По нынешним меркам

Виктор Матюк

По нынешним меркам

По нынешним меркам нельзя так долго смотреть на себя в треснувшее зеркало,
Оно померкло, стекло поблекло, неужто зеркало в негодность пришло,
Смотреть на себя в него не легко, лицо отекло, под глазами мешки,
Всё это сущие пустяки, хотя щёки отвисли, подбородок
Как волчонок на себя в треснувшее зеркало зрит,
Весь человеческий лик твою суть испепелит,
И даст наяву ощутить, что чреда обид
В нас внутри сидит, и ждёт,
Когда же придёт срок,
Насладившись впрок,
Подводить итог?
Мир жесток,
Ты одинок,
Будто выброшенный из собачьей будки щенок,
Ты бы мог без особых забот во рту держать мать за сосок,
Переходить с ней вброд через мелкий ручеёк, тёмная ночь
И проливной дождь прошлись над твоей головой, будто нож
Бросил грешную плоть в неистовую дрожь, былое не вернёшь,
Везде – обман, везде – грабёж, вот так и живёшь, ждёшь, что ложь
И враньё когда-то покинут твоё старенькое жильё, местное жульё
Мешает сменить даже постельное бельё, божество делает вид,
Что жизнь на одном месте не стоит, зеркало иногда дребезжит,
Когда твоя мысль парит на небесах, здесь воздух гарью пропах,
Из оврагов доносится детский плач, болит пах, грех - в штанах,
Слеза на очах, в твоих руках только жалкая снедь и вода,
Привычная среда для живых существ! Ты сам не свой,
Не блещешь ни умом, ни красотой, за спиной конвой,
Он будто пёс цепной на городской мостовой,
Он заставляет держать строй,
И даже в кромешной тьме
Не доверять самому себе!
Мой голос негромок,
Я же не потомок всесильных вельмож,
Среди пьяных и наглых рож изгоняешь ложь!
Что посеешь, то пожнёшь, пятна гнева то справа, то слева,
Они вызывают недоумение, они – камень преткновения,
Разночтение основ земного бытия исходят не от меня,
В них - разрешение и принуждение,
В них песнь соловья
И крик умирающего воробья!
Стеная и вопия, ты из властелина превратился в раба,
У каждого своя доля и своя судьба, чреда истинных зол,
Как пересол во щах, ты хлебаешь их натощак, забывая о мелочах,
И в благословенный час внезапно разум твой зачах, всему – своё время,
Всему – свой час! В устах – молчание, ни слов любви, ни робкого признания,
Везде непонимание греховной сути, голова кружится от словесной мути,
Рок нами крутит, как снежный вихрь, слышен только скрип стареньких пихт,
Мир опустел, нет жирных и мерзких тел, душа грустит, лес листвой шелестит,
Все прелести дня пролетают мимо меня, ни дыма, ни огня, грешное нутро
Когда-то полнокровно жило и цвело, ныне морщинистое чело
Страшный вид обрело! Живёшь в пустоте, не завидуешь себе,
Святость таиться вовне, присядешь у осин, дождик моросит,
Он смывает стыд, синь небес из-за туч не видна,
На глаза ниспадает седина, у нас жизнь одна,
Другой не будет никогда! Оторвавшись от стола,
Тут же тоска отгоняет блажь, прежний антураж
Трудно убрать со стола, он может очаровать,
И в новом виде предстать, тщета сущего
Зависит от Бога всемогущего,
Не мучь себя, под ногами
Полынь и сухая стерня,
Жизнь – невмоготу, не изменить судьбу самому!
Скрываешь нищету, девки в соку у мужиков на счету,
Их ценят за страсть и красоту, грядущее в дыму,
Нельзя верить никому, предают все
И даже те, кто по душевной простоте
Были распяты на кресте за веру в Христа,
Вокруг суета сует, покоя нет, мы несём свой крест
До последнего исхода, как не крути, впереди – жестокая пора,
Жизнь – не халва, присядешь у окна, осушишь до дна стакан вина,
Перо не валится из рук, испуг слетает с губ, тебе пытается намекнуть
Одна из бывших подруг, что истосковалась её грудь по мужику,
Она согласна отдаться даже старику, признаюсь ей как на духу,
Что один живу, как волк в окружении пихт и берёз!
Если говорить всерьёз, во всём перехлёст,
Грешную плоть тотчас бросает в пот,
Хватит летать среди грёз,
Что посеешь, то пожнёшь!
Остановить молодость невозможно, оттого тревожно на душе,
Мы утопаем во грехе, природу не обмануть, молодость не вернуть,
Быть может стоит рискнуть, не надрывая пуп, на себя взглянуть,
Отвергнув тоску и грусть, принять на грудь спиртного чуть-чуть!
Молодость быстротечна, ничто не вечно, авось прояснятся небеса,
И на глаза покапает божья роса, ходят – бродят слухи по миру земному,
Что нельзя здесь жить по-иному, утолив истому глотком колодезной воды,
Засыпаешь среди травы-резеды, тебе снятся приятные сны, вокруг тебя цветы,
Мир суеты и пустоты на краткое время исчез, жизнь замедлила собственный бег,
Былой бравады нет, вкусы и запросы – всё те же, клоуны на манеже, мягко говоря,
Когда начинаешь жизнь с нуля, обходишься без словаря,
У тебя когда-то были два врага,
Они ушли в бега, их спрятала в свои закрома бескрайняя тайга!
Участь моя наивна и проста:
Не выходить из дома без нательного креста, сомкнув уста в знак повиновения,
В эти краткие мгновения истинность сама открывает перед тобой закрома,
Не от великого ума голова твоя седа, нет от плеши особого вреда,
Хочу жить без ошибок, и выглядеть, будто золотой слиток,
Возможно очищусь от греха, сама по себе исчезнет пустота,
Хотелось, чтобы ветер дул в спину, пытаюсь порвать пуповину,
Связывающую повседневную рутину, боль и кручину грубой тесьмой,
Мужик холостой зрит на маргаритки и хризантемы, сидя у открытой настежь калитки,
Он собрал свои пожитки в саквояж, доел гуляш,
Остался сущий пустяк – сбежать от баб,
Куда и как, чтобы не попасть впросак?!
Тёти, как тёти, они сидят напротив, они не против
Телесного общения, хватит ли терпения у страждущей плоти:
Незаметно дойти до скрипучей кровати?
Не хватит ли Кондратий в минуты страстных объятий всех, кто с ума спятил
Во время любовной рати, им всё некстати, они дают и спереди, и сзади,
Все бабы – ****и, им мужчины рады, приходят в гости при полном параде
Не хлеба ради держат тайну взаперти, они умирают от тоски, их могут спасти
Только ****и, с ними легко по жизни идти, однако нельзя их от себя отпускать
Минут на двадцать пять, бабы любят погулять, былое время не вернуть назад!
Седая прядь волос ниспадает на лоб, ты холост, уже не молод,
Пристально вслушиваешься в шёпот давнишних чувств,
Мир расколот напополам, там – стыд, здесь – срам,
Сходишь в храм, постоишь – руки по швам,
Поговоришь по душам с одной из дам,
И душа вновь пуста, на всё воля Христа!
Одуванчики в цвету, душа отвергает суету,
Судьба неловко свет погасила у изголовья рутины мирской,
Ветер морской вдохнул запах хмельной прямо на многолюдной мостовой!
Любовь проснулась за оградой белесоватых зубов, дни бегут своей чредой,
Любовь способна огорошить, и с толку сбить, с ней легко согрешить,
Тяжело забыть первородный инстинкт! Душа пуста, молчат уста,
Видать неспроста двигаюсь вполсилы, опостыло всё,
Жил грешно и что? От греха не застрахован никто!
Нечем ум занять, не могу никак ошибки признать,
Чем облегчить собственный быт? Карта бита,
Нечем крыть! Плоть знобит, ты всеми забыт,
Можешь вдоволь грешить, бог простит,
Сон не идёт, мысль манит в полёт,
Куда? Небось туда,
Где дуют студёные ветра,
Голь на выдумку мудра,
Дождь льёт как из ведра
Со вчерашнего дня!
Не бывает дыма без огня, есть тёти, как тёти,
Дяди, как дяди, им бабы дают и спереди, и сзади,
За щёку член берут, и не орут на всю округу,
Что с перепугу садятся задницей в лужу!
Зима гонит осень взашей, с нагих ветвей
Долу опадает пожелтевший лист, воздух чист,
Зрю на мир страстей смиренно, ****ей бранят обыкновенно,
Их обвиняют во всех грехах, и каждый раз кто-то из баб виноват,
Всему виной азарт! Сгущается туман над головой, война с Сатаной,
Роком и судьбой нарушает мыслей строй, ты – не изгой, кто-то иной
Стоит за твоей широкой спиной, взгляд опечален грозой, проходит срок
И всесильный бог припоминает нам все свои обиды, мы же квиты с флюидами
Рока, страсти и любви, они сокрыты от глаз чужих, мир любви создан для двоих!
Этот значимый штрих спрятан внутри многострадальной души, её дерзкий крик
Опередил вынесенный ей вердикт, застенчивый взгляд сладострастию не рад,
Иной век настал, близится финал, хорошо, что грешник осознал сполна,
Что жизнь без любви пуста, ни куста, ни деревца, одна полынь-трава!
Даже сферические зеркала, как источники зла, могут сгореть дотла,
Меняются времена, преображаются нравы, Боже правый,
Останови лукавого на крутом повороте судеб людских,
Кто их исцелит на путях мирских? Никто!
Мир живёт грешно, ничто здесь не свято,
Бытие ярким пламенем объято,
Это чревато гульбой и развратом!
Проклято всё, что людьми взращено,
Оно распято и из памяти изъято навсегда,
Разрушаются веси, гибнут города, без суда и следствия
Тяжкие последствия всплывают рядом, ты ищешь взглядом
Всё, что безлико, даже вблизи полноводного арыка грязное лицо Сатаны,
Взгляд исподлобья и со спины озвучивает явные причины людской вины и гордыни!
Ночные кошмары, как слёзы царицы Тамары, наивные дети верят наветам,
Они попадают в тончайшие сети дрязг и склок, жизнь преподносит им урок,
Близок локоток, но укусить нельзя, бывшие жёны и мужья
Предают втихаря с помощью лжи и вранья, обесчестив семью,
Накладывают табу на словесную тайну, ведь жена в соку, ясно дураку,
Что семья превратилась в труху, её ветер развеет на ветру, а в Эдемском саду
Грешнику воздадут похвалу за зловещий обман, глаза толпы застит сизый туман!
Преданных людей на земле нет, противостояние планет
Преломляет божественный свет, каждый требует своё,
Кому-то подавай жильё, кто-то шустро меняет грязное бельё,
Выбрасывает рваное шмотьё в штормящий океан, вцепившись руками в обман,
Устраивает в семье балаган, зловещий дурман опустошает карман,
Утерян талисман, капитан тонущего корабля сошёл с ума!
Не позавидуешь мужику, боль в боку у толпы на слуху,
А на том берегу толпы блудниц, молодых и статных девиц,
Хватаются за каждый куст, только бы оставить тоску и грусть
Хотя бы на тридцать минут! Взгляд прикован к остывшей земле,
Былое исчезло во мгле, ты духовно и морально ослаб, ты - раб развратных баб,
Ты всю жизнь искал покой для души, пытался жить в тиши в деревенской глуши,
Но первородный инстинкт не испепелишь, он ускоряет шаги в направлении любви
И увеличивает барыши, ты же всю ночь пашешь и жнёшь, за жалкие гроши,
Развращая молодёжь, потерянное здоровье никак не вернёшь!
По нынешним меркам слова можно коверкать,
Трудно изменить свою стать, ещё труднее с коленей встать
И вновь блистать на балу, не получив по ****у
От бесчинствующей оравы, исковеркав всё,
Что наболело и заново взошло,
Затем стремглав улетело через окно бог весть куда!
Унылая пора, ты сгоряча вдыхаешь дым и смрад,
Будто озверевший супостат, тебе бы понять,
Как несбыточную мечту к груди прижать?
Что же надо знать, чтобы думать
И решать, взвесив каждый шаг?
Ни складу, ни ладу в грядущих днях,
Все мысли о страстях и прочих глупостях,
Прокатиться бы санях на тройке вороных,
Пощеголять и в новом облике предстать
В толпе одногодков и баб! Полуоткрытый рот
На всю округу из последних сил орёт, что бог
Грех свернёт в бараний рог, скорбь безумна и страшна,
Вот подует ветер из открытого настежь окна,
Она вспомнит былые времена
И помчится вскачь,
Презрев стон и плачь,
В забытые ипостаси блуда и страсти!
В минуты творческих чувств возникает множество причуд,
Ты можешь чуть-чуть потерять связующую нить и тут же утонуть
В необъятном море безумств! Не слышен хруст чужих костей,
Нет плохих новостей, ты один, не кретин,
Но и не господин житейской кутерьмы,
В ней тонули лучшие умы, все мы грешны,
Живём в тюрьме и даже днём ищем счастье с огнём,
Найти не можем, быть может, когда мы крылья сложим,
Грехи сполна подытожим, начало исповеди положим!
Умножим надвое все мерзости земли,
От них нас отвадить не смогли
Знатные поводыри!
Жить скучно и грустно,
Строки ложатся беззвучно на белый лист бумаги,
От слёз расплываются водянистые знаки,
Живёшь в общем бараке, там ночные драки,
Изорванные платья и дырявые фраки на каждой собаке,
Будто ты учишься на юрфаке, и держишь весь двор в страхе!
Ты привык, что исковерканный язык к мягкому нёбу привык, хрипит кадык,
Обесчещен лик, грех велик, перед глазами исписанный до дыр черновик,
Он, как на болоте кулик, может вмиг ободрить и в пустое место превратить
Всё то, что было в мученьях обобщено! Прошу прощения у баб стократ,
Чем богат, тому и рад! Не лезу и кожи, пытаюсь жить как можно строже,
В конце концов жизнь в толпе похеристов и глупцов отторгает грешную плоть
От дырявого лоскутка, сотканного из воды и полымя на основе души,
Основной постулат: «Не согреши» потерял фундамент,
Изменился орнамент жития в момент!
На земле, как в тюрьме, нет покоя нигде,
Люди, как серые мышки ходят в изношенных до дыр пальтишках,
Носят подмышками старенькие книжки, часовые на вышках
Играют в картишки и пристально зрят
На подрастающих орлят!
В растлившую щель не пролезть,
Не удастся услышать добрую весть,
Хочется пить и есть, что-то прочесть,
Тебе ничего не позволено, даже щи и то пересолено!
Счастье вынырнуло из тени, прошло без спроса в сени,
Остановилось у порога, за душой боль и тревога,
Они прижались к глубокой нише,
И ждут, чего им прикажут свыше!
Ты бы рад пролезть тайком раком или бочком
Через оконный проём в ухоженный дом,
Но там раскардашь, исчезла временная блажь,
Карта не масть, надо что-то менять,
Куда-то бежать и что-то искать, но с кем? Зачем?
Один хрен фитиль в лампадке погас,
Грехи как-то обойдутся без нас!
С кем лобзаться и чем в ночи заниматься,
Если не срываться с иноходи на галоп?
Тот, кто по рождению холоп,
Остолоп и жлоб, он занемог
От беспрерывных дрязг и склок, стать на ноги не смог,
Его всю ночь бьёт озноб! Всему – своё время! Всему- свой срок!
Мечусь. Как очумелый мотылёк, мозг устал выслушивать ложь,
Что посеешь, то пожнёшь! Трендёжь везде, на суше и на воде,
Нас жизнь сгибает, как ветер лозу, ставит в нужную позу
В стынь и грозу, страсть тащит в яму, там пристанище стыда и срама!
От словесного дурмана
Лопнула в паху старенькая пижама,
Жизненная драма наяву, небо в дыму,
Судя по всему, нет дела никому, почему
Все по чесноку: что ты дрожишь от лихорадки,
Твои нервы не в порядке, на лице лишние морщины и складки,
А общественная мораль в упадке, тебя водят везде на коротком поводке,
Зажав нательные крест в кулаке, шагаешь по холодной воде, будто Христос,
Ты не воспринимаешь земную жизнь всерьёз, тебе боль и стыдно до слёз,
Ты же сам на себя не похож! От страсти шальной в миг роковой
Ты вертишься, как заводной на бабе одной, запах хмельной
Исходит от её манды, жди беды, твои постулаты тверды,
Поцелуи нежны, ветер дует со слободы,
Там полно утех, этим миром правит грех!
Свет истины померк даже в Чистый четверг!
Ты делаешь акцент будто старой закалки интеллигент
На невозможность двигать членами и упираться коленями
Во всемирный порок, притаившийся между женских ног!
Погоня за успехом пешком или на лошади верхом грозит судом,
Дуракам не писан закон, дорога уходит в даль, былого жаль,
То розни, то скандал, чужой пьедестал занял вандал,
В памяти всплывает жёлтый плёс, влажный от пролитых слёз,
Он часто прислушивался к шёпоту молоденьких берёз,
Нынче они не говорят ни о чём, только гром просятся в дом,
Грядёт ливень за окном, как ему не стыдно без спросу входить туда,
Где стыд будто взбалмошный ёж, он сам на себя не похож, повседневный ****ёжь
Бросает тело в дрожь, ты воспринимаешь всерьёз скул жены,
Она оправдание себе не искала,
Ноги о тебя вытирала, но не перековала мечи на орала!
Жизнь пролетала, как миг в окружении мирских интриг,
Они рождались в тени плачущих берёз,
Среди тех, кто туда вхож, царит враньё и ложь! Листья наземь летят,
Настраивают мысли на лирический лад, дождь стучится в окно,
Зарешечено оно, грязное стекло не выглядит, как зеркало,
Язык, как помело, и поехало, и пошло всё наперекосяк!
Тьма и мрак никак не хотят душевную боль унять,
Им плевать на чужие заботы, у них нет особой охоты
Сводить с кем–то счёты, небесные своды
Бросают наземь холодные воды
Во имя грядущей свободы!
Женский писк и визг за соседней стеной,
Люд молодой развлекается погоде под стать,
Немыслимую страсть от людей не отнять,
Лучше лишний раз промолчать,
Чем рычать подобно псам
На житейский бедлам!
Угрюмый месяц едва светит, его очертания бесят всех,
Кому за пятьдесят, в него комья грязи летят и летят,
Старики тихо брюзжат, что нельзя сеять и жать,
Во всём виновен звездопад!
По нынешним меркам смотреть в треснувшее зеркало нельзя,
Вот и кручусь как егоза вблизи степного ручья уже полчаса,
Над головой стрекочет стрекоза, надвигается гроза,
У лживых тайных секретов нет, когда гаснет свет,
Она на десерт заставляют чужой интеллект
Страдать на склоне лет, их менталитет – поощряет ложь,
Живёшь и впадаешь в дрожь, чего-то ждёшь от судьбы,
Увы, вот-вот над тобой рухнет небосвод, бабы тащат в рот всё,
Что под руку попадётся, былое время назад уже не вернётся,
Опыт мой смывает дождь проливной со скользкой стези,
Вблизи густые заросли, ты измазан в грязи, зато твои сапоги
Не напоминают плод твоего воображения, злодейство есть,
Рок попрал совесть и честь, и честнейший человек впал в чреду сомнений,
Белоснежная бумага едва ли выдержит два враждующих флага на обочине бытия,
Предают друзья не только тебя и меня, продают за бабло
И исповедуют то, что и вправду грешно!
Пришло время постыдиться и слезам наземь пролиться,
Хватит по борделям таскаться,
С иноходи в галоп срываться, надо делом заниматься,
Душу заела тоска, ей нет житья,
Судьба обесчещена, судьбоносная женщина не с тем повенчана, деревенщина
С городской жизнью скрещена, мужчина был женат, он по натуре – хват,
Какая ему разница, что у неё огромная задница, статная бесприданница
Стоит у окна совсем одна, чаще всего по пятницам, муж – алкоголик
Сам семью не прокормит, стыд ему глаза не застит, бог грехи не простит,
Женщина переходит на крик! Мужик делает вид, что мертвецки спит!
Его талант семья гробит, он же не робот, он – живой человек,
Он свою жизнь не может сменить в момент под аккомпанемент дождя,
Ему предначертана особая стезя, сворачивать с неё нельзя, можно втихаря,
Обнулив себя до нуля, оставить тлен и суету, почувствовав горечь во рту,
Сменить ритм и быт, он спит в огромной зале, его окружают печали,
Розни и скандалы мнимый образ вдовца ему создали,
Жизнь в идеале не удалась, откуда беда взялась,
Будто напасть? Увяли на клумбе цветы,
Исчез с глаз символ красоты!
В тот злосчастный миг
Одинокий мужик
Сполна постиг,
Что детородный инстинкт нельзя устранить с помощью рифм!
Золотая осень изменила постаревшее чело, перекрасила начерно
Раздоры и примирения, но не переменила драгоценную жизнь,
Мужик неимущий, не гулящий и не пьющий, не злодей
Решил дожить до лучших дней в кругу семье своей!
Отрёкся от алкашей, отказался от услуг ****ей,
Откровенно говоря, в конце октября в его голове не было царя!
Одна болтовня вокруг, иссяк вдруг огромный круг влюбчивых подруг,
Нет ни споров, ни раздоров, громких пьянок под соседским забором,
Соседи строят множество догадок: он был падок на баб,
Божий раб стал холоден к друзьям, он – не зануда и не хам,
Посещает божий храм по воскресным дням, молится там степенно,
Зрит надменно на суету сует, носит клетчатый жилет, и обожает миньет!
По воле судеб его жизненный путь был труден, рок неподкупен,
И не щедр, всеобщая круговерть качнула земную твердь:
За ней не успеть, отныне и впредь легче умереть,
 Чем отвернув смерть, взойти на паперть
И огласить, не переходя на крик: «Трудно грешника простить,
Легче всего его втихаря застрелить, чем с ним долго говорить
Об истоках людских пороков! На всякий случай рок могучий
Представит в лучшем виде на поминках квас хмельной
И суп грибной! Заплатишь рубль за всё,
И продолжаешь жить грешно!
Растревожено нутро, едва скрипит перо,
Муза улыбается хитро, жизнь катится на дно!
Тихо стрекочут грачи, поливают землю дожди,
Бразды правления от семьи и поседевшей госпожи,
Отцвели уж давно хризантемы в саду, не пью бурду,
Медленно бреду к отдалённому пруду, мну листву
Грязными сапогами, перебрасываюсь словами
С обнаглевшими грачами! Пью страсть небольшими глотками,
Где-то под небесами, распростившись с земными дарами,
Ищу глазами таинственный храм, где не в пример всем нам
Царит земной самообман! Там всё для милых дам, склонных к грехам!
 Толпа кричит: «Виват!», я же понимаю, что не виноват ни в чём, гремит гром
За открытым настежь окном, кривляюсь и охаю, довольствуюсь жалкими крохами
С барского стола, рядом глубокая колея, зато в кармане ни рубля, ни копия!
Отказ в еде и питье, иду по одной и той же колее на зло року и судьбе,
Мне бы дойти туда, куда не ходят поезда, но пленительная звезда
С тобой всегда всюду и везде, двигаюсь вперёд, стыдит народ,
Надежды пусты, что лично ты сбросишь давнишние грехи
Без видимой суеты в зелёные придорожные кусты!
Плоть теряет остатки теплоты,
Выплеснув ведро воду
На уставшее чело,
Гляжу в грязное стекло таинственных зеркал,
Вижу волчий оскал, и огромные клыки,
Пусть теперь судачат злые языки,
Что живу я логике вопреки,
Мои идеалы высоки,
Но мысли зажаты в тиски!
Расширились зрачки, мне бы сбежать от тоски,
Но куда? Везде суета сует, она рождает бред,
Коль нет значительных побед, а на обед – хлеб да вода,
От греха не сбежать, лучше переждать, пока исчезнет мрак,
И освободится старая железная кровать, чтобы тискать баб!
Божий раб к такому исходу не привык, ветхозаветный старик
Вместо шёпота перешёл на крик, он вновь начал грешить,
Ему бы осторожнее быть, умерить прыть и навсегда забыть,
Как баб может божий раб матерными словами крыть?
Уходят годы, близятся сроки ухода в никуда,
О себе невзначай напоминают прежние пороки,
Они обивают высокие пороги ветхой избы, от судьбы не уйти,
Не оплатив заранее прежние долги! Они сводят тебя с ума,
Меняются времена, плоть слаба, нервы натянуты, как струна,
Жена вроде бы тебе верна, тем и ценна, а любовная пауза затянулась,
Потом встрепенулась, улыбнулась, изогнулась будто состарившийся вяз,
Чтобы в последний раз услышать божий глас, что эта жизнь – не для нас,
В ней очаровывает баб сумасбродный экстаз, ты наугад давишь на газ,
Живёшь, как лоботряс, который привык услащать породистых дам,
Особенно по ночам, потом с помощью эпиграмм
Он оскверняет любой тайный роман!
Трудно жить, мечтать и не любить даже себя,
Любовь ничем не заменить,
Нельзя судьбу дразнить
В холодный зимний вечер,
Промозглый ветер растревожит напасти,
Отпугнёт счастье и минуты ненастья
Скуют колени и запястья будто стынь,
Усыхающая полынь затмит синь небес,
Никто из мёртвых заново не воскрес,
Потеряна совесть, утрачена честь!
По нынешним меркам только новое зеркало
Всю жизнь исковеркало, лицо не знало и не ведало,
Что на нём начертало божество, и вот брошен камень в твой огород,
Ты стоишь на перепутье четырёх дорог и думаешь всерьёз: жизнь прожить без слёз,
Однако Бог и Рок суют себе в рот чужой бутерброд, тебя же отправляют на эшафот,
То есть пускают в расход, твой приход был неприметен в мире земном,
Ты ел и пил не за господским столом, спал за углом отчего дома,
Боль и истома сильнее молнии и грома невдалеке от исполкома,
Вдохнув пары озона, думы впадали в дрёму в отчем дому,
Не доверив чужую судьбу никому,
Для волнения нет причин, на лице - избыток морщин, сделан почин:
Повзрослевший кретин вытащил огромную дубину из широких штанин,
Клин выбивается клином, грехи измеряются аршином,
Хотя глаза вылезают из орбит, первородный инстинкт
Никогда не будет изжит! О нём можно забыть
На краткий миг, если разум ослепит солнечный блик!
Если же вдруг случится конфуз, и в твоих руках окажется трефовый туз,
Забудь про суету и грусть, они горьковаты и приторные на вкус,
От них горчит во рту,
Авось легче будет исповедоваться нам всем в кромешном Аду! Склонность к греху
И обручальному кольцу присуща не только пьяному жениху, но и слепцу,
У него на слуху: проруха не пощадит ни старика, ни старуху! Коль рыло в пуху,
Придётся принять посмертную муку, порубив огромную залупу на пятаки,
Это сущие пустяки – так гуторят местные знатоки, они от истины не далеки!
Заря вспыхнет и яркий свет осветит уставшее лицо,
Идти до последнего причала недалеко, вспотевшее чело
Осилить последние метры не смогло, когда же разгорелся день,
Уменьшилась тень давнишних проблем, подобрел туман, наземь опустился обман,
Исчезли цветущие сады, ты зришь с высоты на просторы страны, тебе не видны
Божьи милости, удалось из детских штанишек взрастить грешную плоть,
Всесилен Господь, то урожай, то недород, пусть бедствует народ,
Мелкие случайности мешают зажать нательный крест в горсти,
Надо брести по безлюдным пустырям навстречу бурям и ветрам!
На небеса уходит душа, в землю впитывается дождевая вода,
Она устала течь, ей бы сбросить тяжесть с согбенных плеч!
Утрачены чувства, нет ни тоски, ни грусти, в душе – пустота:
Ни деревца, ни куста, впереди узкая и скользкая тропа,
Ведущая в никуда! Мысль тяжелее свинца
В памяти засела, сбежать не смогла,
На всё воля Творца,
Ему принадлежат наши души и сердца!
Земля черна, везде нищета одна, она лишает толики ума
Постаревшего мужика, душа ещё не успела заледенеть,
В груди образовалась огромная брешь, открывшая душу на треть,
Чтобы лучше думать и сметь, и как прежде не корпеть:
На чём сделать верный акцент? Учись студент,
Судьба в момент сможет нас всех наголо раздеть,
И вышвырнуть за открытую настежь входную дверь!
Мы же хвалим её взахлёб,
Правду стыдимся сказать прямо и в лоб,
Исчерпан инцидент,
Это лишь жалкий фрагмент житейских перемен,
Мы же ничего не получаем взамен за суету,
Нищету и повседневный тлен!
 
г. Ржищев 15 октября 2026 г. 10:26