Жить здорово!

Осень в этом году выдалась на редкость красивой. Она подарила прекрасное золотое время, полное тепла. А потом листья опали, и наступила позднеосенняя холодная серость. Плотная, как ватное одеяло, накрывшее с головой наш город, стоящий в низине. С каждым днём солнечного света становилось всё меньше, будто кто-то наверху медленно убавлял яркость и цвет на невидимом пульте.

Тяжелые, будто свинцовые тучи давили на плечи, и настроение было под стать погоде — хмурое, сонное, свернувшееся в недовольный твёрдый клубок где-то в груди. Ловлю себя на мысли, что начинаю завидовать медведям, которые на зиму впадают в спячку и просыпаются только весной, когда холода уже позади.

Я вышла из подъезда, накинула капюшон, и сунула руки в карманы. Мир казался черно белым, как на старой, потёртой фотографии. Серый асфальт, серые лужи, серые лица прохожих. Душа требовала тепла и солнца, но не находила его.

Из соседнего подъезда вышел мальчик, высокий, худощавый подросток. Я знаю его уже давно. У него есть особенности, но, глядя на него, слово «особенный» хотелось произносить без всякого иного оттенка. Это очень светлый человек. И внешне, и внутренне. Он всегда улыбается, когда кого-то видит. Внутри него, казалось, всегда горит лампочка, которую не выключает даже эта промозглая осень.

В руках он нёс пакет с мусором, направляясь к контейнерам. Увидев меня, он весь просиял. Широко, искренне, как умеют только дети.

— Здравствуйте! — звонко сказал он.

— Здравствуй, — улыбнулась я ему в ответ, и на душе стало чуть теплее.

Мы разошлись на пару шагов. Вдруг он обернулся.

— Здравствуйте!

Я снова кивнула и ответила приветствием. Он пошёл дальше, чуть впереди меня. Тишина. Только шорох наших шагов по мокрому асфальту. Мальчик снова обернулся, и как-то  особенно внимательно  посмотрел на меня, будто рентгеном насквозь просветил. Я вдруг поймала себя на мысли: сейчас он снова скажет «здравствуйте!». И мне стало почему-то  очень весело. Эта игра в приветствия вдруг показалась мне нелепой и милой одновременно.

Но мальчик удивил.

Он шел, не замечая, что мусорный пакет бьётся о его ногу, и всё смотрел на меня, чуть склонив голову набок. И тут он, полувопросительно, будто делясь сокровенным открытием, произнес:

— Жить здорово?

Я опешила. Разговаривать настроения совершенно не было. Вопрос застал врасплох, пробил броню осенней хандры. Я ответила автоматически, коротко, но вложив в это весь запас доброжелательности:

— Да!

Он кивнул, удовлетворенный ответом, и пошел дальше. Я сделала еще несколько шагов, как вдруг он обернулся в пятый раз. Теперь в его голосе не было вопроса. Была твердость и радость. Глядя мне прямо в глаза, мальчишка с выражением какой-то высшей доброты и мудрости, сказал:

— Жить здорово!

И я, уже широко улыбаясь, отчего-то счастливая, снова ответила на выдохе:

— Да!

Дальше мы разошлись. Мальчик повернул к мусорным контейнерам, ,

а я пошла, не замечая луж, дальше. На лице застыла широкая, блаженная улыбка. Куда-то исчезла тяжесть, унылое состояние как рукой сняло. Я подняла голову. Тучи не разошлись, и всё так же низко висели над головой. Солнце тоже не выглянуло, но стало не так пасмурно и серо вокруг. Мир словно переключился на другую частоту. Я вдруг увидела прозрачные капли на тонких веточках березы, будто хрустальные подвески.

Как мало надо, чтобы осень и серый, давящий на плечи мрак отступили. Всего лишь один светлый человечек, который напомнил, что жить — здорово несмотря ни на что!