Том восьмой Глава 26. Человек, который вернул себе

# Путешествие по Вселенной Проза.ру

Том восьмой

## Глава 26. Человек, который вернул себе имя

Владимир Воронов умер сорок три года назад.

Во всяком случае, так утверждали документы.

Однако утром семнадцатого октября 2026 года он сидел в небольшом петербургском кабинете, пил остывший чай и пытался доказать, что никогда не умирал.

— Назовите ваше имя, — попросил следователь.

Мужчина посмотрел на удостоверение личности, лежавшее перед ним.

— Николай Алексеевич Серов.

— А настоящее?

Он помолчал.

— Владимир Сергеевич Воронов.

— Какое же из них настоящее?

— Я пришёл именно для того, чтобы вы помогли мне это установить.

Следователь снял очки.

— Послушайте, Николай Алексеевич...

— Владимир Сергеевич.

— Хорошо. Владимир Сергеевич. Вы утверждаете, что сорок три года прожили по документам другого человека?

— Да.

— И всё это время никому не рассказывали?

— Рассказывал.

— Кому?

— Одному человеку.

— И что он ответил?

— Что если я ещё раз произнесу своё настоящее имя, моего сына не станет.

Следователь посмотрел на лежащую перед ним папку.

— Кто угрожал?

Мужчина ответил:

— Человек, который научился делать из живых людей литературных персонажей.

В это время Сергей Бухдрукер сидел в гостиничном номере и рассматривал фотографию.

На ней были изображены одиннадцать человек возле железнодорожного вагона.

Пятнадцатое октября 1983 года.

Станция Тупиковая.

Вагон № 011.

Эту фотографию Сергей видел уже столько раз, что мог бы нарисовать её по памяти.

Но каждый раз обнаруживалась новая подробность.

То одиннадцатый участник оказывался похожим на Максима.

То на другом снимке возникало лицо самого Сергея.

То выяснялось, что фотография вообще была изготовлена значительно позже указанной даты.

И всё-таки существовал первоначальный снимок.

Настоящий.

Сделанный в октябре 1983 года.

Сергей был уверен, что именно он поможет разобраться в происходящем.

— Сергей Моисеевич!

Артём вошёл без стука.

— Ты когда-нибудь научишься стучать?

— Когда перестану бояться, что за дверью вас снова подменят.

— Кем?

— Не знаю. Пока в нашем романе ещё не появилось двух одинаковых Сергеев, но я бы не удивился.

— Хорошо. Что случилось?

Артём протянул телефон.

— Максим прислал сообщение. Отец согласился рассказать всё следователю.

— Где они?

— Вот адрес.

Сергей поднялся.

— Поехали.

— А завтрак?

— Успеем.

— Вы всегда так говорите!

— И часто оказываюсь прав.

— Ни разу за последние три дня!

Максим ждал их в коридоре.

Он выглядел усталым.

— Здравствуйте, Сергей Моисеевич.

— Здравствуй. Как отец?

— Вроде держится.

— Говорит?

— Да.

— Всё?

Максим посмотрел на него.

— Впервые в жизни.

Из кабинета вышел следователь.

— Сергей Моисеевич Бухдрукер?

— Да.

— Игорь Павлович.

Они поздоровались.

— Николай Алексеевич рассказал о вашем расследовании. Мы проверяем его сведения. Если у вас есть документы по станции Тупиковой, они могут пригодиться.

— Часть материалов уже передана следствию в Челябинске.

— Знаю. Мы связались с коллегами.

— Тогда чем можем помочь?

— Уточнить некоторые обстоятельства. Но сначала поговорите с человеком, который сам попросил вас пригласить.

Сергей вошёл в кабинет.

У окна сидел пожилой мужчина.

Высокий.

Худой.

С коротко подстриженными седыми волосами.

Он поднялся.

— Сергей Моисеевич?

— Да.

— Меня зовут Владимир Воронов.

Сергей посмотрел на него.

— Вы уверены?

Мужчина впервые улыбнулся.

— Именно этот вопрос я задаю себе последние сорок три года.

На столе лежали две фотографии.

Первая — молодой инженер в железнодорожной форме.

Вторая — Николай Серов в день получения нового паспорта.

Сергей сравнил лица.

Шрам над правой бровью.

Форма носа.

Уши.

Сходство действительно было сильным.

Но одного сходства для установления личности недостаточно.

— Когда вы стали Серовым? — спросил Сергей.

— В конце октября 1983 года.

— Почему?

Владимир посмотрел на следователя.

Тот кивнул, разрешая продолжить разговор.

— После исчезновения вагона мне сообщили, что обвинят меня в гибели одного из участников эксперимента.

— Кто сообщил?

— Руководитель проекта. Александр Львович Громов.

— Человек действительно погиб?

— Я не знаю.

— Как это?

— Мне сказали, что погиб. Документов я не видел.

— И вы согласились отказаться от собственной личности?

Владимир опустил глаза.

— Мне было двадцать пять. Я испугался.

— Чего?

— Тюрьмы. Позора. Того, что моя жена останется одна.

— И вам выдали чужой паспорт?

— Да.

— На каком основании?

— Это сейчас и проверяют.

Сергей задумался.

— А почему вы решили рассказать правду именно теперь?

Мужчина посмотрел на дверь, за которой ждал Максим.

— Потому что моего сына начали использовать в том же эксперименте.

Сергей молчал.

Владимир продолжил:

— Когда Максим был маленьким, я думал, что всё закончилось. Мы жили обычной жизнью. Я работал, строил дом, воспитывал сына. Никто нас не трогал.

— До какого времени?

— Пока не появился Леонид.

— Леонид Воронов?

— Да.

— Вы родственники?

— Дальние. Он знал мою историю.

— И решил использовать Максима?

— Он говорил, что создаёт интерактивный литературный проект.

— А на самом деле?

— Использовал внешнее сходство сына со мной в молодости. Показывал ему старые фотографии, давал читать поддельные биографии, заставлял разыгрывать сцены из прошлого.

Сергей вспомнил встречи с Максимом.

Молодой человек однажды действительно уверял, что его придумала писательница.

Теперь становилось понятнее, как подобная уверенность могла возникнуть.

— Вы знали, что происходит?

Владимир кивнул.

— Не сразу. Потом узнал.

— И ничего не сделали?

— Пытался уговорить Леонида прекратить.

— Только уговорить?

Мужчина опустил голову.

— Да.

— Почему не обратились за помощью?

— Боялся, что всплывёт моё прошлое.

— И ради этого позволили сыну стать частью эксперимента?

Владимир не ответил.

Сергей не стал смягчать вопрос.

Иногда человеку необходимо услышать именно то, от чего он много лет уходил.

Наконец Владимир произнёс:

— Поэтому я здесь.

После разговора следователь попросил Сергея ознакомиться с копией старого протокола.

Документ был датирован пятнадцатым октября 1983 года.

Заголовок:

«ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЙ ОБЪЕКТ 011».

Ниже находилась схема передвижного лабораторного вагона.

Девятнадцать помещений.

Библиотека под номером восемнадцать.

Магнитофонная комната.

Архив.

И центральный отсек управления.

— Вот откуда появилась наша библиотека, — сказал Сергей.

Владимир кивнул.

— Её построили по образцу помещения, где собирался литературный кружок.

— Зачем?

— Мы изучали, насколько знакомая обстановка помогает человеку вспоминать события собственной жизни.

— И это было всё?

— Сначала да.

— А потом?

Владимир помолчал.

— Потом Громов решил, что воспоминания можно не только восстанавливать.

— Но и подменять?

— Да.

Эксперимент выглядел необычно.

Людей приглашали в помещение, напоминавшее знакомую им библиотеку.

Предлагали рассказывать о прошлом.

Записи сохраняли.

Затем участникам предъявляли документы, фотографии и свидетельства, часть которых была искусственно изменена.

Исследователи наблюдали, станут ли люди сомневаться в собственных воспоминаниях.

Сергей внимательно слушал.

— А участники знали, что им могут показывать подделки?

— Первоначально соглашались на исследование памяти, — ответил Владимир. — Но не все понимали, насколько далеко собирался зайти Громов.

— То есть полного осознанного согласия не было.

— Да.

— И вы считаете, что это было научным исследованием?

Владимир вздохнул.

— Теперь понимаю, что многое было недопустимо.

— Что заставило вас это понять?

— Один человек отказался продолжать.

— Кто?

— Лев Андреевич.

Сергей выпрямился.

— Он обнаружил подлог?

— Да. Ему показали свидетельство о смерти брата. Но он знал, что брат жив.

— Павел Андреевич.

— Именно.

— И что сделал Лев?

— Потребовал вернуть первоначальные документы.

— А Громов?

— Приказал завершить эксперимент.

— В тот самый вечер?

— Да.

Владимир рассказал, как в двадцать три часа одиннадцать минут вагон перевели на запасной путь.

После этого отключили освещение.

Временные перегородки скрыли ремонтный проход.

С помощью старой системы перемещения платформ вагон убрали в подземный отсек.

Когда свет включился, люди на станции увидели пустой тупик.

— Значит, никакого чудесного исчезновения не было, — произнёс Сергей.

— Нет.

— А люди?

— Часть вывели через технический коридор.

— Все одиннадцать?

Владимир замялся.

— Не совсем.

— Сколько?

— Десять.

— А одиннадцатый?

— Это сложнее.

Сергей нахмурился.

— Что значит «сложнее»?

— В списке было одиннадцать человек, но внутри находилась ещё одна сотрудница.

— Двенадцатая?

— Да.

— Кто она?

Владимир медленно произнёс:

— Ирина Александровна Миронова.

Имя прозвучало неожиданно знакомо.

Сергей вспомнил архивный шкаф в Петербурге.

Письма.

Фотографии.

Женщину, исчезнувшую после эксперимента.

— Ирина была сотрудницей института?

— Архивистом.

— Почему её не включили в список?

— Она не являлась участницей исследования.

— Тогда почему находилась в вагоне?

— Пыталась сохранить оригинальные документы.

— От кого?

— От Громова.

Владимир посмотрел на Сергея.

— Она узнала, что некоторые биографические материалы уничтожают и заменяют новыми.

— Какими?

— С вымышленными событиями.

— Для чего?

— Чтобы проверить, сумеют ли люди отличить собственную жизнь от истории, которую им навяжут.

Сергей медленно кивнул.

— Значит, Ирина решила вмешаться.

— Да.

— И что произошло?

Владимир сжал руки.

— Она спрятала часть документов. Потом приказали закрыть технический коридор.

— Она осталась внутри?

— Я не знаю.

— Но вы были там!

— Я помогал выводить остальных. Когда вернулся, Ирины уже не было.

— Вы искали?

— Да.

— Нашли?

Владимир покачал головой.

— Мне сказали, что она погибла.

Сергей внимательно посмотрел на собеседника.

— Кто сказал?

— Громов.

— Вы видели доказательства?

— Нет.

— Тогда почему поверили?

— Потому что боялся.

Эта фраза прозвучала уже во второй раз.

Сергей задумался.

Страх сопровождал Владимира всю взрослую жизнь.

Сначала он боялся потерять свободу.

Потом — семью.

Потом — имя.

А в конце оказался готов потерять даже доверие собственного сына, лишь бы никто не узнал, кем он когда-то был.

— Владимир Сергеевич, — произнёс Сергей, — вам предстоит ещё многое объяснить. Но самое важное вы уже сделали.

— Что именно?

— Начали говорить.

Позднее Максим показал Сергею письмо, которое отец хранил много лет.

Почерк был неровным.

Бумага пожелтела, а возле сгиба сохранилось тёмное пятно.

Несколько букв расплылись, словно письмо когда-то попало под дождь.

На листе было написано:

«Володя!

Я жива.

Теперь меня называют Еленой.

Не ищи меня по прежним документам. Они изменены.

Если когда-нибудь решишь исправить прошлое, найди женщину, которая хранит куклу.

Она знает, кто я такая.

Ирина».

Сергей прочитал письмо несколько раз.

Потом поднял глаза.

— Куклу?

Максим кивнул.

— Да.

— Ту самую, которую мы нашли у Екатерины?

— Возможно.

— А отец знает, кто такая Елена?

— Говорит, что нет.

Сергей медленно поднялся.

— Тогда у нас появился новый след.

Через час Сергей и Артём приехали к Екатерине.

Она открыла дверь и сразу поняла, что произошло нечто важное.

— Нашли?

— Возможно.

— Что?

Сергей показал письмо.

Екатерина внимательно прочитала.

— Ирина...

— Вы знаете это имя?

— Нет. Но Елену мама упоминала.

— Какую Елену?

— Женщину, которая иногда приезжала к нам в восьмидесятые годы.

— У вас остались её фотографии?

Екатерина задумалась.

— Кажется, одна была в семейном альбоме.

Она принесла большой альбом.

Сергей и Артём начали перелистывать страницы.

Семейные праздники.

Дачные фотографии.

Портреты.

И вдруг Екатерина остановилась.

— Вот.

На снимке стояли две женщины.

Одна пожилая.

Другая значительно моложе.

Под фотографией было написано:

«Анна и Елена. 1988».

Сергей достал телефон.

Открыл снимок Ирины Мироновой из архивных документов.

Положил рядом.

Лица совпадали настолько хорошо, что возникла очевидная версия: это один и тот же человек.

— Вот она, — тихо сказал Сергей.

Екатерина посмотрела на него.

— Вы уверены?

— Очень похоже. Но подтвердить личность нужно документально.

Внимание Сергея привлекла ещё одна фотография.

Она была приклеена к странице поверх старого снимка.

Край немного отклеился.

Под ним виднелось чьё-то плечо.

Екатерина осторожно приподняла верхнюю фотографию.

Внизу находился другой снимок.

За столом сидели три человека.

Анна Михайловна.

Ирина.

И мужчина в тёмном костюме.

Сергей узнал его сразу.

— Артём, посмотри.

Артём наклонился.

— Читатель!

— Именно.

Екатерина удивилась.

— Какой ещё Читатель?

— Человек, который организовал театральное представление «Очередь в герои».

Она внимательно посмотрела на фотографию.

— Постойте.

— Что?

— Мама называла его Черновым.

Сергей замер.

— Каким Черновым?

— Андреем Николаевичем.

— Значит, Андрей Николаевич Чернов.

— Да.

Сергей медленно улыбнулся.

Впервые у таинственного Читателя появилось не только вымышленное имя.

Появилась фамилия, которую можно было проверить.

Вечером они встретились с Вероникой Мироновой.

Старушка сидела возле окна.

На коленях у неё лежала маленькая кукла.

Когда Сергей показал фотографию Ирины, Вероника долго молчала.

Потом осторожно прикоснулась пальцами к лицу молодой женщины.

— Ирочка...

— Вы её знаете? — спросил Сергей.

Вероника подняла глаза.

— Конечно.

— Кто она?

— Моя дочь.

Сергей почувствовал, как всё вокруг словно остановилось.

— Ваша дочь?

— Да.

— Ирина Миронова?

— Да.

— Она родилась в 1959 году?

Вероника кивнула.

— Двенадцатого мая.

Артём присел рядом.

— Значит, всё сходится.

Сергей посмотрел на куклу.

И вдруг понял, почему Ирина написала Владимиру именно о ней.

Эта игрушка соединяла две биографии.

Историю маленькой девочки, пережившей блокаду.

И историю её дочери, исчезнувшей после эксперимента.

— Вероника, — осторожно спросил Сергей, — Ирина жива?

Старушка долго смотрела на него.

Потом ответила:

— Не знаю.

— Вы виделись после 1983 года?

— Да.

— Когда?

— В восемьдесят восьмом.

— Где?

— Здесь, в Ленинграде.

— Она называла себя Еленой?

— Да.

— Почему?

Вероника улыбнулась печально.

— Сказала, что теперь у неё другая фамилия и новое имя.

— И вы согласились?

— А что я могла сделать? Она была моей дочерью. Я бы узнала её под любым именем.

Сергей помолчал.

— А потом?

— Потом она уехала.

— Куда?

— В Челябинск.

Сергей поднял голову.

— Почему туда?

— Там находились документы.

— Какие?

— Те самые, из-за которых она исчезла.

Вероника попросила Екатерину принести старую шкатулку.

Внутри лежали открытки.

Письма.

Несколько фотографий.

И маленький конверт.

— Это Ира прислала мне перед отъездом.

Сергей осторожно взял его.

На конверте был указан адрес.

Челябинск.

Улица.

Дом.

Сергей перечитал.

Потом ещё раз.

Артём посмотрел через плечо.

— Сергей Моисеевич...

— Вижу.

Адрес был знакомым.

Это был дом, в котором когда-то жил сам Сергей.

— Не может быть, — произнёс он.

Вероника удивилась.

— Что случилось?

Сергей показал адрес.

— Я жил там.

— Когда?

— Много лет назад.

— Значит, вы могли знать людей, которых искала Ирина.

Сергей задумался.

Он вспомнил кухню.

Старый стол.

Книги на полках.

Разговоры взрослых.

И незнакомого мужчину, который однажды пришёл к ним в гости.

Мужчина спросил молодого Сергея, любит ли он читать.

А затем произнёс фразу, которую Сергей почему-то запомнил на всю жизнь:

«Иногда книга оказывается единственным способом сохранить человека».

Теперь эта фраза приобретала новый смысл.

Возможно, речь шла не о литературе.

А об архиве.

О свидетельстве.

О документах, способных вернуть человеку настоящее имя.

Когда они вышли на улицу, уже темнело.

Петербургские фонари отражались в мокром асфальте.

Артём шёл молча.

Потом спросил:

— Сергей Моисеевич, получается, вся история началась ещё до того, как вы стали писать книги?

— Похоже.

— И Читатель знал вашу семью?

— Возможно.

— И профессор Громов тоже?

— Это предстоит выяснить.

Артём остановился.

— А если окажется, что вас с самого начала выбрали для этого проекта?

Сергей посмотрел на него.

— Тогда им очень не повезло.

— Почему?

— Потому что я не люблю, когда за меня принимают решения.

Артём рассмеялся.

— Это я уже заметил.

В гостинице Сергей открыл тетрадь.

Написал:

«Сегодня человек, которого сорок три года называли Николаем Серовым, впервые публично заявил, что он Владимир Воронов.

От одного заявления документы ещё не изменились.

Не исчезли ошибки.

Не восстановилось доверие сына.

Но произошло нечто важное.

Человек перестал прятаться от собственной биографии».

Сергей задумался.

Потом продолжил:

«Иногда человеку кажется, что достаточно придумать себе другую жизнь — и старая исчезнет.

Но прошлое не уничтожается новым именем.

Оно остаётся в памяти других людей.

В письмах.

В фотографиях.

В вещах, которые никто не решился выбросить.

И однажды возвращается».

Он закрыл тетрадь.

В этот момент позвонил Максим.

— Сергей Моисеевич!

— Слушаю.

— Отец вспомнил ещё одну подробность.

— Какую?

— Кто приказал спрятать одиннадцатый вагон.

— Громов?

— Нет.

— Чернов?

— Нет.

— Кто же?

Максим помолчал.

— Ирина Миронова.

Сергей выпрямился.

— Объясни.

— Она поняла, что Громов собирается уничтожить оригиналы документов. Тогда вместе с одним из железнодорожников изменила маршрут перемещения вагона.

— То есть она его спрятала?

— Да.

— Чтобы сохранить архив?

— И вывести людей.

Сергей задумался.

— Тогда получается, что в ночь исчезновения вагона Ирина не была жертвой обстоятельств.

— А кем?

— Человеком, который решил остановить эксперимент.

Максим продолжил:

— Но есть ещё одна проблема.

— Какая?

— Отец утверждает, что Чернов знал о её действиях.

— И пытался помешать?

— Да.

— А потом?

— Потом все следы Ирины исчезли.

Сергей посмотрел на лежавшую рядом фотографию.

Анна.

Ирина.

Чернов.

1988 год.

Трое за одним столом.

— Максим, — произнёс он, — если Ирина исчезла в 1983 году, но пять лет спустя сидела за столом с Черновым, значит, они продолжали общаться.

— Получается, да.

— Тогда нужно выяснить, что произошло между ними после 1988 года.

— Как?

Сергей посмотрел на старый адрес.

— Начнём с Челябинска.

На следующее утро Сергей получил письмо.

Не электронное.

Бумажное.

Его передал администратор гостиницы.

На конверте было написано:

«СЕРГЕЮ БУХДРУКЕРУ.

ЛИЧНО».

Внутри лежала фотография.

Молодой Сергей сидел за кухонным столом.

Рядом находился профессор Громов.

Позади стоял Андрей Чернов.

Дата:

1983 год.

На обороте было написано:

«ВЫ НЕ ПОМНИТЕ, КОГДА ПОЗНАКОМИЛИСЬ С НАМИ.

НО МЫ ВАС ПОМНИМ».

Сергей внимательно рассмотрел снимок.

Он действительно узнавал комнату.

Стол.

Занавеску.

Книжную полку.

Но самой встречи не помнил.

Тогда Сергей перевернул фотографию ещё раз.

И заметил маленькую надпись в углу.

«НЕ ПОДЛЕЖИТ ИСПОЛЬЗОВАНИЮ В РЕКОНСТРУКЦИИ».

Он усмехнулся.

— Ну наконец-то хоть один разумный документ.

Артём вошёл в комнату.

— Что случилось?

Сергей протянул фотографию.

Тот посмотрел.

— Опять вы в восемьдесят третьем?

— На этот раз это хотя бы возможно.

— Почему?

— Потому что в восемьдесят третьем я действительно жил в этом доме.

Артём кивнул.

— Значит, фотография может быть настоящей?

— Может.

— А надпись?

— Вот её мы и проверим.

— И что дальше?

Сергей начал складывать документы в папку.

— Возвращаемся домой.

— В Челябинск?

— Да.

— А что там искать?

Сергей посмотрел на фотографию.

— Дом, в котором кто-то решил написать чужую биографию.

Перед отъездом он ещё раз позвонил Веронике.

— Спасибо вам за помощь.

Старушка рассмеялась.

— Это вам спасибо, молодой человек.

— За что?

— За то, что нашли Ирочкино письмо.

— Мы ещё не нашли саму Ирину.

— Найдёте.

— Вы уверены?

— Нет.

Она помолчала.

— Но очень хочу в это верить.

Сергей улыбнулся.

— Тогда будем искать.

Вероника тихо произнесла:

— И ещё кое-что.

— Да?

— Когда приедете в Челябинск, не ищите Ирину под именем Елена.

— Почему?

— Потому что она снова сменила имя.

Сергей замер.

— На какое?

Вероника ответила:

— Этого я не знаю. Но последнее письмо она подписала иначе.

— Как?

Старушка медленно произнесла:

— «Автор номер одиннадцать».

Сергей положил трубку.

Несколько секунд сидел неподвижно.

Артём посмотрел на него.

— Что?

Сергей поднял голову.

— Помнишь письмо, которое мы получили после истории с исчезнувшим вагоном?

— От автора номер одиннадцать?

— Да.

— Помню.

— Возможно, теперь мы знаем, кто его написал.

Артём медленно улыбнулся.

— Ирина Миронова?

— Возможно.

— Значит, она жива?

Сергей посмотрел в окно.

Петербург просыпался.

По улице двигались автомобили.

Люди торопились на работу.

Город жил собственной жизнью, не подозревая, какие удивительные истории прячутся в его старых квартирах.

— Не знаю, Артём.

— Но мы выясним?

Сергей взял чемодан.

— Обязательно.

Когда они уже собирались выходить, телефон снова завибрировал.

На экране появилось новое сообщение.

От неизвестного отправителя.

«СЕРГЕЙ МОИСЕЕВИЧ!

ВЫ НАШЛИ ЧЕЛОВЕКА, КОТОРЫЙ ВЕРНУЛ СЕБЕ ИМЯ.

ТЕПЕРЬ НАЙДИТЕ ЧЕЛОВЕКА, КОТОРЫЙ КОГДА-ТО ПРЕДЛОЖИЛ ЕМУ ОТ ЭТОГО ИМЕНИ ОТКАЗАТЬСЯ.

ОН ЖДЁТ ВАС В ЧЕЛЯБИНСКЕ.

В ДОМЕ, ГДЕ ВЫ ЖИЛИ В ЮНОСТИ.

И ОН УТВЕРЖДАЕТ, ЧТО ИМЕННО ВЫ ПЕРВЫМ СОГЛАСИЛИСЬ СТАТЬ ГЕРОЕМ ЕГО ЭКСПЕРИМЕНТА».

Сергей перечитал сообщение.

Затем показал Артёму.

Тот тяжело вздохнул.

— Сергей Моисеевич, у меня один вопрос.

— Какой?

— Мы когда-нибудь будем путешествовать просто так? Без поддельных документов, старых вагонов и людей с чужими именами?

Сергей рассмеялся.

— Обязательно.

— Когда?

— Когда закончим книгу.

Артём задумался.

— А сколько в ней будет томов?

Сергей поднял чемодан.

— Вот этого я пока не знаю.

Они вышли из гостиницы.

На улице светило солнце.

Впереди был Челябинск.

Город, в котором Сергей вырос.

Город, где начинались многие его настоящие истории.

И теперь ему предстояло выяснить, почему одна из этих историй неожиданно оказалась связана с человеком, который сорок три года жил под чужим именем.

Уже в такси Артём спросил:

— А что, если этот человек действительно знал вас в молодости?

Сергей посмотрел в окно.

— Тогда я попрошу его рассказать всё, что он помнит.

— А если он соврёт?

— Проверим.

— А если скажет правду?

Сергей немного помолчал.

— Тогда у нас появится ещё одна глава.

Следующая глава — Том восьмой. Глава 27. «Дом, в котором началась чужая история».