Сталкер. Истории. Арахниды 1

Аннотация

Её жизнь — череда упущенных возможностей, а недавно произошедшее событие совсем выбило её из колеи. Супруг во всём винит только её, вместо того чтобы поддержать в трудной ситуации. Сможет ли Зоряна заново обрести хоть малейший шанс на осуществление отнятой у неё возможности, которая была дана самой природой? Осознаёт ли она все риски и чрезмерно высокую цену, которую придётся заплатить? То, куда она попала, что узнала и нашла в Чернобыльской зоне отчуждения, — к такому невозможно быть готовым. Никому и никогда.


Пролог

— Итак, продолжим нашу беседу. На чём мы остановились в прошлый раз? — полный спокойствия психолог сидел в кожаном кресле, закинув ногу на ногу. Кисти рук сцеплены в замок; слегка озорной и пронзающий взгляд сопровождался слепящими бликами из-под простых квадратных очков. В эти моменты ей было немного неприятно. Покалывало не только в глазах, но и во всём теле.

Она была симпатичной молодой девушкой, да и он тоже не старик — примерно лет сорока. Пришла со своим мужем на этот семейный приём уже в двадцать третий раз. К слову сказать, он ей даже немного нравился. А если покопаться глубже — не так уж и немного. За это время, что они ходят сюда, её всё сильнее тянуло к нему. Да и он сверлит взглядом не просто так. Не оторвёшь.

Представила, как он в своих извращённых фантазиях вытворяет… всякое, от чего было больно и очень, очень приятно. Не отрываясь, смотрела ему в глаза, насквозь, словно прожигая, — от чего мужчина в халате легонько ухмылялся уголком рта.

А что касательно мужа… Отношения с Русланом держались на «хлипкой изоленте» и готовы были оборваться в любой момент.

— Зоряна, ау-у! Вы здесь? С вами всё хорошо? Если вы будете витать где-то там, то наши встречи с вами будут бессмысленны. Пожалуйста, сосредоточьтесь на… реальности, — Арсений Брониславович игриво пощёлкал пальцами перед девушкой.

— Да-да, я здесь… — Зоряна вышла из ступора, обвела взглядом помещение. Посмотрела на психолога, перевела взгляд на Руслана. Тот сидел, поджав губы, смотрел вниз и нервно бил левой пяткой об пол. В гробовой тишине кабинета, помимо цоканья настенных часов, раздавался мелкий глухой стук. Вибрация от пола передавалась на кожаный диван. Девушка ощущала раздражающие всколыхи, которые с каждым ударом напитывали её нервозностью и непонятным волнением. «Цок. Тук-тук-тук-тук-тук-тук… Цок. Тук-тук-тук…»

— Это невыносимо, — она всё сильнее сжимала пальцами края дивана. Раздался громкий скрип. Её бросило в жар, ладони вспотели, а пальцы оставляли на бордовой коже мокрые следы. Небольшие, аккуратно подстриженные ногти начали впиваться в обивку — того и гляди прорвут её.

— Я сказала, прекрати! — Зоряна оторвала руки от дивана. Резко повернулась направо и рявкнула на своего мужа, пнув ногой его проклятую пятку. На блестящем кожаном покрытии ногти оставили небольшие матовые полосы.

— Ты что, совсем ненормальная? Тебе не к психологу, а… — Руслан не успел договорить, как она размахнулась и влепила ему звонкую пощёчину. Он несколько раз моргнул, ничего не понимая, потом пробормотал что-то вроде «гадюка» и сжал кулаки. И тут девушка, со странной смесью стыда и торжества на лице, отвесила ему новый удар. Руслан растерянно и молча мотнул головой.

— Прекратите немедленно! Мне здесь трупы не нужны, бытовухой дома заниматься будете, — привставая, грозно произнёс Арсений Брониславович. Они мигом перестали. В его голосе чувствовалось что-то такое, что заставило их повиноваться. Зоряна чувствовала эту власть, но не могла её объяснить.

— Передо мной сидят здоровые тридцатилетние лбы, а ведёте себя как… Впрочем, сами знаете, — Арсений Брониславович медленно опустился в своё кресло.

— Как вы себя чувствуете, Зоряна? — спросил он. Услышав своё имя, девушка вздрогнула. На её бледном лице чётко выделялись впалые глаза, а под ними — глубокие чёрные тени. Сейчас она напоминала приготовившегося к прыжку испуганного зверя. Лёгкий истерический смех.

— А вы как думаете, доктор? Как я себя ощущаю? Как я могу себя ощущать?! С этим вот… — она сцепила зубы и посмотрела на Руслана.

— Как обезьяна без хвоста? Или как бомж с помойки? Хотя бомж и то чувствует себя лучше, чем я.

— Так пусть бомжу будет хорошо, у него тоже жизнь не сахар… И что? Вам от этого легче? Скажите, вас хоть что-то греет? Есть какие-либо приятные повседневные моменты, может, воспоминания? Я не говорю уже о какой-то цели.

Руслану пока что слово не давали, и после «инцидента» он отсел от Зоряны подальше, на самый конец дивана, и смотрел на них с полным безразличием.

— В чём смысл жизни? Деньги, слава, власть… Это можно оставить другим, хотя в этом тоже есть свои прелести. Можно любить и быть любимым, иметь детей и наслаждаться сексом. Быть нужным. Но что делает именно вас по-настоящему счастливой? Можете не давать ответ сразу. Просто подумайте и решите для себя.

Арсений Брониславович смотрел на то, как Зоряна серьёзно задумалась и ушла в себя, и продолжил негромко говорить, как бы размышляя вслух.

— Смерть? Нет. Жизнь? Тоже нет. И разве, размышляя об этом, вы не понимаете, что, скорее всего, никогда не будете абсолютно удовлетворены? — он говорил, а ей от этих слов делалось страшно.

— Я полагаю, что люди, которые испытывают крайне тяжёлые испытания, радуются именно этой мимолётности, зыбкости, этому, казалось бы, никчёмному существованию. «Вот что радует меня» — вижу я в их глазах. А вы, я чувствую это, не простой человек. Что бы вы сказали о собственной жизни, если бы вам довелось заглянуть на неё со стороны? Действительно ли то, что вы из себя представляете, является для вас смыслом, радостью и всем, чем можно жить?

— Нет, — Зоряна произнесла шёпотом, еле слышно.

— Что вы сказали? Повторите погромче, — психолог подался вперёд и внимательно смотрел на девушку.

— Нет! — прозвучало громче и увереннее из её уст. — Вся моя жизнь — это череда упущенных возможностей. Всё могло быть, но я профукала. Меня просто, как бы это сказать, отодвигали в сторону. Каждый раз. Возможность устроиться на хорошую работу, которая мне подходит: я в ней разбираюсь, но всегда и везде ставят «своего». Начинают ездить по ушам: мол, не хватает опыта или ещё какие отговорки. Чёрт, да даже в очереди, в маршрутке или в магазине пролазают впереди меня и постоянно находят какие-то аргументы. А я что? Не могу ничего возразить! Ну а после того, как узнала, что я… что мы не можем иметь детей…

Руслан не выдержал и перебил её:

— Да какие ещё «мы»! Это у тебя проблемы, у меня их нет! Ещё и «крыша» после этого «потекла». Вы же видите, доктор, какая она агрессивная? — возбуждённо говорил Руслан, хаотично жестикулируя и тыча в неё пальцами. На лбу у Зоряны появилась испарина.

— Вообще-то мы оба проверялись, и у нас обоих подтвердились диагнозы! А ты всё свалил на меня, дескать, это я виновата, что нет детей! Бессовестный, эгоистичный урод! Вот видите, Арсений Брониславович, как жить с таким… таким вот… чудовищем! Я больше не могу его терпеть и находиться рядом… — её голос задрожал, глаза покраснели, навернулись слёзы.

— Я лишена всего. Лишена хорошей работы, которая была бы по душе. Лишена любви и поддержки. Лишена возможности зачать ребёнка, которая по праву дана мне самой природой, но и её забрали. Я уже и не мечтаю об этом — бессмысленное занятие, ведь я никогда не смогу… — Зоряна не выдержала и заревела навзрыд.

Недолгое молчание.

— Думаю, я кое-что знаю. Возможно, это поможет. Хоть это противозаконно и уж ни капли не связано с медициной, но… вдруг это правда. И если вы двое где-то в глубине души хоть малейшую капельку ещё нравитесь друг другу, готовы разделить трудности и опасности, то вдвоём у вас появится мизерный шанс. Сможете ли вы пойти на такое?

Тут даже Руслан заинтересовался — ожил, вылез из своего защитного «кокона», скинув паутину безразличия ко всему происходящему вокруг.

— О чём это вы говорите? — довольно скептически, но с неподдельным интересом произнёс он. Зоряна тоже немного успокоилась и перестала громко реветь; всхлипывала потихоньку, уткнувшись в платок.

— Понимаете, — начал перебирать пальцами в «замке» Арсений Брониславович, — ко мне ходят разные, очень разные люди. После образования Чернобыльской зоны отчуждения несколько раз даже сталкеры бывали. Им чудом удалось завязать с Зоной. И после всего пережитого им понадобилась моя помощь. Да-да, представляете, настоящие сталкеры! Аномалии, артефакты, мутанты — ну и всё такое. - Зоряна и Руслан его внимательно слушали.

— Причём они полностью были согласны на то, чтобы вся информация, полученная от них, была передана третьим лицам. Абсолютно кому угодно. Даже соответствующие бумаги подписаны: один экземпляр у них, другой у меня. Сами на этом настаивали. Ведь им особо никто не верит, мол, они того… Ну так вот, по их словам, в Зоне, то ли в пещере, то ли в разломе, находится лекарство. Сыворотка, которая может восстановить неработающие функции и процессы в организме человека. Откуда она там оказалось — одному богу известно. Предполагаю, в вашем случае есть возможность исцеления бесплодия.

— Но мне ничего не нужно, я полностью здоров, — Руслан снова поставил блок, заложив руки в боки.

— Молодой человек, если вы считаете себя полностью здоровым, то пусть так оно и будет! Но кто, если не вы, поможет Зоряне? При всём моём уважении, то, что я услышал от вашей жены о неподобающем отношении все эти годы после обнаружения диагноза, делает вас как минимум… — Арсений Брониславович слегка замялся, подбирая слова, — как минимум человеком, который должен исправить допущенные ошибки и помочь пускай не как муж — жене, а как человек — человеку, попавшему в беду. Я вижу, что вы не такой плохой на самом деле. А каким видите себя вы? Поможете ли девушке, попавшей в беду? Конечно, это мероприятие может быть очень, даже смертельно опасным. Вы все должны понимать это.

Арсений Брониславович вскинул левую руку, посмотрел на часы.

— Мы с вами уже более двадцати минут ведём приём — дольше отведённого времени. В общем, у меня есть контакты обоих сталкеров. Я напишу их на своей визитке. А там сами смотрите. Надеюсь, вы решите все свои вопросы. Жду на следующий приём, чтобы услышать от вас радостные вести!