Исповедь Белой вороны

Как я сломала семейный конвейер, или Исповедь Белой Вороны

"Нажмите кнопку "Повторить производство"», — меланхолично скомандовал голос сверху.
В цеху небесной канцелярии, где штамповали психологические сценарии для нашего семейного древа, веками пахло стабильностью, валерьянкой и чугуном. На конвейере стоял идеальный, смазанный поколениями механизм.
Техпроцесс был прост, как грабли. Шаг первый: рождается Женщина-Генерал. На вид — обычная девочка, но в комплекте идут невидимые маршальские погоны, титановый характер и встроенный навигатор «Я знаю, как надо, и сейчас я вас всех туда доведу»или "Я сама ,если не я ,то кто ?". Шаг второй: Женщина-Генерал находит нежного, поэтичного Мужчину, делает строгое лицо и командует: «Рядовой, почему не страдаем? Встать в позу невинной жертвы!». Мужчина грустно вздыхает, уходит в гараж, на всякий случай отращивает там деспотизм и начинает громко стучать кулаком по столу, изображая главу семьи или заливает генеральские погоны жены алкоголем. Шаг третий: рождается ребенок, которого прессуют до состояния идеального кирпича.
Все шло по плану. Конвейер весело громыхал. И тут, 26 апреля 1973 года, на свет появилась я.
Дежурный ангел сверился с чертежами и схватился за валидол. В самом центре моей бунтарской души, вместо положенного по ГОСТу чугунного пресса, крутилось колесо тотального пофигизма, легкого хаоса и безумной жажды свободы.
— Бракованная! — ахнул ангел. — Она же Белая Ворона! Она не хочет тащить на себе мешки с родовым цементом! Она хочет серфинг, единорогов и просто радоваться жизни! Запретить!
И меня начали запрещать. Мама — генералиссимус домашних войск — честно пыталась загнать мою свободолюбивую натуру в рамки семейного устава.
— Почему в комнате бардак?! — гремела она, поправляя невидимую корону.
— Это не бардак, это творческий беспорядок! — пищала я, пытаясь поймать момент радости.
— В нашей семье не радуются, в нашей семье тяжело трудятся и страдают! Иди учи уроки, а то станешь дворником!
Мое мужское начало — и внутренний маленький мальчик, который хотел просто дурачиться, и внутренний взрослый мужик, способный дать отпор, — забились под плинтус. Они сидели там тридцать лет, завернувшись в пыльный ковер, чтобы их, не дай бог, не заметили и не заставили копать траншею отсюда и до обеда.
От такой вековой несправедливости внутри меня скопилось столько ядерной ярости, что я сама не заметила, как нацепила мамины маршальские погоны. А поскольку воевать с грозной мамой было смертельно опасно, мое подсознание нашло себе идеального, безопасного «врага». Свою маленькую дочку.
Стоило ей уронить ложку или посмотреть на меня слишком независимым взглядом, как во мне просыпался дух надзирателя на максималках. Я врубала сирену, читала часовые лекции по этикету и строила ребенка так, будто она сдает экзамен в элитные войска. Дочка хлопала испуганными глазами, а я потом рыдала в ванной, чувствуя себя самым ужасным монстром во вселенной.
И вот, спустя годы, мое личное колесо судьбы сделало крутой оборот и со скрипом остановилось на отметке «Прозрение».
Я посмотрела в зеркало, вспомнила всю нашу семейную историю и вдруг меня осенило. Батюшки, да мы же просто актеры в плохом погорелом театре! Мама отыгрывала свою привычку всё контролировать, папа — свою слабость и обиду, а я просто унаследовала этот реквизит и зачем-то колотила дочку маминым генеральским скипетром!
Я вышла в комнату, где дочь (уже вполне себе взрослая) мирно пила чай.
— Дочь, — сказала я, садясь рядом. — Сними шлем. Война окончена.
— В смысле? — удивилась она.
— В прямом. Помнишь, я на тебя орала из-за немытой чашки так, будто ты продала родину? Так вот: это была не я. Это во мне кричали старые мамины обиды и дедушкины психологические травмы. Прости меня, ладно? Ты ни в чем не виновата. Чашку можешь вообще не мыть. Давай ее разобьем на счастье?
Дочка посмотрела на меня, как на сумасшедшую, но чашку мы разбили. И в этот момент где-то в глубине души раздался громкий щелчок. Семейный конвейер, который мучил наш род поколениями, окончательно заклинило. Из него вылетела ржавая пружина, и моя личная жизнь наконец-то пошла по совершенно новому сценарию.
Мой внутренний взрослый мужчина лениво вылез из-под плинтуса, потянулся, стряхнул пыль и сказал: «Ну всё, девчонки, расступись. Теперь я рулю. И рулить мы будем в сторону расслабления и покоя».
А Белая Ворона? А Белая Ворона расправила крылья, посмотрела на старое гнездо, подмигнула ему и полетела жить свою собственную, легкую, совершенно неправильную с точки зрения родственников, но такую счастливую жизнь.