Бог Стройки

Бог Стройки
Повесть по мотивам яркого сновидения

 I. Сон

Уже давно интересуюсь сновидениями, веду дневники сновидений. Также всегда интересуюсь сновидениями, которые снятся другим. По мере моего постижения снов, сны становятся все более интересными, насыщенными. Но, то, что мне приснилось в тот день, выходило за рамки всего предыдущего опыта сновидений. Проснулся я в 4.50., от ощущения не выразимой радости, от которой лились слезы. Немного успокоившись, я взялся за тетрадь сновидений, и тут у меня появились другие слезы, от того, что я осознал, что могу записать только легкий эскиз того, что я видел и пережил. Находясь под впечатлением увиденного, пережитого изменились мои медитации. Мое отношение к работе, к людям, вообще ко всему.  Хочу сразу предупредить читателя, что где-то будут провалы, «белые нитки» и даже не стыковки.. Я оставил все как записал в первый раз после пробуждения, лишь с самой небольшой редакции

 Мне приснился Мегаполис, описать размеры, которого земными масштабами не могу представить, соответственно этого города нельзя найти ни на одной карте.

Город стоял среди красных холмов, где ветер носил запах извести, свежей древесины и дождя. При этом, когда я пишу «красный», это другой красный, отличный от того к которому мы привыкли. Это «красный», который дышал всеми оттенками красного. В этом городе не было ни дворцов, ни храмов, ни памятников. Только стройки — огромные, бесконечные, поднимающиеся к самому небу. Сразу хочу предупредить, что я не строитель, и не смогу передать каких-то значимых строительных деталей, опять же это «стройка» отличается от всего, что мы видели. По всюду, в каждом элементе стройки ощущалось удивительно сильное  чувство, что все это живое. Объяснения этому я не нашел

Там возводили дома, мосты, школы, больницы, другие общественные здания и дороги. Люди работали день и ночь, но никто не выглядел уставшим. У каждого в глазах горел свет, словно всякий кирпич, всякая доска и каждый гвоздь имели для них тайный смысл.

В центре города стоял «Дом», ещё не законченный. Слово «Дом» я взял в кавычки, чтобы у читателя не возникло ассоциаций с привычными домами. Да у этого «Дома» были «стены». Опять же и «стены» я вынужден брать в кавычки. Решительно добавлю, что любые образы, объекты, хотя я здесь обозначаю определенными словами, все они эти слова достаточно условны, а значит могли бы быть взяты в кавычки».  это не то, что мы привыкли себе представлять. Далее я буду говорить о кирпичах, цементе, досках, гвоздях уже без кавычек, но опять же говорю вам, они там только подразумеваются, начиная с «города» и все что в нем я видел было только в какой-то степени похожим. В конце концов – это сновидение… Но, пусть это вас не напрягает и обманывает….

 Стены поднимались высоко, но крыши не было, и сквозь открытое пространство было видно небо. На стенах висели чертежи. Они были похожи на карты мира, на молитвы и на страницы великой книги одновременно. Изображения могли меняться, какие-то детали могли увеличиваться, подсвечиваться. Все это было похоже на гигантскую стройку, напоминающую чем-то мегамуравейник. То количество людей занимающихся стройкой было таким большим, что любой гигантский стадион с его болельщиками, выглядел  бы там небольшим отделением. И вот среди этого огромного количества строителей, особым образом выделялся один. По физическим параметрам  он выглядел почти как все рост, выше среднего,

И среди работающих был человек по имени Ярослав.

Он был молод, но в его лице чувствовалась мудрость многих лет. У него была жена и двое детей — мальчик и девочка. Иногда Ярослав появлялся на стройке с сыном на руках, его дочь шла рядом, держась за его рабочую куртку.

Когда он появлялся на стройке, все менялась. Это совсем не значит, что люди ленились или саботировали работу. Здесь все люди работали добросовестно. Менялась общая атмосфера. Как будто вся стройка превращалась в единый симфонический оркестр, в котором Ярослав играл роль дирижера.

Кто-то выпрямлялся, кто-то улыбался, кто-то начинал работать внимательнее. Но Ярослав не требовал поклонения. Он не кричал и не угрожал. Он просто смотрел на дело, на человека и на то, что происходило между ними.

Говорили, что он был сыном Бога Стройки.

Но некоторые утверждали, что сам Бог Стройки являлся в нём.

 II. Бог действия

Ярослав не любил праздных разговоров о Боге.

— Бог не в словах, — говорил он. — Бог в том, что ты делаешь, когда никто не видит.

Он называл это карма-йогой — служением через действие. Для него работа не была наказанием и не была только способом заработать деньги. Каждый день на стройке становился молитвой, если человек выполнял его честно, внимательно и с любовью.

Ярослав видел Бога в точном чертеже, в крепком фундаменте, в правильно замешанном растворе. Он видел Его в инженере, который всю ночь проверял расчёты, в снабженце, который вовремя доставил материал, в рабочем, который молча поднялся на леса и сделал свою часть дела.

Он почитал строителей.

Каждый гвоздь был для него свят.

Каждый шуруп, кирпич, мешок цемента, доска и железная балка — частью великого замысла. Ничто не должно было быть присвоено без меры, испорчено небрежностью или украдено из общего дела.

— Материал не принадлежит нам, — говорил он. — Нам доверено использовать и привести его к предназначению.

Со стороны казалось, что он разговаривает с кирпичами. Он брал один в руки, внимательно осматривал и клал на место так бережно, будто это был не кирпич, а живое существо. — Из этого кирпича будет стена, — говорил он. — В этой стене кто-то однажды укроется от холода. В этом доме будет смеяться ребёнок. Здесь кого-то вылечат. А здесь человек впервые почувствует себя дома.

Так стройка становилась храмом.

Не храмом из мрамора и золота, а храмом труда, точности и человеческого участия, освещенного сердечными лучшими чувствами.

    III. Чертежи

У Ярослава был особый стол. На нём лежали чертежи, карандаши, линейка, старые перчатки и небольшой макет дома. Стол стоял прямо под открытым небом.

Он мог часами рассматривать планы. В эти минуты лицо его становилось строгим и сосредоточенным. Он замечал то, чего не видели другие: едва заметный перекос линии, неправильный размер, слабое место в конструкции.

Но он никогда не унижал того, кто ошибся.

— Ошибка — это не человек, — говорил Ярослав. — Ошибка — это место, где человек может стать внимательнее.

Он не был тираном. Напротив, рядом с ним люди чувствовали, что им помогают подняться выше собственного страха и неумения.

Лучшие мастера становились его учениками. Они не просто перенимали у него приёмы работы — они учились видеть высокий смысл в том, что делают.

Постепенно вокруг Ярослава образовался круг людей, которых называли его апостолами. Но он сам называл их братьями и сёстрами.

— Никто не выше другого перед Богом Архитектором, — говорил он. — Один держит чертёж, другой носит кирпичи, третий варит обед. Но если один перестанет делать своё дело, пострадает общее дело.

Он требовал полной честности. На вечернем собрании каждый должен был сказать, что сделал хорошо, где ошибся и что оставил незавершённым.

Скрыть ничего было нельзя.

Ярослав замечал всё: усталость, раздражение, зависть, лень, страх, несправедливость. Но его взгляд не раздавливал человека. Он будто освещал тёмное место, чтобы туда можно было принести свет.

— Сегодня ты был Богом Стройки, — сказал он однажды старому каменщику, который спас товарища от падения.

А другому, бросившему работу из-за мелкой обиды, сказал:

— Сегодня ты забыл, что строишь не для своей гордости.

Человек опустил голову. Но Ярослав положил руку ему на плечо.

— Завтра можно начать снова.


      IV. Чудеса

Сначала я думал, что чудеса на этой стройке — только слухи.

Однажды закончился кирпич. На площадке оставалось всего пять штук, а впереди была стена, которую нужно было поднять до конца дня. Рабочие уже собирались расходиться, но Ярослав попросил всех остаться.

Он положил ладони на пять кирпичей и закрыл глаза.

— Бог Стройки, — тихо сказал он, — если это дело нужно людям, пусть ему будет дано сейчас продолжение.

Когда он открыл глаза, на площадку въехала машина. Водитель сказал, что ошибся адресом. Он вёз кирпич на другой объект, но почему-то решил сначала заехать сюда.

В кузове лежало столько материала, сколько требовалось для всей стены.

В другой раз закончился цемент. Рабочие не знали, как продолжать заливку. Ярослав взял два мешка, высыпал их в бадью и начал замешивать раствор. Он напевал песню, которой никто раньше не слышал.

Песня была простой:

 -«Пусть руки наши будут честны, 
 - пусть сердце наше не устанет, 
 -  пусть каждый камень в доме этом 
 - любовью к людям станет».

К вечеру выяснилось, что раствора хватило не только на запланированную работу, но и ещё на несколько кубов.

После этого люди говорили, что Ярослав умножает цемент.

Он не спорил.

— Может быть, — отвечал он. — Но чаще всего люди просто перестают тратить силы на страх и начинают работать вместе.

Однажды на стройке произошёл несчастный случай. Молодой рабочий сорвался с лесов и тяжело повредил руку. Все вокруг замерли. Ярослав подошёл, опустился рядом и прикоснулся к его плечу.

— Ты не один, — сказал он.

Потом он помолился Богу Стройки.

Через несколько минут боль ослабла. Рука, которая казалась безнадёжно повреждённой, начала двигаться. Врачи, приехавшие позже, не могли объяснить, почему травма оказалась значительно легче, чем показывали первые признаки.

Но Ярослав не называл это чудом.

— Чудо — это когда человек не проходит мимо чужой беды, — сказал он. — Всё остальное принадлежит Богу.


    V. Хлеб

На этой стройке никто не оставался голодным.

В обед Ярослав иногда сам появлялся у длинных столов. В руках у него был хлеб. Он разламывал его и говорил:

— Пусть каждому достанется, а то, что принесет ему радость и крепкое здоровье.

И тогда пища словно появлялась сама собой.

Перед каждым стояла большая тарелка с любимым блюдом. Один получал горячую кашу, другой — суп, третий — хлеб с сыром, четвёртый — сладкие пироги, которые готовила жена Ярослава.

Никто не объедался. Еда не тяжестью ложилась в тело, а возвращала человеку силу и спокойствие.

За столом говорили обо всём: о детях, о погоде, о ссорах, о старых мечтах. Рабочие смеялись. Иногда кто-то плакал, вспоминая тех, кто не дожил до окончания строительства.

Ярослав слушал каждого.

В его глазах в такие минуты особенно ясно отражался Бог — не грозный и далёкий, а близкий, сидящий рядом за общим столом.



 VI. Голгофа

Но не все любили Ярослава.

Некоторые смеялись над ним. Они говорили, что он сошёл с ума, раз считает стройку храмом. Другие обвиняли его в том, что он требует слишком многого. Третьи хотели использовать его имя для собственной выгоды.

Однажды ему предложили построить огромный дворец для человека, который нажился на чужом труде.

— Мы заплатим больше, чем стоит вся ваша стройка, — сказали Ярославу.

Он посмотрел на чертежи и ответил:

— Я не строю дома, в которых человеку приходится прятать свою совесть.

После этого против него начали борьбу.

Его обвиняли, клеветали, пытались отстранить от работы. Некоторые ученики испугались и ушли. Ярослав продолжал приходить на стройку и делать то, что считал правильным.

Он знал: впереди его ждёт своя Голгофа.

Но его Голгофа была не крестом из дерева. Она состояла из одиночества, непонимания, усталости и необходимости продолжать служение, когда благодарности уже не осталось.

Однажды я спросил его:

— Зачем ты всё это терпишь?

Он ответил:

— Потому что стройку нельзя бросить на середине, или незавершенной. Особенно если в нём должны жить дети.

В тот вечер он пришёл на стройку с сыном на руках. Девочка шла рядом и несла маленький жёлтый кирпич.

Многие рабочие уже собирались домой. Но, увидев Ярослава, остались ещё на час.

Он поднялся на деревянный настил и начал говорить.

Я не помню всех его слов. Но это была проповедь, подобной которой я прежде не слышал.

Он говорил, что настоящий храм строится не из камня, а из доверия и любви. Что никто не может назвать себя избранным, если презирает того, кто делает простую работу. Что Бог живёт не только в высоких башнях, но и в грязных, натруженных руках, в больной спине, в честно заработанном хлебе.

Он говорил, что каждый человек — это недостроенный жрам. И каждый нуждается в мастере, в заботе, в любви и терпении.

— Не смотрите, кто сегодня выше вас? — сказал Ярослав. — Спросите, кому вы можете стать опорой. Не спрашивайте, сколько вам заплатят за этот день?.. Спросите, что останется после вас? Не спрашивайте, где Бог. Загляните глубоко в свое сердце, посмотрите на свои руки.

Рабочие молчали.

— Если в них есть любовь и добро, значит, Бог уже начал строительство.



VII. Возвращение

Когда наступал вечер, стройка оживала особым светом.

Рабочие уходили группами. Кто-то пел, кто-то танцевал, кто-то нёс на плечах инструменты. Они были уставшими, но счастливыми.

Каждый знал: завтра они вернутся.

А если кто-то не мог прийти — из-за болезни, беды или семейных обстоятельств, — он молился, чтобы Бог Архитектор позволил ему снова стать причастным к великому делу.

Ярослав провожал всех до ворот.

Потом возвращался к стенам и долго смотрел на них.

— Ты не идёшь домой? — спросил я однажды.

— Иду, — ответил он. — Там меня ждут жена и дети.

— А завтра снова сюда?

— Конечно.

— Даже если всё разрушится?

Он посмотрел на недостроенный Дом.

— Тогда начнём с фундамента.

В этот момент его сын спрыгнул с рук и побежал к матери. Дочь подняла свой жёлтый кирпич и положила его у основания стены.

Кирпич светился в последних лучах солнца.

Я понял, что Бог Стройки — это не только тот, кто возводит стены. Это тот, кто соединяет людей, возвращает смысл труду и учит человека не присваивать себе то, что создано для всех.

А Ярослав был  Сыном Бога Архитектора не потому, что стоял выше других.

Он был Сыном потому, что служил Его Делу.


VIII. Пробуждение

Утром я проснулся до рассвета.

Сон исчезал, но оставлял после себя необыкновенную ясность. Я слышал шум настоящего города: звуки машин, шаги, голоса прохожих. Где-то за стеной плакал ребёнок. Хлопнула дверь в подъезде, кто-то торопился на работу.

Я посмотрел на свои руки.

Они были пустыми.

Но, мне казалось, что в них лежит невидимый кирпич.

Я улыбнулся, осознавая, что: каждый день человек получает свою «стройку» и «кирпич» - Бога Стройки.. У одного это семья, у другого — дело, у третьего — больной близкий, у четвёртого — собственная душа.

Можно пройти мимо. Можно отложить работу. Можно сказать, что от одного кирпича ничего не изменится.

А можно взять его в руки.

Замешать раствор. Пусть это будет раствор Любви, сострадания, поддержки.

Подать его тому, кто рядом.

И тогда, быть может, на земле действительно начнётся строительство Рая — не как сказочного места, а как пространства, где каждый человек становится опорой другому человеку, своему ближнему, не зависимо от его национальности, политических взглядов, вероисповедания.

С тех пор, когда я вижу строителей, я думаю о Ярославе.

И мне кажется, что где-то, среди грохота машин и запаха цемента, он снова появляется с ребёнком на руках.

Он смотрит на рабочих, на чертежи, на поднимающиеся стены общего Дома – нашего Мира.

И говорит:

— Братья и сёстры, продолжим.

Потому что строительство ещё не закончено.

И Бог Стройки всё ещё ждёт, когда Его Сын и все Его дети возведут последний, самый главный Дом — Дом человеческого сердца.