О, спорт ты спирт!

Когда я начал учиться в институте, передо мной встала дилемма: ходить на обязательные пары физкультуры, как последнему лузеру, или пойти и записаться в какую-нибудь секцию и заниматься спортом для души и тела, а не для "галочки".

Выбор, по совету моего друга с непонятной кличкой "Альфред", пал на секцию фехтования.

Сабля!
 Не какие-то там шпаги и рапиры, которыми можно только колоть противника, выворачивая ступни и запястья.

Именно сабля — несешься, словно ураган, опрокидывая катушку с электрошнуром, рубишь, колешь, уничтожаешь врага….  и  чувствуешь себя героем боевика, которого забыли пригласить в Голливуд.

Да и выглядит она круче за счет массивной гарды, защищающей руку от боковых ударов, и даёт повод всем девчонкам думать, что ты какой-то таинственный рыцарь.
 
Что ж, мечты сбываются!

 Очень круто! Все  девки будут мои!

Я, окрылённый перспективами (а ещё идеей, что сабля — это пропуск в сердце любой студентки), почти поселился в спортзале. Домой заходил только перекусить и поныть, почему мышцы болят в местах, где я даже не знал, что есть мышцы.

Но прогресс был — я действительно довольно быстро продвигался и даже начал получать спортивные разряды.

И вот на горизонте замаячила первая серьёзная проверка — республиканское первенство медвузов.

Это уже не шутки!
Сюда обычно съезжались лучшие из лучших.

Проходить всё это должно было в небольшом, но гордом и слегка обветренном приморском городке. Название я сначала перепутал с маркой шпрот, но уверяли, что город реально существует и там даже есть вокзал.
 
Всё шло к великому сражению.

Собралась у нас бодрая и, не побоюсь этого слова, легендарная компания.
 
Только саблистов было четверо — я, Альфред и ещё два героя с горящими глазами и повышенным аппетитом.
Нас торжественно поселили в лучшей гостинице города — по словам местных, "лучшей", потому что там крыша не текла и свет включался без молитвы.

Заселившись, мы, как приличные медики с саблями, сразу отправились на научное исследование окружающей среды.

Главными пунктами экспедиции были: алкоголь, женщины  и доступные развлечения.

Первое обнаружилось в ближайшем гастрономе.

Ассортимент радовал своей тоской: водка, плодово-ягодное вино подозрительного цвета и столовое вино, которое, видимо, никогда не знало, что такое виноград.

Мы, как ответственные будущие врачи, взяли всего — "на вечер, на нервы и на всякий случай".

Со вторым было заметно… сложнее.

В центре города их представляли в основном суровые дорожные работницы с лопатами и домохозяйки, гружённые авоськами, как вьючные мулы.

Ни те, ни другие энтузиазма не вызывали, разве что сочувствие и лёгкий страх.

Что до развлечений, то список был коротким, как диагноз в приёмном покое.
 
Пивбар "Дубок" с обоями цвета "после праздника", пельменная "Маруся", где пельмени подавались вкупе  с лицом официантки "чего вы вообще припёрлись?", и обязательный мордобой с завсегдатаями, который шёл в комплекте к обоим заведениям — как гарнир, только с фингалом и послевкусием унижения.

Пельменную мы, в конце концов, всё-таки взяли на абордаж.
Голод — штука серьёзная, особенно у молодых саблистов, которым физкультура давно заменила метаболизм.
Пельмени были загадочные — по вкусу напоминали старую подушку с намёком на мясо, но мы выжили, что уже считалось победой.

Весёлые, сытые и слегка подозрительно шатающиеся, мы вывалились на центральную улицу — и тут нас ждал Альфред.
Вернее, его окружал плотный цыганский табор, а он сам стоял в центре, как невинный ягнёнок, готовый к ритуальному обнулению кошелька.

Он краснел, потел, булькал и, судя по всему, уже "позолотил ручку" минимум трём гадалкам.

— Лошара, у тебя хоть что-то осталось? — поинтересовался Данилкин, наш мастер спорта и главный по сарказму.

Альфред с выражением "меня только что обняли и обокрали одновременно" вывернул карманы – они были пусты, как желудок студента перед стипендией.

— Чес-слово, я не знаю, как это произошло… — жалобно просипел он.

Мы всей фехтовальной бандой выдвинулись вперёд, как мушкетёры, внезапно наткнувшиеся на весь личный состав гвардии кардинала.

— Но-но, касатики! — завизжали цыганки, резко отступая назад. — Он сам всё отдал! Мы ему пели, гадали и немного танцевали!

Вперёд вышли их мужики.
Чёрные, как степной закат, бородатые до бровей, с глазами, в которых читалось: "сами напросились".
Один за другим они извлекли из-за пазух ножи — внушительные, с таким намёком на "сейчас будет весело".

Дело принимало нешуточный оборот…

Но им не повезло — наше оружие было при нас. Переносилось оно в разобранном виде в чехлах, напоминающих гитарные.

Я первый отреагировал.

Пропев торжественное "Секундочку, господа!" — максимально вежливо, по-спортивному — извлек свою саблю из чехла, на ходу прикручивая ручку.
 
Мои спутники присоединились ко мне спустя мгновение.

Спортивная сабля — штука длинная: 105 сантиметров стильной, сертифицированной уверенности.

Цыгане всё поняли с полусантиметра.
Глаза у них округлились, как у сов, которых неожиданно разбудили выстрелом.
Бросив нам под ноги пару смятых купюр, весь табор панически снялся с места — только пятки засверкали…

Но главный сюрприз поджидал нас по возвращении в гостиницу.
 
Пока мы, как культурные экспаты, изучали местный колорит (а заодно алкогольный ассортимент и фольклорные конфликты), в отель заселился ансамбль песни и пляски "Буковина", прибывший на какой-то там фестиваль.
Какой именно — не уточнялось, но нам было не до формальностей: главное, что вместе с ансамблем приехал вагон и маленькая тележка молодых украинских танцовщиц в национальных нарядах.

В коридорах запахло парфюмом, леденцами и обещаниями, которые вряд ли кто-то собирался сдерживать.

Мы, уставшие, но не сломленные, замерли на месте, будто школьники, впервые увидевшие каталог "Красотки нарасхват", но только вживую.

От такого изобилия визуальной радости у нас потекли слюнки…

Девушки были как на подбор — улыбчивые, звонкие, как колокольчики в казачьих сапожках, и настолько красочные, что в глазах слегка рябило, а в ушах звенело.

Нравы у "Буковины" оказались простые, как борщ: если улыбаешься — значит, уже почти жених.

Минут через пятнадцать общения  сложился костяк новой интернациональной дружбы: четверо нас и шесть украинских красавиц.

Дальнейшие события я помню очень смутно…

Мы всей компанией поднялись в мой номер, откупорили бутылки, включили привезенный с собой кассетник и… понеслось.

Мы танцевали, пели, целовались, буянили и курили прямо в номере — чудо, что никто не вызвал милицию.

В какой-то момент я испытал чистый, дистиллированный щенячий восторг. Мир стал прекрасен и всё было возможно…

А потом — пустота.

Чёрный экран.
"Продолжение следует" без продолжения.

Пришёл я в себя поздним утром, от стука тамтамов.

Вернее, так мне показалось.

Я обнаружил себя в компании двух полуобнаженных девиц, на животе одной, я, видимо, спал, ноги второй покоились у меня на груди, открывая взгляду живописнейший вид, перед которым мечтает проснуться любой мужчина.

— Чуєш? Двері вибивають! — сказала сонным голосом обладательница ног и, в ту же секунду, над моей головой просвистел шпингалет.

В номер ворвался мой тренер Верхов.

До этого момента Верхов был для нас почти мифическим существом.
 
Он исчез сразу после приезда, словно ежик в тумане.
А по факту - просто ушёл в запой, как в пике.

Нас это устраивало: свобода, автономия и ни одного крика "Разминка!".

И вот - крики вернулись.
Причём с утроенным энтузиазмом.

— Олигофрен! — проревел Верхов, врываясь в комнату так, будто собирался арестовать нас всех за хоровое нарушение устава физкультуры.
— У нас недокомплект команды! Нас не допускают к соревнованиям! Срочно одевайся, внизу такси!

Он не отрывал взгляда от двух моих внезапных соседок — в его глазах читалась боль, зависть и смутная надежда на переселение души.

От его слов у меня в голове зазвучал тревожный марш…

Соревнования… СЕГОДНЯ.

Я всё забыл — и день, и час, и собственную фамилию.

Хотя справедливости ради, сам Верхов тоже, судя по всему, забыл обо мне.
Да и не только обо мне — вчера он, похоже, забыл вообще всё, включая, где мы и зачем.

Я вскочил, спотыкаясь об собственную гордость, начал судорожно собираться, хватая вещи с пола и из-под девушек, при этом извиняясь, хрипя, кашляя и втихаря проклиная всё живое.

Добравшись до умывальника, я решил привести себя в божеский вид — хотя бы для протокола.
И вот тут меня подстерегал сюрприз.

Из  зеркала на меня смотрела небритая Анджела Дэвис…

Да-да.
Пока я благополучно спал, девчонки, с явным чувством юмора и богатым внутренним миром, решили устроить мне макияж в стиле "революционерка в изгнании": мой пышный "хаир" был аккуратно накручен на мелкие бигуди — розовые, сиреневые и, судя по весу, чугунные. Из-за завитков торчали отдельные шпильки, а с одного виска свисал бантик.
Картину завершала двухдневная щетина и глаза в стиле "я видел Рай и в нем тоже пьют".

Таксист тихонечко ржал, наблюдая в зеркало заднего вида,  двух пассажиров, явно выпавших из воронки реальности: одного помоложе, второго – постарше.
Молодой, тихо матерясь,  пытался выпутывать из своих волос папильотки, второй, постарше, наблюдая за этим, ругался уже в голос.

Гитарный футляр четко сигнализировал – перед ним была музыкальная богема…
— Ну и нравы! — подумал про себя таксист…

Прибыв, наконец, на место, мы сразу кинулись к арбитрам, меня зарегистрировали, и команду допустили к соревнованиям.

Лучше бы они этого не делали…

Мы мучились.

Мучились все четверо — молча, скорчившись, как древние монахи, у которых вместо поста была вчерашняя водка, а вместо молитвы — похмельный ужас.

Бегать, прыгать, делать выпады?

Пфф.

Максимум — ползти к ближайшему выходу и звать маму.

Особенно тяжело было Альфреду.

Он стоял на дорожке с видом человека, который видит сразу трёх соперников и, на всякий случай, пытается атаковать всех сразу. Размахивал саблей широко, мощно, как будто махал веслом, отбиваясь от воображаемых акул.
Зрители, поначалу вежливо молчавшие, начали ржать в полный голос. Один даже поперхнулся бутербродом.
Если бы это было настоящее оружие, его бы просто нашинковали уже на первой минуте…

Данилкину, нашему мастеру спорта, досталось по полной.

В разгар схватки он поднял руку, сдернул с головы маску — и его стошнило прямо на дорожку.
 Один из арбитров после этого долго молчал, а потом просто ушёл в закат, больше не возвращаясь.

Мне повезло.
 
Я выходил уже слегка протрезвев.

 В попытке хоть немного распрямить свое "афро", я долго держал голову под краном с холодной водой. Это не помогло от слова "абсолютно" — девчонки были профессионалками.

Когда я вышел на дорожку и натянул маску, мои кудри… взорвались.
Они распёрлись из-под маски во все стороны, как будто я был не спортсмен, а взъерошенный лев, сбежавший прямиком из мультфильма.

Зал заржал хором:
— Что это за клоун?!

Я вздохнул.
Под маской. С запахом вчерашнего вина, позора и бигуди…

Выступил я, на удивление, хорошо.

Видимо, злость, стыд и остатки спиртного в крови слились в некое особое топливо. Я молча, с маской на перекошенном афро, побеждал одного визави за другим — словно это они были виноваты в моём внешнем виде и похмелье
.
Но нам это не помогло — мы заняли предпоследнее место.
 
Всё-таки командный спорт — штука коварная.

Особый вклад в результат внесла команда из соседнего вуза, которая, как говорили, после ночной пьянки так и не вышла из номера. Видимо, коллективно ушли в астрал.
 
Благодаря им мы официально стали "почти не последние".

Как я потом шутил:
— Мы заняли второе место… но с конца!

Но уже через месяц, в центре нашего города, на доске "Лучшие спортсмены области" красовался мой портрет, с саблей в руках и взглядом тайного эротомана.

Именно к нему, как бы невзначай, я приводил девушек на первом свидании.

И надо сказать, практически всегда это действовало безотказно…


Vadim Kapelyan, 2025