97 Москвее некуда. Латвия

    МОСКВЕЕ НЕКУДА. (БАЛКОНЫ.)
                2018.   
               
Мне понятно, что их, собственно, волнует.
Я успокаиваю их, говорю, что вся катавасия не продлиться больше трёх (3) дней.
Ребята молодые, моложе меня,  наверняка вспомнят и подтвердят мой оптимистичный прогноз.   Знали бы они, что я на самом деле думаю обо всём происходящем.  О славном прошлом, о решительном и, непременно всё решающем настоящем, и о нашем, безусловно, светлом будущем.
Что ж, для них всё закончилось удачно.
Защитники Белого дома отстояли среди прочего и эстонскую независимость.
Уже на следующий, девяносто второй (92) год нужны были приглашения и визы.
А у постоянного представительства Эстонии, созревшего до посольства выстроились очереди.  Лето же девяносто первого (91) входило  в довольно длительный интервал «отклеивания» Эстонии от Советского Союза.  Несмотря на резкий рывок решений, карта не разорвалась. И, казалось бы, весьма едкий растворитель, на самом деле очень медленно образовывал зазор.      

                97 Москвее некуда.  Латвия.

В быту это выглядело так:  де-ю;ре (латинское. de iure, «юридически») все товары  продавались только по карточкам резидента,   де-фа;кто (латинское. de facto,
«на деле»), за три (3) месяца нам отказали только раз (1), и то извинились уже через пару (2) минут, и продали нам, не помню уж что, для ребёнка. 
Что уж говорить о более болезненных  вопросах.
Нет, я не «играл оптимиста», не лукавил, для поддержки нормальных отношений , подпитывая надежды этих, в принципе, неплохих провинциальных эстонских ребят.
Это был искренний, но «частичный» оптимизм.   Оптимизм «за них», «за Эстонию»,
«за прибалтийские и другие советские республики, мечтавшие об отделении». 
Я ведь с тринадцати  (13) лет  понимал, что они и так «отдельные», что истина за пределами,  как официального советского подхода, так и расхожего  бытового толкования («плохое отношение к русским») вопроса,  одновременно (1) и проще
и гораздо сложнее.    После столь ответственного и нескромного (подумаешь, вундеркинд  (от немецкого Wunderkind, чудесное дитя) нашёлся) я просто обязан рассказать о моменте начала такого понимания.  Произошло это, правда, не в Эстонии, а в Латвии.  Несмотря на простоту, рассказ мой будет насыщенным и важным. Я думаю, я даже уверен, что вы со мной согласитесь.   В тысяча девятьсот шестьдесят втором (1962)  году, после моей затяжной желтухи, родителям пришло в голову, что мне надо уделять больше внимание .  Впрочем, были и другие причины. То был период некоторого потепления в нашей, вообще  говоря, почти несуществующей семье.    
Сначала отец отправил нас с мамой на теплоходе «Ахтуба» по маршруту
Москва  –  Ростов–на-Дону.  Волга. Города. Канал. Дон.  Таганрог и единственное (1) в жизни моё купание в Азовском море. И обратный, первый (1) мой перелёт.
Мы на «АН - 10» летели. У него крылья над иллюминаторами, и видно,
как он ими «машет».  Кое-кто пугался, и вопросы стюардессе задавал.
Обязательно вернусь ещё и к плаванию, и к самому теплоходу.
Видел я  его останки в затоне со странным  названием «имени Памяти Парижской Коммуны»  в Нижегородской области.  Даже залез в него с местными мужиками
и попытался найти нашу каюту.  Мужики, по началу, сопровождать меня отказывались, говорили, что либо пол провалится, либо потолок рухнет на голову.
Но палуба выдержала, а сверху и не было уже ничего, только небо. Обошлось.
А дальше у мамы была ещё путёвка в Юрмалу. И опять она берёт меня с собой. Теперь уже многократные Балтийские бодрящие заплывы.
Поездки в Ригу.
На обзорной автобусной экскурсии нас вывели на набережную с прекрасным видом на красивый (таковым он считается до сих пор) новый мост. Новым его называла исключительно профессиональная сравнительно молодая женщина – экскурсовод. Теперь я знаю, что открыт он был в тысяча девятьсот пятьдесят седьмом (1957) году, 
и именовался тогда Октябрьским (сейчас Каменным).
Вот уже полтора (1,5) часа мы слушаем её лёгкий акцент, но он абсолютно не мешает,  скорее, усиливает внимание,  одновременно (1)  осуществляя  релаксацию музыкальностью и мягкостью.
Кто бы мог подумать, что одна (1) единственная (1) простая фраза, даже одно (1) слово опрокинет ситуацию. 
- «Вот она какая, красавица наша, Даугава».
В группе мужчина, лет пятидесяти (50), он негромко, но твёрдо возражает: 
- «Западная Двина». 
- «Наша национальная река Даугава».
- «Западная Двина. Я здесь воевал».   
-«Да, в России её называют Западная  Двина. Но здесь она Даугава». 
Она не повышает тон, но мягкости как не бывало.   
Никто не вмешивается,  но кто-то вдруг предлагает уже возвращаться в санаторий.
Надо не опоздать к обеду.  Все молча садятся в автобус.
От Akmens Tilts (латышский, Каменный мост)  до Майори минут сорок (40), санаторий совсем недалеко  от другого всем известного, очень важного моста
через  реку Лиелупе, вторую (2) в Латвии.   
Верно, конечно, что двенадцать (12) лет некий рубеж.
Оформляется логическое мышление.  Мы переходим из начальной школы в среднею.  И так далее…
Я услышал и понял буквально всё.  И подчёркнутое «Россия».  И финальное «здесь».
Да, она нам всем  жёстко напомнила, что «здесь не Россия».
За что мне-то, у меня «пять» (5)  по географии, и я знаю, что Рига – это столица Латвии.  И ещё многое из истории республики и страны.
По слухам, мой родной дед по отцу отсюда.
Впрочем, она вполне  могла бы  и не отвечать на резкое бестактное (это я тоже осознал) замечание.   Она профессионал, он старше, и, может быть, остро вспомнил, как погибали именно здесь, на берегу его друзья.
Но я не мог встать и на его сторону.  Он ведь унизил её при всех.
И не только её,  она, наверняка,  восприняла его слова как неуважение ко всем латышам.   Зачем?  Она ведь, определённо, говорила стандартный, может быть, даже не ею заготовленный текст.  Она женщина. И, в конце концов, на карте Советского Союза  у реки два (2) имени, что достаточно часто наблюдается на географических картах.      
И ещё я твёрдо знаю, что мой дед, мой любимый  мамин папа,  с которым я встречаюсь чуть ли не чаще, чем с отцом, Иван Иванович Киселёв
никогда бы так не поступил.
А в данном случае, это имеет особое удесятеренное (;10) значение.
Я ведь недаром так внимателен к латышским рекам.
Я знаю эту историю наизусть, писал уже сочинение в школе.   
Именно здесь, или почти здесь, в семидесяти пяти  (75) километрах к югу, форсировав со своими бойцами речку Мемеле, на её правом берегу,   
командир стрелковой роты, лейтенант Киселёв И.И. был тяжело ранен и лишился
в результате ноги.  За этот бой его наградили Орденом Отечественной войны.
А река Мемеле чуть севернее  сливается с рекой Мусой, и дальше они текут вместе    
под названием  Лиелупе, той самой, которую видно из окна маминой комнаты в санатории.  Знаете, как мне тогда показали Ригу! Через десять (10) лет мы компанией приехали сюда просто прошвырнуться. Остановились в гостинице «Спорт», поблизости от вокзала. Так я водил ребят повсюду, как по родным московским местам. Помнил маршруты трамваев.  А в Майори нашёл пивной бар, можно сказать, с закрытыми глазами, заранее предупредив своих, что там «фирменное» пиво с тмином. Нет, я не пил пива, не заходил туда в шестьдесят третьем (63), просто запомнил, что написано было на дверях.
Интересно, на месте ли он, почти в центре, может быть чуть смещён, буквально, на метры в сторону следующей станции Дубулты.  Подают ли там пиво с тмином?   
Я тогда, в тысяча девятьсот семьдесят третьем (1973), замечательную песенку оттуда, из Риги привёз.  Кстати, и упоминал я уже о ней.
Так почему же не вставить по месту и по времени.
         ДЫХАНИЕ ОРГАНА. 

                1.
Сталось чудо со мной в этом старом загадочным городе.            
Сталось чудо со мной в полумраке собора, посланца веков.      
Я услышал, как дышит орган глубоко               
Прежде, чем подарить нам Баха аккорды.               
               
Он словно бы превозмог волнение               
Пред тем, как в чудо дверь открыть.               
Вот оно долгожданное, торжественное мгновение,               
Сейчас зажгутся в сердцах костры.               
                2. 
Чтобы голос гремел, был подобен набатному звону.
Чтобы голос гремел, когда надо сказать о грядущем несчастье.
Искра – вера во мне никогда не угаснет,
Этой музыкой в сердце моём рождённая.

Он словно бы собирался с силами.
И понял я, что так быть должно,
Чтоб самые трудные ноты были чистыми и красивыми,
Звенящими, как ручьи весной.
                3.
Сталось чудо со мной, он вселил в мою душу уверенность.
Сталось чудо со мной, научился я зло отличать от добра.
И считать равнодушие низким, как страх.
Как удачу такую измерить?               
                Декабрь 73.  В. Куроптев.

А в шестьдесят   третьем (63)  я  уговорил маму и из Риги лететь на самолёте.   
Тем самым превратившись в заядлого авиапутешественника.
Не могу сказать, что очень уж часто, но случалось мне бывать в Прибалтике.
И получилось, что смотрел я на неё с самых разных сторон.
Видел не по разу (1) все столицы, все мало-мальски известные города мне знакомы.
Но и их захолустье, периферия  (у них существуют такие понятия) мне тоже хорошо известны.   В Литве по Неману (белорусский Нёман, литовский Nemunas, немецкий Memel, польский Niemen, чтобы быть абсолютно точным), мне случилось целую неделю спускаться по реке на лодке.  Везде останавливались. В одном городке мне даже разрешили поиграть на органе в костёле. Я, правда, не решился.
Писал уже о путешествиях по стране. И имел  в виду не только Россию,
но и весь Союз Советских Социалистических Республик (СССР).
Собственно, во времена его существования, я, в основном, и путешествовал.   
Остаётся только повторить, процитировать фрагмент:   
«…бывал в самых разных и сильно отличающихся друг от друга местах.  Но нигде, и никогда, пусть не сразу, но после кратчайшего начального общения, ко мне не относились плохо…  Но, может, я какой-то не такой москвич (русский), нестандартный». 
«Плохо», «недоброжелательно», «негативно».  Есть и ещё немало близких
по смыслу слов.   Близких, но не «равных» (=), каждое со своим оттенком.
И, как раз (1) в этих оттенках и скрывается суть.
Наш литовский вояж заканчивался в Каунасе грандиозным банкетом. 
Уже под утро мы разбредались в самых разных направлениях с самыми
разнообразными целями.  Первыми (1) постарались исчезнуть вновь
образовавшиеся пары (2),  кто-то сразу отправился на вокзал, кто-то в гостиницу.
Самая близкая мне по походу молодёжная троица (3) прямо за столом,
может быть, и спьяну, но неглупо, сговорилась продолжить отдых на побережье.   
Им, даже, удалось выяснить, что если они не хотят опоздать на первый (1) автобус, стоит поспешить.  Среди них, и только что обретённый тогда мой лучший  друг. Уральский друг, о нём я, естественно, уже упоминал.  Как же без него!?
Время нашего сплава (обозначаю двусмысленность (2)) – тысяча девятьсот семьдесят первый (1971) год.      

                Продолжение следует.   98МН….   

4 странички.   185 строчек.