фомы Аквинского.  А  францисканцы говорят, что Бог познается  через Любовь, веру и волю. Францисканцы упрекают некоторых доминиканцев, что те слишком гордятся своей ученостью, а доминиканцы посмеивались над чрезмерной простотой и сугубой бедностью францисканцев.
   Но сейчас в Фабриано воцарилась какая-то особая благодать. И всё  благодаря нашему Франческо Венимбени. Он с детства был какой-то особенный. В 10 лет уже так освоил латынь, что учёные-монахи дивились. В 16 лет он совершил паломничество к гробнице святого Франциска в Ассизи. Там он встретился с  Анджело Танкреди. Это один из первых и самых близких из двенадцати спутников Франциска Ассизского. И уже вскоре Франческо Венимбени вступил в францисканский орден. А когда он  получил от своего отца-медика огромное наследство, то на эти деньги он создал у нас в Фабриано  первую в истории ордена монастырскую библиотеку, куда могут ходить не только аристократы, но и все грамотные горожане. Он, как и доминиканцы, собирает и переписывает манускрипты. Сам пишет трактаты на библейские темы, а главное, составляет «Хроники Фабриано». Чтобы от нашего города остался след в истории.
   А ещё он задумал построить посвящённый Сан Франческо храм с цепью лоджий, окружающих площадь.  Колонны для них везут из Ассизи. Так доминиканцы в ответ задумали расширить свою обветшавшую  церковь и расписать её стены  изысканными фресками.
   Так что вот такое у нас мирное соперничество и противоборство.