Мне жаль, но ты убийца - часть 16

                Часть 16

       Не заезжая на работу, Стефания с самого утра поехала в управление механического завода. В приемной было шумно: похоже, народ собрался на планерку. Стефания Олеговна подошла к секретарю. Показала удостоверение и, пытаясь говорить достаточно громко, чтобы все услышали, попросила уделить ей время для разговора с Николаем Борисовичем Антоновым либо его замом. Это по вопросу об убийстве Виктора Николаевича Антонова. Говоря громко, она хотела увидеть реакцию сотрудников. Обведя всех взглядом, не заметила ни тени грусти, ни сочувствия горю другого человека. Черствые, равнодушные люди - или есть повод для этого?

       Секретарь, женщина явно предпенсионного возраста, что очень редко встречается в наше время, молча щелкнула тумблером и сказала, что пришел следователь и хочет пообщаться с Николаем Борисовичем. В ответ услышали: «Пусть заходит».

       Стефания Олеговна зашла в кабинет. Они уже виделись сразу после убийства, поэтому без церемоний, не теряя времени, после приветствия она спросила:
 
       - Как получилось, что в общежитии вашего завода проживал человек, который не работал здесь? Каким образом он оплачивал свое проживание? Или завод платил? Я хотела бы получить полную информацию о жильце: Сухозаде Зюзе Борзуновиче. В общежитии утверждают, что вы лично подписали ордер на заселение.
 
       - Вы всерьез думаете, что я занимаюсь такой ерундой? - пожав плечами, вопросом на вопрос ответил Антонов-старший.

       Он ткнул пальцем в кнопку коммутатора и попросил зайти Лидию Константиновну. Секретарь вошла с абсолютно невозмутимым лицом.

       - Проводите майора в отдел кадров и окажите всяческое содействие по всем возникающим вопросам.

       И, обратившись к Стефании Олеговне, добавил:

       - Отдел кадров занимается заселением. Что-то еще?

       - Будут вопросы, загляну еще раз, не обессудьте.

       Закрыв дверь кабинета, Стефания подумала, что хорошо бы пообщаться с его женой. Возможно, она будет более откровенной.

       Когда она подходила к кабинету отдела кадров, пиликнул мобильный телефон. СМС-ка пришла. Свиридов отчитался, что Антонов-младший часто звонил на несколько номеров без привязки к лицу, приобретенных механическим заводом для сотрудников в качестве рабочих телефонов. Выяснилось, что всего три повторяющихся номера. «Темы для беседы увеличиваются в математической прогрессии, - подумала майор, - что-то многовато совпадений для одного завода».

       В кабинете их встретила довольно-таки привлекательная женщина. На вид лет под пятьдесят, явно уверенная в себе дама, но немного полноватая. Прямая спина, пронзительный взгляд - изучающий, но довольно холодный, даже можно сказать, ледяной. На пальцах, в ушах - дорогие украшения.

       Пока секретарь объясняла причину их прихода, Стефания, прищурив глаза, наблюдала за ее реакцией. Выдержке можно позавидовать. Ничего, только холодное равнодушие. Обращаться к ней можно было по имени и отчеству, а именно - Антонина Ильинична. Выдав это на высокомерной ноте, она пожала плечами и продолжила:

       - Спрашивайте, что вас интересует.

       И тут в голову Стефании пришла шальная мысль: а не перевести ли беседу об общежитии в разряд «поговорим по душам»? Ни с кем из работников завода сотрудники полиции об убийстве Антонова-младшего не разговаривали и никого не допрашивали.
Стефания присела на предложенный стул: жесткий, старый, деревянный, как будто специально поставленный для коротких бесед «типа на бегу». И первый ее вопрос прозвучал так:

       - Знакомы ли вы лично с Антоновым Виктором Николаевичем?

       Этот вопрос почему-то ошеломил ее, и она часто заморгала, явно не зная, как правильно ответить. И, видно, решив не врать, тихо сказала:

       - Да.

       И всё, никаких подробностей. Похоже, есть что скрывать. Или директор дал установку закрыть рот. «Откровенного разговора не получается, - подумала Стефания, - придется „закидывать сеть“ и всю информацию тащить „тралом“».
 
       - Антонина Ильинична, а вы замужем? - перешла на личные вопросы майор, что еще более напрягло ситуацию.
 
       - Нет. Вернее, вдова, - почти на выдохе произнесла она.

       Что ее испугало, непонятно. Скорее всего, она была готова отвечать на другие вопросы, а сбитый сценарий озадачил ее, и она не знала, как правильно отвечать.
 
       - И дети у вас есть? - продолжала майор выуживать биографические данные.
 
       - Она не убивала Виктора, - почти потухшим голосом прошептала она.
В ее глазах навернулись слезы, лицо покрылось красными пятнами, руки задрожали, и она спрятала их под стол.

       «Как интересно развиваются события, - Стефания задумалась о том, стоит ли продолжать беседу в стенах завода или перенести ее в более комфортное место».
 
       - Антонина Ильинична, как я понимаю, разговор будет долгим. Поэтому, чтобы не отнимать у вас рабочее время, предлагаю перенести беседу на вечер. Где вам будет удобно? У вас дома или в управлении?

       Трясущейся рукой она написала адрес на стикере, протянула и попросила:

       -  Лучше у меня дома, пожалуйста. В семнадцать буду вас ждать.

       - Хорошо, и без глупостей. Я буду у вас в пять.

       Стефания попрощалась и вышла из кабинета. «Не зря говорил Палыч, что, скорее всего, все нити ведут от Антонова-младшего. Как закручено всё», - рассуждала она, шагая на парковку. Подойдя к своей машине, она увидела свернутый листок бумаги, воткнутый в зазор двери. «Сюрпризы продолжаются», - подумала Стефания, разворачивая лист. Размашистым почерком почти на две стороны листа было описано, каким негодяем был Виктор Антонов. И в конце приписка: «Поторопились, а то я задушил бы его своими руками». «Записка без подписи. Но придется к делу приложить». Надо подумать, стоит ли искать автора? Оказывается, мы ещё не всю целину перекопали. «Рыть ещё и рыть», - размышляла Стефания. - «Сейчас надо заскочить в управление, а то, вероятно, начальство лютует, а затем необходимо наведаться к матери Виктора, пока отец семейства не вернулся домой».

       Увидев подъехавшую машину майора, из почти отъехавшей машины выкатился её непосредственный начальник Бычков Альберт Евгеньевич.
 
       - Белоконь, ты где шляешься? - не выбирая выражений, накинулся он.
 
       - Проводила опрос свидетелей, - спокойно ответила Стефания.

       - Где отчеты, где план работы? - брюзжал Альберт Евгеньевич.

       - Не заставив вас на работе, ещё вчера оставила в приемной, - парировала она и направилась в управление.

       Между этими двумя людьми было какое-то патологическое неприятие друг друга. Стефания даже для себя не могла сформулировать, чем же ей так антипатичен этот человек. Скользкий тип, обтекаемый, с кожей бегемота, ну и внешне походивший на это животное. А он Стефанию недолюбливал лишь по двум причинам: она его отшила как ухажёра, и за профессионализм, при котором ему, как бездарному начальнику, постоянно дышали в спину. Он трусил, потому что его повышение постоянно откладывалось. А в свободное плавание ему ой как не хотелось уходить. Бычков - человек с очень завышенной самооценкой. Своё мнение имел по любому поводу и теме и считал его единственно правильным. Даже когда уже все убеждены в обратном и поймали его на лжи или неправильном толковании, он с пеной у рта продолжал доказывать и ни в какую не признавал свою ошибку. Никто в управлении не видел Бычкова улыбающимся. Постоянно со злым и недовольным лицом, от которого уголки губ опустились вниз и там застыли в какой-то сатанинской гримасе. Общался он с сотрудниками исключительно свысока и на повышенных тонах, переходя на крик. Особенно доставалось техническому персоналу и младшим по званию. Радовало то, что большую часть рабочего времени он проводил вне управления.

       «Первым делом зайти к Бобрину. Надо доложить и с ордером на обыск разобраться», - решила Стефания.

       Виталий Антонович внимательно выслушал доклад Стефании.
 
       - И чего ты опять к ним полезла? У нас тут народа попроще достаточно.
 
       - Потому что все дороги снова повернули к Антонову. И что с этим делать прикажете? Юноша плотно сидел на запрещённых таблетках: - раз, плотские развлечения, судя по видеоматериалам, на грани между разрешённым и наказуемым, - два, ну и производство наркотиков - это три. Виталий Антонович, вы считаете, этого недостаточно? Более того, место в общежитии, где жил Сухозад, он получил от кого-то из Антоновых. И последнее: Антонов-младший часто звонил на несколько номеров без привязки к лицу, приобретенных в качестве рабочих телефонов механическим заводом для сотрудников. А на Гундаря и Сухозада номера телефонов не зарегистрированы, хотя они постоянно пользовались телефонами.

       Сваленный наповал не допускающими сомнений аргументами, Бобрин проворчал:

       - Иди, Белоконь, работай, а то всю печень мне разъешь.

       Виталий Антонович Бобрин не был трусом. Он был душой любой компании, знал множество анекдотов, интересных историй, играл на гитаре, неплохо пел. Он старался быть со всеми в дружеских или приятельских отношениях. Склоки и сплетни не признавал и игнорировал. Любые конфликты среди сотрудников тушил на стадии возгорания. Он был частью коллектива и предпочитал работать в команде. Но было одно «но»... Когда дело касалось кого-либо из высших эшелонов власти либо людей с туго набитыми кошельками - Бобрин был очень осторожен и всегда говорил: «Это минное поле».

       Забрав в приемной подписанные ордера, Стефания решила заглянуть в отдел: вдруг новости появились. Все были на месте и сосредоточенно работали.

       - Приветствую тружеников невидимого фронта! - с юмором поздоровалась Стефания. - Чем порадуете?

       - Я знаю, кто убийца! - подскочил со стула лейтенант Плотин.

       На что майор Иваненко хмыкнул и сказал:

       - Мотив могут иметь десятки и даже сотни, но это не повод назначать их убийцами.

       - Захар Петрович, но она же работает в аптеке! Значит, свободно могла достать препарат «Ксиланит».

       - Сережа, кроме всего этого нужны еще доказательства, и хорошо бы алиби проверить.

       - Так, стоп, не пререкаться. Докладывайте, что нарыли? - лицо Стефании стало серьезным.

       - Я был в архиве и ознакомился с делом, по которому осудили несовершеннолетнего Гундаря Юрия. Согласно материалам дела, Гундарь подстерег и затащил на стройку, где изнасиловал и избил четырнадцатилетнюю девочку Вешкину Людмилу. А ее мама, Вешкина Анна Николаевна, работает в аптеке. Вот и связь, и мотив!

       - Вот и займись этим, Сережа, - согласилась Стефания, хотя интуиция говорила ей о другом. - Только будь предельно тактичным. Такие раны долго не заживают. - Подумав немного, добавила. - Захар Петрович, составьте компанию лейтенанту Плотину, а то я что-то переживаю за нашего «горячего» парня.

       - Костя, на тебе обыск в общежитии. С лупой прошерстить комнату, где обитал Сухозад. И опрос под протокол возможных свидетелей. У меня сегодня две встречи с фигурантами дела, это надолго. Поэтому, если что-то важное, есть телефон. Не стесняйтесь, звоните.

       План мероприятий она набросала быстро. На отчет для Бычкова надо время, но его нет. «Вечером напишу, дома», - подумала Стефания.

       «Сначала к матери Антонова. Затем наведаю начальницу отдела кадров. Похоже, эта женщина в курсе некоторых обстоятельств», - рассуждала Стефания, подходя к своей машине.

       Жили Антоновы в элитном поселке недалеко от города. Всё чин чином: охрана, забор, камеры. Не проехать, не пройти…

       Белоконь не стала подъезжать к шлагбауму, оставила машину на небольшой парковке и направилась к большому морскому контейнеру, который служил бытовкой для охраны. Отметила для себя две камеры, которые своим зорким оком наблюдали в разные стороны от шлагбаума. Мужчина лет пятидесяти, с недовольным лицом, вышел ей навстречу.

       - У вас тут и мышь не проскочит, - с юмором начала она разговор. Ответа не последовало. Он нагло ее разглядывал, видно, пытаясь понять, кто она и зачем нарушила его спокойствие.

       Стефания надеялась посетить Антонову без лишних формальностей, но, похоже, не получится. Однако рискнула:

       - Я в гости к Антоновым. Можно пройти?

       - Сейчас спрошу, - пробурчал он, - а вы кто?

       Делать нечего, пришлось достать удостоверение и показать охраннику:

       - Майор Белоконь.

       Ничего не ответив, он зашагал к бытовке. Вернулся через минуту и пробухтел:

       - Проходите, прямо по улице.

       Дом Антоновых находился в самом начале поселка и восхищал отличным садовым дизайном. Ухоженный, он явно утопал в цветах с весны до осени, а сейчас бережно укутан и подготовлен к зимним холодам. Красивые перголы, пруд, садовая мебель и скульптуры придавали особый шик всему ландшафту. Калитка была уже открыта. Стефания зашла и направилась к дому, который находился почти в конце участка. В дверях ее уже ждала мать убитого Виктора. На нее было страшно смотреть: мало того, что она была полностью в длинном черном одеянии, так и волосы были покрыты плотным черным платком. Женщина была явно нездорова. Глаза отстраненные и какие-то уже бесцветные, с синюшным оттенком вокруг них. Щеки впалые, губы стиснуты в злую гримасу. «Либо пьет, либо на препаратах. Неудивительно - единственного сына потерять», - мелькнуло у Стефании. Она поздоровалась и спросила, могут ли они побеседовать. Та отошла в сторону, как бы приглашая зайти в дом.
 
       Как только Стефания вошла, то услышала звон, похожий на стук кастрюли с крышкой, который раздался в одной из комнат. В доме был еще кто-то. «Ну да, в таком состоянии её надолго одну оставлять нельзя», - подумала Стефания, наблюдая за медленно идущей впереди женщиной. В конце коридора открылась дверь и вышла милая старушка, такая как нянюшка из сказок. Она вытирала руки полотенцем и шла навстречу Стефании.
 
       - Зря вы пришли, ничего она вам не скажет. Не в себе она. С горя совсем того… - шепотом сказала та, поравнявшись с Белоконь. - Через десять минут меня сменит сиделка, мы сможем поговорить. Меня Марией зовут. Я в этой семье уже больше двадцати пяти лет работаю, няней была у Витеньки. Поболее их знаю, - и совсем тихо добавила: - А с ней вы только о цветах можете поговорить, не упоминайте имя сына, а то у неё сразу истерика начнётся, без врачей тогда не обойтись.
 
       - Я поняла. В таком случае жду вас возле шлагбаума. О цветах нет времени разговаривать. И да, если вы в город, я могу вас подвезти, по дороге и поговорим.
Всю дорогу до города Мария рассказывала о семье Антоновых. О детстве Виктора, о его привычках, вкусах и характере. О том, что с самого рождения ребенок не знал слова «нет». Крики, истерики и любое «хочу» тут же исполнялось. К школе он сменил тактику. Вроде стал спокойнее, но если что-то захочет, всегда получит. Но уже не криками, а действиями. Мог плюнуть, швырнуть чашку, портфель, любые предметы, которые находились под рукой. Витя легко поддавался влиянию других людей - нет, не подчинению, а именно влиянию. Подхватывал и воплощал самые злые и подлые начинания. Любил спорить по пустякам, доказывая свою точку зрения и не принимая никаких доводов. Хитрым он не был, скорее был простоват, но самомнение имел - аристократическое. Несколько раз видела, как подворовывал деньги у родителей. Виктор был жадным и не скрывал этого. Мать Виктора подарила мне на юбилей красивый оренбургский платок. Он посмотрел, оценил и сказал: «Зачем на такой дорогой потратилась? Могла бы что-то подешевле купить». Отцу заниматься воспитанием было некогда, а мать безумно его любила и во всём потакала. Хотя мне кажется, что он и родился с дрянным характером. А когда на совершеннолетие отец подарил ему квартиру, то в доме родителей он уже и не появлялся.

       - Мария, а вот в школьные годы в гости к Антоновым приходили другие дети?

       - Я не помню. Антоновы вообще не любят приглашать гостей. Какие-то особенные праздники всегда отмечали в ресторанах. И дни рождения Виктора - сначала в детских кафе, затем в клубах.
 
       - И что, у Виктора не было друзей?

       - Были, конечно. На старой квартире с Юрой дружил. Они у него дома или в гараже постоянно пропадали. У Юры родители очень приветливые. Я у них часто в гостях бывала. А сын у них тоже непростой: злобный какой-то и агрессивный. Думаю, поэтому они и сошлись с Витей.

       - Юру убили пару дней назад, - сообщила Стефания, - так же, как и Виктора.

       - А знаете, я даже не удивлена. Божья кара! - помолчав и как-то с облегчением, тихо сказала Мария, как будто тяжёлую ношу сбросила с плеч.

       - Вам куда? - спросила Стефания, въезжая в город.

       - Где вам будет удобно. Я прогуляюсь, очищенным воздухом подышу.

       Стефания высадила Марию на ближайшей остановке. У неё из головы всё не выходила последняя фраза, сказанная Марией: «Очищенным воздухом подышу». Видать, крепко они всем насолили, если такое большое количество людей желало им смерти.

       До дома, где проживала Антонина Ильинична, Стефания подъехала за пару минут до назначенной встречи. «Дом красивый, из новых, - отметила для себя Стефания, - и квартиры здесь недешёвые».

       Позвонив в домофон, услышала: «Заходите. Второй этаж».

       Квартира была богатой, можно смело сказать - шикарной. У хозяйки отменный вкус и чувство меры.

       - У вас очень красивая квартира, - оценила Стефания.

       - Да. Это не моя заслуга, моя дочь Надюша - дизайнер. Всё она… - как-то грустно прозвучал её ответ.
 
       - Где мы можем поговорить? - спросила Стефания.

       - Проходите в зал, - немного замявшись, спросила она, - вам что-то предложить? Кофе, чай?

       - Спасибо, но откажусь. Давайте сразу к делу. Меня интересует, каким образом Сухозад Зюзя Борзунович заселился в общежитие завода? Кто оплачивал его проживание? Второе: как телефоны, принадлежащие опять же заводу, оказались у людей, не работающих на вашем предприятии? Ну и, в-третьих, почему вы сказали, что ваша дочь не убивала Антонова?

       - Можно я начну свой рассказ издалека? - Антонина Ильинична так нервничала, что на лбу появилась испарина. - Я хочу, чтобы вы меня правильно поняли.

       - Что ж, рассказывайте вашу историю.

       - Мой муж и Николай Борисович служили вместе в армии. Я познакомилась со своим мужем, когда тот уже работал у Антонова начальником его охраны. Мы расписались, как только я окончила университет. По образованию я экономист-аналитик. Работала чуть больше года экономистом до тех пор, пока не родилась Надюша. С семьей Антоновых мы тесно не общались, не встречались. Я только знала, что он женат и есть сын. После декрета я осталась на домашних делах. Муж настоял: зачем, мол, Надюшку в детский сад отдавать, денег более чем достаточно зарабатываю. Я согласилась. Через семь лет мужа убили. Хотели Антонова, но муж закрыл его собой. Наденьку забрала моя мама, пока я безуспешно пыталась найти работу. Шесть лет перерыва не давали шанса быстро что-либо найти по специальности. Деньги таяли, и я решилась позвонить Антонову. Не знаю, из чувства жалости ко мне или вины за смерть Григория, но на работу он меня взял. Я не буду жаловаться: должность хорошая, и зарабатываю я прилично. Наденька и мама тут же переехали сюда. Одна бы я не справилась. Мама умерла, когда Надюша оканчивала школу. Может, это и к лучшему, что она не увидела эту мерзость. Надя и Виктор Антонов учились в разных школах, и, наверное, они никогда бы не встретились. Это я познакомила их. Я подумала: какая хорошая партия для моей дочери. Мальчик из приличной семьи, красивый, обеспеченный юноша. Это моя вина в том, что произошло. Я не знала, что он за человек, - она замолчала, через пару минут, набравшись смелости, сказала: - Это я отдала Виктору телефоны, и я устроила этого человека в общежитие. Кто вносил оплату, я не знаю. Надо уточнять в бухгалтерии. Он шантажировал меня видеофильмом с откровенными постельными сценами моей дочери. Они её напоили чем-то, и… - она заплакала, не стесняясь и не вытирая слез. - Но ни я, ни моя дочь Надя не убивали Виктора. Нас не было в городе, вы можете это проверить.

       Стефания, выйдя на улицу, вновь вспомнила слова няни Марии: «Подышу очищенным воздухом».

       «Права няня, как точно сказано. Уйма народу желала ему смерти. И всё же кто-то исполнил приговор. Где искать? Среди мажоров, зеков или среди потерпевших?» - раздумывала Стефания.