Платье

—Не дашь? Мам, ты серьёзно? — опешила Наталья.

— Очень даже! У меня у самой, между прочим, проблем полно! — заявила Ольга Аркадьевна.

— А нам с Дианой, по-твоему, весело, да?! — вырвалось у Натальи.

Ей было очень обидно. Она ведь редко что-либо просила у матери, а тут обратилась, да не для себя, а для дочери, и сразу отказ.

— Ну и ладно, ну и не надо! Скряга… — со злостью проговорила Наталья.

Разговор происходил в прихожей Ольги Аркадьевны. Пожилая женщина стояла, молча облокотившись на косяк двери и глядя на сердитую дочь, думала о том, как всё в жизни сложно. И как порою не вовремя случаются некоторые вещи.

Наталья давно ушла, а Ольга Аркадьевна всё стояла в коридоре около двери и думала: «Хороша дочь, нечего сказать. Скрягой обозвала…»

Потом она, грустно вздохнув, всё-таки вернулась в комнату и села на диван. Через мгновение снова встала, подошла к комоду и выдвинула нижний ящик. Среди шарфиков и шёлковых шейных платков, которые пожилая женщина очень любила, лежала свернутая широкая атласная лента-пояс, пожелтевшая от времени.

Теперь лента была цвета слоновой кости, а тогда, в 1968 году, пояс был «кипенно белым» — как любила повторять бабушка Ольги Аркадьевны. И это был пояс от выпускного платья.

Именно бабушка шила выпускное платье для «своей любимой Олечки». И она же придумала повязать атласную ленту на тонкую талию восемнадцатилетней Оли и завязать сзади бантом.

Только Оля на выпускной не пошла. Выйти на бал на следующий день после похорон отца было бы немыслимо. Отец умер за считанные дни до праздника: авария на заводе повлекла за собой сильный пожар. Отец был мастером участка. Он помог спастись пятерым рабочим, но сам погиб.

Бабушка Оли после страшного известия о гибели сына попала в больницу: отказали почки. Мама Оли тоже была недалека от госпитализации. Оля всё время боялась, что мать наложит на себя руки. Мать сидела и твердила, что «без Аркаши мне жизнь не мила».

Оля пыталась поговорить с матерью, утешить, рассказать о том, как сильно она её любит. Но той было всё равно. Она словно не слышала дочь, да и не видела, и вела себя, как одержимая.

Бабушке в больнице было совсем плохо. Оля ездила туда и разговаривала с врачом. Врач ничего обнадёживающего не сказал и что-то проговорил про то, что стресс часто является провокатором обострений хронических болезней. И бабушкино тяжелое состояние вполне понятно после такого серьёзного эмоционального удара.

— Дадим ей время, — коротко сказал врач и откланялся.

А пожилая санитарка, которая проходила рядом с плачущей в углу больничного коридора Олей, шёпотом посоветовала ей «помолиться за сердешную».

Оля тогда вспыхнула от такого заявления, щёки её загорелись румянцем и она, резко перестав плакать, побежала по больничной лестнице вниз, перепрыгивая через две ступеньки, подальше от «странной старушки».

Никогда у них дома не было икон. А у входа в храм, находившейся буквально на соседней улице от их дома, часто дежурили милиция и дружинники, особенно по праздникам — выискивали молодых и тех, кто «на виду»: студентов, военных, комсомольцев, учителей, врачей, партийцев. Время было такое, что за посещение церкви могли вызвать на комсомольское собрание, объявить выговор, сообщить по месту учёбы и работы…

Похороны помогли организовать коллеги Олиного отца. Они взяли на себя самое основное.

Бабушка Оли поправилась, но очень нескоро. Она два месяца пролежала в больнице. А выпускное платье, сделанное её руками, так и провисело в шкафу не надетое.

— У Оли траур, умер отец, — сообщила учительница Олиным одноклассникам, нарядно одетым и приятно взволнованным перед самым началом выпускного бала. — Звонила её мама и сказала, что на праздник она не придёт.

Сама Оля в этот момент безутешно рыдала, уткнувшись в то самое платье, висевшее на вешалке и пахнущее духами «Красная Москва» — бабушкиными любимыми.

Утром того дня, когда Оля в грустных раздумьях гладила выпускное платье, так и не решив до конца, идти ей или не идти на праздник, мать увидела это и, вдруг выпав из своего ступора, громко и строго произнесла:

— Не смей!!! У нас траур!

Так всё и решилось.

Весь день Оля плакала по отцу, что так рано умер, по лежащей в больнице под капельницами бабушке, по матери, из которой разом вышла вся жизнь и которая стала сама на себя не похожа. И по себе, благодаря страшному совпадению, оставшейся без праздника.

Оля громко всхлипывала, а в соседней комнате сидела мама, которая по-прежнему смотрела безучастным взглядом в одну точку и теребила в руках мокрый от слёз носовой платок.

Куда делось то платье — Ольга Аркадьевна не помнила. От него остался только пояс, который она бережно хранила вот уже несколько десятков лет.

Много времени прошло с тех пор. Не стало уже и матери, и бабушки. Осталась Ольга Аркадьевна одна. Вышла замуж, родила дочь — Наташу. Овдовела. Но не сломалась, как прежде её мать, которая всё же тогда попала в клинику «для лечения нервной болезни» и попадала туда ещё несколько раз весь последующий год, пока однажды не наглоталась таблеток, которые ей выписал врач. Она не хотела жить без любимого мужа.

А Ольга Аркадьевна после потери своего мужа выстояла — нужно было поднимать маленькую дочь. Работала на двух работах, крутилась, себя не жалела.

То страшное время она вспоминать не любила. А вспомнила о нём лишь потому, что Наташа пришла к ней в гости и завела речь про дочкин выпускной, который случится очень скоро, всего через каких-то несколько месяцев. И надо платье. И чтобы красивое. А купить его не на что. Вот и попросила она деньги у матери. Наташа была разведена, растила дочь Диану одна, денег всё время не хватало.

— Ну и что? — грустно усмехнулась Ольга Аркадьевна, снова сворачивая атласную ленту (а вместе с ней и свои воспоминания) и убирая её обратно в ящик комода. — Я же справилась.

Но Наташа почему-то не справлялась. По мнению Ольги Аркадьевны, деньги у неё улетали неизвестно куда. И зарплата, и алименты на Диану. И даже те деньги, что Ольга Аркадьевна давала им время от времени, положения не спасали.

Только сейчас ничего им дать Ольга Аркадьевна не могла. А дочь обиделась, обозвав её скрягой…

***

Наталья, придя домой от матери, увидела дочь Диану, сидевшей в своей комнате перед монитором компьютера. Девушка разглядывала платья для выпускного. Столько восторга было в её глазах, что Наталья просто не смогла ей сказать, что платье им купить не на что. И то, что даже бабушка отказалась им помогать.

Диана очень хорошо училась, она старалась, шла на красный аттестат. Планировала поступать в хороший вуз, шансы были очень неплохие.

Наталья тоже старалась, но у неё ничего не получалось. На работе всё буквально валилось из рук. Наталья путала цифры в отчёте, начальница постоянно ругала её, за ошибки срезала зарплату и так не очень большую, но она ничего не могла с собой поделать.

Поделиться этим Наталье было не с кем. На работе коллектив был недружелюбный, токсичный. Дочь она не хотела нагружать своими проблемами. А мать не поймёт, так считала Наталья, ведь мать всегда и со всеми трудностями справлялась сама. И не жаловалась.

После развода личная жизнь у Натальи не складывалась. Были встречи, были чувства. Но всё закончилось ничем. Постепенно женщина впала в депрессию и не верила уже ни во что хорошее. Вот потому и путалась она в отчётах и не могла сосредоточиться.

Но ради дочери Наталья решила сделать над собой усилие и взять себя в руки. Она открыла сайт с объявлениями, зарегистрировалась там и написала: «Предлагаю услуги по уборке помещений».

Через пару дней Наталья входила в красивое здание торгово-офисного центра, где на третьем этаже располагалось небольшое ателье. Хозяйка его и обратилась к ней за услугой. Нужно было приходить каждый день вечером после семи часов и убирать помещение.

У самого входа в ателье находилась стеклянная витрина, внутри которой стояли манекены в нарядных платьях. Всякий раз Наталья смотрела на них с восхищением. Именно такие платья рассматривала Диана на своем компьютере. Именно о таком она мечтала.

— Ладно бы только платье, — вздыхала Наталья, разговаривая с одной из мастериц, которая, сидя за оверлоком, ловко обмётывала швы на шёлковой блузке. — Нужно сдать деньги на фотоальбом, на поездку в день выпускного. Наш родительский комитет задумал всё по максимуму: ресторан, поездка в лимузине, катание на речном трамвайчике, прогулка по ночному городу, во время всего этого детей будет снимать фотограф. На празднике дети будут выпускать голубей, на счастье. Это всё здорово, но таких денег стоит!

— Да уж… — вздохнула мастерица, вставая со стульчика и включая утюг, чтобы отгладить блузку. — У всех разный доход, но не хочется же, чтобы твой ребёнок думал, что он хуже других! Вот и впрягаются мамы.

Мастерицу звали Яна и ей сразу понравилась грустная, задумчивая женщина, которая устроилась к ним уборщицей, они много разговаривали, делились своими заботами.

— А платье можно сшить у нас, — улыбнулась Яна. — Можно же, чтобы недорого вышло. Ткань подешевле, фасон попроще…

— Я не хочу подешевле, — вздохнула Наталья, выжимая тряпку. — Именно поэтому я к вам и пришла. Мы с Дианой и так во всем ужимаемся, ничего лишнего не покупаем. Я пообещала себе, что справлюсь и она у меня будет, не хуже других.

***

— Мам, ты что? Не надо! — вскричала Диана, когда узнала, что мать устроилась подрабатывать уборщицей.

— Надо, Диана, ещё как надо и давно пора! — устало улыбнулась Наталья.

— Да не нужно мне это платье, без него обойдусь, — фыркнула Диана. — Вот хочешь, приду на выпускной в джинсах? Я могу! Будет у меня такой своеобразный протест против системы.

Диана засмеялась, а Наталья подошла к ней и крепко обняла.

— Не надо в джинсах. Будет у тебя платье. Ты, главное, учись, — сказала она.

Работа в ателье неожиданно понравилась Наталье. В отличие от её основной работы, там была дружелюбная атмосфера и хороший коллектив. Женщина ловила себя на мысли, что буквально ждёт этих вечеров, когда она сможет оказаться в той приятной компании и не только поработать, но и пообщаться с душевными людьми.

Шло время. Наталья внесла деньги за предстоящий выпускной вечер Дианы, и не думала теперь о нём с раздражением, а ждала его, почти, как и дочь, с благоговейным трепетом. Денег им, наконец, стало хватать. И Наталья немного выдохнула… К матери она больше не ходила и не звонила ей — обиделась.

Наталья, находясь тогда в своем гневе, пропустила мимо ушей слова матери об её проблемах. А они у Ольги Аркадьевны действительно были. Ей предстояла серьёзная операция. Она была бесплатная и пожилая женщина даже встала в очередь и получила на руки талон ВМП (высокотехнологичная медицинская помощь) с длинными номером. Время от времени она открывала сайт Минздрава и проверяла своё место в очереди. Всё это грозило затянуться на месяцы, которых у Ольги Аркадьевны не было, о чём ей прямо так и сказал врач на очередном приёме.

Вот об этом Ольга Аркадьевна умолчала, когда приходила дочь Наталья. Она ведь привыкла со всем справляться сама и не жаловаться, с детства так пошло. А потом и жизнь так повернулась, что пришлось.

Ольга Аркадьевна никак не могла решиться и сделать операцию платно. И деньги у неё были — все её пенсионные накопления, их должно было хватить, впритык, но должно, а она всё ждала и ждала… В конце концов, пожилая женщина решительно набрала номер платной клиники и записалась на приём к врачу.

***

— Наташа, не могли бы вы задержаться сегодня немного подольше, — попросила Наталью однажды хозяйка ателье Элла. — Мы будем переоформлять витрину и надо будет всю её вымыть и протереть стёкла до блеска.

— Конечно, — ответила Наталья.

Витрину разбирали втроём: Элла, Наталья и Яна. Две другие работницы ушли домой.

В какой-то момент, когда Наталья отмывала стекло, а Яна аккуратно снимала с манекена платье, Элла вдруг резко произнесла:

— Когда снимешь, выкинь это платье, Яна!

— Почему, Элла Константиновна? — удивилась Яна.

— Не могу его больше видеть, — произнесла Элла и всхлипнув, отвернулась, пытаясь скрыть слёзы.

Справившись с эмоциями, Элла рассказала, что это платье она сшила сама, давно, для своей дочери на праздник. Но надето оно было только один раз. Когда-то дочь была очень стройная, а потом заболела и ей была назначена гормональная терапия, от чего вес девушки неуклонно пополз вверх. Сейчас она уже была совсем не такая. Конечно, были и другие серьёзные проблемы со здоровьем, и Элла очень волновалась за дочь.

— Я не хочу его видеть. Потому я и задумала переоформить эту витрину, — тихо произнесла Элла.

— Элла Константиновна… А может быть… — запнулась Яна и посмотрела на Наталью, которая тоже замерла с тряпкой в руке. — Может быть не выкидывать, а отдать его Наталье?

***

Платье на Диану село, как влитое. Только его требовалось аккуратно выстирать, ведь оно висело на манекене два года и изрядно запылилось.

— Как по мне шили, мама! — восхитилась Диана, боясь поверить в своё счастье. — Оно такое красивое!

— Жаль только, что пояс от него потерялся, — сказала Наталья. — Вчера всё облазили, не нашли. Мы много ненужного выкидывали, вынесли на помойку целый ворох разных тряпок — обрезков тканей, каких-то вещей невостребованных, много лет всё это копилось. Видимо пояс случайно попал в этот ворох…

— Ерунда! Оно и так красивое, — сказала Диана, любуясь собой в зеркале.

На следующий день Диана решила написать бабушке Оле и похвастаться своим платьем, прислав фото. Всем подружкам она его уже показала, не «осчастливленная» оставалась только бабушка…

— Мама! Бабуля оказывается лежит в больнице! Ты разве не знала?! Как же так?! — Диана была удивлена.

— Мы… поссорились, — пряча глаза, произнесла Наталья. — Я сейчас позвоню ей, узнаю, может чего нужно принести!

— Не надо, её завтра выписывают. Это платная клиника, как сказала бабушка, ей там делали операцию, всё прошло отлично. Говорит, уход, как за родной, питание как в пятизвёздочном отеле, — протараторила Диана и умчалась по своим делам. Ей нужно было забрать из пункта выдачи какое-то пособие для сдачи экзамена.

— Операция в платной клинике? — ошарашено переспросила Наталья, но дочь её уже не слышала.

Наталья была неприятно удивлена.

— То есть деньги у неё были… — задумчиво произнесла Наталья, а потом спохватилась: — Господи, о чём я?! Надо срочно ей позвонить!

Наталья помирилась с матерью, попросила у неё прощения. На следующий день, когда Ольгу Аркадьевну выписали из клиники, всё семейство собралось у неё дома за кухонным столом.

— Тортик тебе можно? А, бабуля? — спросила Диана, разрезая розовое великолепие, покрытое сливочным кремом и ягодами.

— Кусочек можно! Мне же не желудок оперировали, — улыбнулась Ольга Аркадьевна. — Меня и в клинике кормили, как на курорте, только что тортов там не было, а остальное всё было…

Наталья наливала в чашки свежезаваренный чай, слушала мать и улыбалась.

— Пойдем, Дианка в комнату, я тебе кое-что покажу, — проговорила Ольга Аркадьевна и, аккуратно ступая, направилась из кухни в коридор, увлекая за собой внучку.

— Это у тебя откуда? — с благоговейным трепетом тихо проговорила Диана, держа в руках широкую белую атласную ленту, немного пожелтевшую от времени.

— Это от моего выпускного платья.

— Круто! А где само платье? — спросила Диана.

— Не знаю… — вздохнула бабушка.

— По-моему этот пояс мне идеально подойдёт. Я его аккуратно отстираю, и он снова станет белым!

— Кипенно-белым, — улыбнулась Ольга Аркадьевна.

— Спасибо, бабуля! — Диана обняла бабушку, от чего та покачнулась и чуть не упала.

— Осторожно, Дианка, — произнесла Наталья, которая стояла у двери и слышала весь разговор. — Бабушка только после операции.

— Всё хорошо, — улыбаясь, произнесла Ольга Аркадьевна и смахнула слёзы.

Всё действительно теперь было хорошо. Здоровье её улучшалось с каждым днём, операция прошла успешно.

Диана закончила школу с отличием, поступила в вуз. Праздник, который несколько месяцев так тщательно готовился, прошёл на ура. Дети были счастливы.

На официальную часть праздника пришли и Наталья, и Ольга Аркадьевна. Обе нарядные, в новых платьях, сшитых в том самом ателье, где работала Наталья. Вышло недорого, как и обещала Яна.

Элла — хозяйка ателье, тоже воспрянула духом. Её дочь пошла на поправку, гормональную терапию отменили и вес девушки потихоньку возвращался к прежнему. А главное — она полностью выздоровела.

Наталья перешла работать в это ателье на полный рабочий день. И не только в качестве уборщицы. Теперь она совмещала уборку с работой приёмщицы: принимала заказы, оформляла квитанции и выполняла другую бумажную работу. Ателье расширилось, Элла сняла новое помещение и потребовался такой сотрудник.

Так всё и наладилось. Череда удивительных совпадений привела к удивительным результатам. Так иногда бывает в жизни…