Том восьмой Глава 35. Человек, которого не было на

# Путешествие по Вселенной Проза.ру

Том восьмой

## Глава 35. Человек, которого не было на фотографии

Когда Сергей Бухдрукер позвонил Артёму в семь утра, тот уже не спал.

Это обстоятельство настолько удивило Сергея, что он на несколько секунд забыл, зачем звонит.

— Артём, ты заболел?

— Нет, Сергей Моисеевич.

— Тогда почему не спишь?

— Потому что всю ночь думал о вашем Константине Петровиче.

— Нашем, — поправил Сергей. — Я с ним пока не знаком.

— Вот именно. Я тоже. А он уже испортил мне ночь.

— Что обнаружил?

— Если коротко, человек, которого мы ищем, сорок три года назад не мог находиться там, где его сфотографировали.

Сергей сел.

— Почему?

— Потому что этой фотографии тогда не существовало.

— Мы уже знаем, что её переделывали.

— Нет, вы не поняли. Я говорю не про добавленную книгу. Я говорю про исходный снимок.

Сергей посмотрел на часы.

— Через сорок минут встретимся в кафе возле типографии.

— Я уже там.

— С завтраком?

— С двумя.

— Тогда ты определённо заболел.

В кафе пахло свежим хлебом, жареным беконом и кофе.

Артём сидел у окна, окружённый распечатками. Перед ним стояла тарелка с омлетом, а рядом лежала раскрытая тетрадь.

Сергей снял пальто.

— Ну что, рассказывай.

— Сначала ешьте.

— Артём...

— Сергей Моисеевич, я впервые в жизни оказался здесь раньше вас. Позвольте насладиться победой.

Сергей сел.

— Хорошо. Победа засчитана.

Артём придвинул фотографию.

На ней стояли два человека.

Молодой Андрей Чернов.

И неизвестный мужчина в светлом костюме.

Позади — книжный шкаф.

На стене — календарь.

Ноябрь 1983 года.

— Вчера, — начал Артём, — мы решили, что ошибка в дате на обороте. Там написано «октябрь», а на календаре ноябрь.

— Да.

— Но ночью Денис прислал мне увеличенный снимок.

— И?

— Посмотрите на окно.

Сергей наклонился.

На фотографии действительно виднелся небольшой участок окна. За стеклом угадывалась крыша соседнего здания.

— Что здесь?

— Сравните с другим снимком редакции.

Артём положил рядом фотографию, которую Михаил Константинович Беляев передал накануне.

Один и тот же шкаф.

Похожая расстановка мебели.

Но за окном — совершенно другой вид.

— Ракурс изменился? — предположил Сергей.

— Нет. Окно находится на той же стене.

— Помещение перестраивали?

— Я спросил Михаила Константиновича. Он говорит, что нет.

Сергей взял обе фотографии.

— Тогда либо одна из них сделана в другом помещении, либо кто-то изменил фон.

— Именно. И Денис проверил исходный скан.

— Результат?

— Посмотрите.

Артём открыл на планшете третье изображение.

На нём Андрей Чернов стоял один.

Рядом с ним никого не было.

Сергей некоторое время разглядывал экран.

— А где второй человек?

— Вот в этом и вопрос.

— Денис установил, что его добавили?

— Не совсем.

Артём перелистнул изображение.

Теперь неизвестный мужчина стоял рядом с другим человеком.

Не с Черновым.

С пожилым сотрудником железнодорожного депо.

На заднем плане виднелся трамвай.

— Это исходная фотография? — спросил Сергей.

— По крайней мере, более ранний скан. Но оригинал нам ещё нужно найти.

— Откуда снимок?

— Из старого альбома работников трамвайного хозяйства.

— Как он оказался в редакционном архиве?

Артём улыбнулся.

— Вопрос правильный.

Сергей посмотрел на него.

— Значит, пока у нас две версии.

— Какие?

— Либо кто-то использовал старую фотографию неизвестного мужчины, чтобы поместить его рядом с Черновым. Либо существовало несколько похожих снимков.

— А кто этот мужчина?

— Сейчас выясним.

Они поехали в старое трамвайное депо.

Предварительно Сергей позвонил Ивану Сергеевичу Лаптеву — бывшему кондуктору, с которым познакомился во время поисков первого читателя.

Иван Сергеевич обрадовался звонку.

— Опять вам трамваи понадобились?

— Пока только старые фотографии.

— Это даже интереснее.

— Почему?

— Потому что трамваи я помню лучше, чем собственную свадьбу.

— Надеюсь, ваша жена об этом не знает.

— Знает. Поэтому и говорит, что я женился на одиннадцатом маршруте, а на ней просто расписался.

Сергей рассмеялся.

— Когда удобно встретиться?

— Приезжайте. Я как раз собирался в музей депо.

В небольшом помещении, где хранились документы истории городского транспорта, пахло бумагой, пылью и машинным маслом.

На стенах висели фотографии старых вагонов.

В стеклянных шкафах лежали билеты, компостеры, маршрутные таблички и форменная одежда.

Иван Сергеевич встретил гостей у входа.

— Вот и наши писатели!

— Здравствуйте, — сказал Сергей.

— А молодой человек всё ещё с вами?

Артём вздохнул.

— К сожалению для моего спокойствия.

— Значит, настоящий друг.

— Я бы сказал, человек с недостаточно развитым инстинктом самосохранения.

Иван Сергеевич рассмеялся.

— Тогда вам как раз к нам. Трамвайщики всегда такими были.

Они прошли к большому столу.

Сергей показал фотографию мужчины в светлом костюме.

Иван Сергеевич надел очки.

Долго смотрел.

Потом неожиданно покачал головой.

— Нет.

— Не узнаёте?

— Узнаю.

— Тогда почему «нет»?

— Потому что вы ищете не того человека.

Сергей придвинул стул.

— Объясните.

Иван Сергеевич указал на мужчину.

— Его звали Константин Павлович.

— Фамилия?

— Погодите. Я помню его ещё с тех времён, когда сам молодой был.

Он поднялся, подошёл к шкафу и достал толстый альбом.

Перелистал несколько страниц.

Остановился.

— Вот.

На пожелтевшей фотографии стояла группа работников депо.

Мужчины в форменных куртках.

Две женщины.

На переднем плане — тот самый человек в светлом костюме.

Под снимком была подпись:

«Константин Павлович Руднев. Инженер службы движения».

Сергей осторожно коснулся края страницы.

— Руднев?

— Да.

— Работал здесь?

— Недолго. В начале восьмидесятых.

— Чем занимался?

— Системами учёта и организацией движения. Любил всякие новые методы.

— Какие?

Иван Сергеевич усмехнулся.

— Тогда все любили новые методы. Одни действительно помогали работать, другие помогали начальству писать отчёты.

Артём улыбнулся.

— А он к какой группе относился?

— Сложный вопрос. Умным человеком был. Только иногда слишком увлекался красивыми схемами.

Сергей попросил рассказать подробнее.

Иван Сергеевич вспомнил, что Руднев пытался создать систему описания маршрутов, в которой учитывались не только расписания, но и поведение пассажиров.

Где чаще выходят.

Почему пересаживаются.

Какие остановки предпочитают.

Как реагируют на изменения движения.

— Сейчас такие исследования обычное дело, — сказал Сергей.

— Возможно. А тогда казалось чем-то необыкновенным.

— И что получилось?

— Бумаги получилось много. А вагоны как ходили с опозданием, так и продолжали.

Артём рассмеялся.

— Значит, теория не выдержала столкновения с расписанием.

— Именно.

Иван Сергеевич посмотрел на фотографию.

— Но был один случай.

— Какой? — спросил Сергей.

— Руднев предложил использовать старый вагон для специального испытательного маршрута.

Сергей выпрямился.

— Какого номера?

— Одиннадцатого.

Наступила тишина.

Артём медленно повернулся к Сергею.

— Сергей Моисеевич...

— Слушаю.

— Я уже начинаю подозревать, что во всём городе был только один трамвайный маршрут.

Иван Сергеевич рассмеялся.

— Нет, молодой человек. Просто одиннадцатый тогда действительно много экспериментировал.

— Что значит экспериментировал? — спросил Сергей.

— На нём проверяли новые графики движения. Иногда выводили резервные вагоны.

— А Руднев?

— Хотел наблюдать за поведением пассажиров при изменении маршрута.

Сергей нахмурился.

— С их согласия?

Иван Сергеевич развёл руками.

— Я в этих опытах не участвовал. Знаю только, что его предложение обсуждали.

— И приняли?

— Насколько помню, официально отказали. Слишком много хлопот.

— Но вагон использовали?

— Один старый вагон передали институту для оборудования. Как учебный.

Сергей почувствовал, как несколько старых деталей начали соединяться.

Вагон.

Проект «Одиннадцать».

Профессор Громов.

Рукопись «Чудило».

И человек по имени Константин Павлович Руднев.

— Когда вагон передали? — спросил он.

— Кажется, осенью восемьдесят третьего.

Артём положил перед Иваном Сергеевичем снимок редакционного кабинета.

— А вот эта фотография?

Бывший кондуктор посмотрел.

— Здесь его вставили.

— Почему вы так уверены?

— Потому что вот этот снимок я сам делал.

Артём удивился.

— Вы?

— Да.

— Где?

— Возле ремонтного корпуса.

— Когда?

— В ноябре восемьдесят третьего.

— А кто стоял рядом с Рудневым?

— Начальник смены.

Сергей посмотрел на фотографию.

— Значит, исходный снимок можно подтвердить?

— Конечно. У меня негативы сохранились.

Артём поднял обе руки.

— Сергей Моисеевич, наконец-то человек, который хранит не сорок семь поддельных копий, а настоящий негатив!

Иван Сергеевич улыбнулся.

— В молодости фотографией увлекался.

— А сейчас?

— Сейчас уже больше воспоминаниями.

Они не стали забирать негатив.

Иван Сергеевич согласился организовать его профессиональное сканирование и оформить сведения о происхождении.

Сергей записал рассказ бывшего кондуктора, уточнил даты и попросил разрешения использовать эти воспоминания в книге.

— Используйте, — ответил тот. — Только не пишите, что я заранее знал про ваши тайные эксперименты.

— Не буду.

— А то я вчера уже прочитал одну из ваших глав и обнаружил, что у вас люди появляются в нужном месте с удивительной регулярностью.

Артём прыснул.

Сергей рассмеялся.

— Справедливое замечание.

— Вот и сделайте так, чтобы иногда кто-нибудь просто опоздал.

— Например, Артём?

— Я и без романа регулярно опаздываю, — возразил молодой человек.

После депо они связались с Константином Беляевым.

Тот выслушал сведения о Рудневе и задумался.

— Фамилия знакомая.

— Где встречалась?

— В одном из старых каталогов проекта.

— Можете проверить?

— Конечно.

Через пятнадцать минут Константин перезвонил.

— Нашёл.

— Что именно?

— Документ с названием «Методика взаимодействия участников в замкнутом пространстве».

— Кто автор?

— Константин Павлович Руднев.

— Дата?

— 1982 год.

— Значит, ещё до рукописи «Чудило»?

— Да.

Сергей задумался.

— Тогда важно понять, что именно сделал Руднев.

— В документе описана система наблюдения за группой людей в ограниченном пространстве.

— Трамвай?

— Как один из возможных вариантов.

— И что наблюдали?

— Реакции людей на изменения обстановки, поведение других участников, отсутствие привычных ориентиров.

Сергей нахмурился.

— Добровольное участие?

— В документе это упоминается, но без подробностей.

— Тогда никаких выводов о фактическом согласии делать нельзя.

Константин согласился.

Артём слушал разговор, делая пометки.

Когда Сергей закончил, молодой человек задумчиво произнёс:

— Сергей Моисеевич, получается, Руднев придумал эксперимент с трамваем раньше вас?

— Возможно, разработал систему наблюдения, где трамвай был одним из вариантов.

— А вы написали фантастическую историю.

— Да.

— Потом Чернов забрал вашу историю и передал Громову.

— Судя по имеющимся документам.

— А Руднев?

Сергей посмотрел на него.

— Возможно, предложил использовать литературный сюжет внутри уже существовавшего эксперимента.

— То есть кто-то соединил две совершенно разные идеи?

— Именно.

Артём медленно кивнул.

— Вот почему всё так запуталось.

— Да.

— И кто придумал проект «Одиннадцать»?

Сергей вздохнул.

— Пока не знаем.

Они решили проверить биографию Руднева.

Оказалось, после 1983 года он некоторое время работал в исследовательском институте.

Затем ушёл на пенсию раньше обычного срока по состоянию здоровья.

В начале девяностых переехал из Челябинска.

Дальнейшие сведения были неполными.

Сергей не стал делать поспешных выводов.

— Человек мог просто жить обычной жизнью.

— А если умер? — спросил Артём.

— Тогда надо установить это по достоверным сведениям.

— Но почему его имя исчезло из материалов проекта?

— Возможно, документы были неполными. Возможно, его участие скрывали. Или он действительно не имел отношения к поздним событиям.

Артём задумался.

— А если он всё-таки был главным?

Сергей посмотрел на него.

— Тогда тем более нельзя назначать его главным до проверки.

Во второй половине дня они встретились с Андреем Черновым.

На этот раз тот сам настоял на разговоре.

Выглядел усталым.

Серое пальто висело на нём свободнее, чем раньше.

Сергей заметил это, но ничего не сказал.

Они сели за столик в тихом кафе.

Чернов сразу положил перед Сергеем книгу.

«ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ НАПИСАЛ СЕБЯ».

— Это та самая посылка, — произнёс он.

Сергей открыл первую страницу.

Там находилась фотография молодого Чернова.

Ниже:

«Автор, который однажды согласился изменить чужую историю».

Сергей перевернул несколько страниц.

Текст действительно рассказывал о событиях 1983 года.

Но с многочисленными подробностями, которые ещё предстояло проверить.

На последней странице находилось предложение:

«Завтра Андрей Николаевич Чернов расскажет правду и перестанет быть персонажем чужой книги».

Сергей закрыл том.

— Вы воспринимаете это как угрозу?

— Да.

— Почему?

— Потому что ко мне уже приходили.

Артём выпрямился.

— Кто?

— Двое мужчин.

— Когда?

— Вчера вечером.

— Представились?

— Нет.

— Что хотели?

— Чтобы я подписал признание.

Сергей посмотрел на него.

— Какое?

Чернов достал сложенный лист.

На нём было написано:

«Я, Андрей Николаевич Чернов, подтверждаю, что действовал по указанию Сергея Бухдрукера при подготовке проекта „Одиннадцать“».

Артём не удержался.

— Да вы издеваетесь!

Сергей взял лист.

— Вы подписали?

— Нет.

— Почему?

Чернов посмотрел на него.

— Потому что это неправда.

Сергей некоторое время молчал.

Потом произнёс:

— Хорошо.

Чернов удивился.

— Что хорошо?

— Что не подписали.

— Вы мне верите?

— Я верю, что вы сейчас показываете неподписанный документ. Остальное будем проверять.

Чернов горько усмехнулся.

— Вы всё время проверяете.

— А вы всё время приносите новые причины.

Артём отвернулся, скрывая улыбку.

Чернов тяжело вздохнул.

— Справедливо.

Сергей показал ему фотографию Константина Павловича Руднева.

Чернов долго смотрел.

Потом побледнел.

— Откуда у вас это?

— Из архива трамвайного депо.

— Вы его нашли?

— Фотографию. И имя.

Чернов опустил голову.

— Значит, всё-таки нашли.

— Вы знакомы с ним?

— Да.

— Почему раньше отрицали?

— Потому что боялся.

— Чего?

Чернов поднял глаза.

— Что вы решите, будто именно он всё придумал.

Сергей внимательно посмотрел на него.

— А разве нет?

Чернов покачал головой.

— Нет.

— Тогда расскажите.

По словам Чернова, Руднев был инженером, который действительно разработал несколько вариантов наблюдения за поведением людей в ограниченных пространствах.

Но первоначально его работа касалась транспорта.

Организации пассажиропотоков.

Снижения конфликтов.

Повышения безопасности.

Позднее идеи заинтересовали профессора Громова.

Тот предложил использовать некоторые разработки в собственных исследованиях.

— Руднев согласился? — спросил Сергей.

— На первых этапах.

— А потом?

Чернов помолчал.

— Потом узнал, как именно используют его предложения.

— И?

— Отказался участвовать.

Артём поднял голову.

— Ещё один человек, который отказался?

— Да.

— Как Елена Викторовна Соколова?

Чернов кивнул.

— Почти.

— Что значит «почти»?

— Руднев не просто ушёл. Он попытался остановить один из экспериментов.

Сергей выпрямился.

— Какой?

Чернов посмотрел в окно.

— Вагон номер одиннадцать.

— Что там происходило?

— Исследователи хотели проверить, можно ли изменить воспоминания участников с помощью заранее подготовленных событий.

— Кто участвовал?

— Взрослые добровольцы.

— Все?

Чернов замялся.

— Не знаю.

Сергей внимательно смотрел на него.

— Андрей Николаевич, мы уже установили, что часть материалов проекта использовали без разрешения людей. Поэтому ваше «не знаю» здесь особенно важно.

Чернов кивнул.

— Понимаю.

— Что сделал Руднев?

— Потребовал прекратить работу.

— На каком основании?

— Сказал, что проект перестал соответствовать первоначальным условиям.

— И его послушали?

— Формально эксперимент приостановили.

— А фактически?

Чернов опустил глаза.

— Продолжили под другим названием.

Артём долго молчал.

Потом спросил:

— Вы понимаете, насколько странно всё это выглядит?

— Что именно? — спросил Чернов.

— Сначала один человек отказывается подписывать неправду. Потом другой пытается остановить эксперимент. А вы всё время продолжаете.

Чернов не ответил.

Сергей посмотрел на него.

— Это справедливый вопрос.

— Я знаю.

— Тогда почему продолжали?

Чернов медленно снял очки.

— Потому что считал, что мы делаем важное открытие.

— Какое?

— Что человеческие воспоминания можно организовать и описать гораздо точнее, чем принято думать.

— А людей спрашивали, хотят ли они участвовать в таком исследовании?

— Не всегда.

Сергей молчал.

Чернов продолжил:

— Тогда мне казалось, что это временные трудности.

— А сейчас?

— Сейчас понимаю, что именно эти «временные трудности» были самым главным.

Сергей некоторое время смотрел на него.

Потом сказал:

— Андрей Николаевич, у меня к вам предложение.

— Какое?

— Перестаньте защищать прошлое. Начните его описывать.

Чернов поднял голову.

— В каком смысле?

— По порядку. Даты. Участники. Документы. Что вы видели сами. Что вам рассказывали. Что вы предполагаете.

— И всё?

— Для начала этого достаточно.

— А потом?

— Потом каждый факт будем проверять независимо.

Чернов задумался.

— Вы хотите, чтобы я написал собственную историю?

— Да.

— А если она окажется некрасивой?

Сергей улыбнулся.

— Тогда хотя бы будет ваша.

Вечером Сергей и Артём возвращались домой.

Трамвай медленно шёл по знакомому маршруту.

За окнами мелькали огни.

Артём неожиданно спросил:

— Сергей Моисеевич, почему глава называется «Человек, которого не было на фотографии»?

Сергей улыбнулся.

— Потому что мы искали человека на поддельном снимке.

— А нашли настоящего?

— Пока нашли доказательства того, что он существовал и работал в депо.

— Но он всё равно был связан с проектом?

— Похоже.

— Значит, фотография солгала?

— Она пыталась рассказать нам не ту историю.

Артём задумался.

— Интересно.

— Что именно?

— Иногда человеку даже не надо ничего подделывать. Достаточно поставить правильную подпись под неправильной фотографией.

Сергей посмотрел на него.

— Прекрасное наблюдение.

— Запишите.

— Уже записываю.

Дома Сергей открыл тетрадь.

Написал:

«Сегодня мы нашли человека, которого не было на фотографии.

Точнее, он существовал.

Работал.

Разрабатывал новые способы организации движения.

Спорил с коллегами.

Принимал решения.

И однажды отказался участвовать в том, что считал неправильным.

Но кто-то взял его изображение и поместил в другой кабинет.

Рядом с другим человеком.

Подписал другой датой.

Добавил книгу, которой тогда ещё не существовало.

И получилась совершенно новая биография.

Всего несколько изменений — и человек уже выглядит участником событий, в которых, возможно, никогда не участвовал.

Я понял, что фотография не всегда доказывает то, что на ней изображено.

Иногда она доказывает лишь то, что кто-то хотел заставить нас увидеть».

Сергей остановился.

Вспомнил Елену Викторовну Соколову.

Ирину Миронову.

Константина Павловича Руднева.

Андрея Чернова.

И добавил:

«Когда человек отказывается подписывать неправду, он не всегда побеждает.

Иногда он просто сохраняет возможность будущей победы.

Потому что спустя годы кто-нибудь начинает искать факты.

И оказывается, что старое несогласие было первым достоверным свидетельством».

Телефон зазвонил в двадцать два часа сорок минут.

Константин Беляев.

— Сергей Моисеевич, у нас новости.

— Слушаю.

— Денис проверил старые документы Руднева.

— И?

— Нашёл одно заявление.

— Какое?

— Направленное руководству исследовательского института.

— Дата?

— 4 ноября 1983 года.

— Что в нём?

Константин помолчал.

— Руднев требует прекратить эксперименты с участниками, не давшими согласия.

Сергей выпрямился.

— Подпись?

— Есть.

— Оригинал?

— Пока цифровая копия.

— Значит, нужно найти источник.

— Да.

— Что ещё?

Константин вздохнул.

— Внизу заявления стоит резолюция.

— Чья?

— Неизвестного руководителя.

— Что написано?

Константин произнёс медленно:

— «Вопрос закрыт. Работу продолжить в соответствии с распоряжением номер одиннадцать».

Сергей задумался.

— Подпись?

— Неразборчивая.

— А фамилия?

— Есть только инициалы.

— Какие?

— К. П.

Сергей посмотрел на фотографию.

На заявление.

На записи сегодняшнего разговора.

— Значит, Руднев не мог подписать распоряжение против собственного заявления?

— Не обязательно. Мы пока не знаем, кто поставил резолюцию.

Сергей улыбнулся.

— Вот именно.

Он достал ручку.

На новой странице написал:

«Инициалы — не личность».

Потом посмотрел на часы.

— Константин, завтра займёмся этим документом.

— Хорошо.

— И ещё.

— Что?

— Если найдёте оригинал, не пытайтесь самостоятельно установить виновного по двум буквам.

— Почему?

Сергей усмехнулся.

— Потому что иначе нам снова придётся писать целый том о человеке, которого назначили преступником раньше, чем установили его имя.

Он положил телефон.

За окном прозвенел трамвай.

Сергей подошёл к окну.

Посмотрел на пустую остановку.

И неожиданно вспомнил разговор с Еленой Викторовной.

Она сказала, что человек, которого все называли Константином Петровичем, почти не разговаривал.

Но остальные смотрели на него перед каждым решением.

Теперь Сергей знал одного Константина.

Константина Павловича Руднева.

Однако инициалы на резолюции были другими.

К. П. могли означать имя и отчество человека, а могли быть частью совсем другой подписи.

Кто же поставил резолюцию?

И почему ему позволяли продолжать исследования вопреки возражениям участников?

Сергей открыл тетрадь.

Написал название следующей главы.

Следующая глава — Том восьмой. Глава 36. «Две буквы на чужом решении».