Мемуары Арамиса Часть 451

Вот что я узнал совершенно случайно. Эти сведения хочется передать бумаге, ибо хранить такую тайну и ни с кем не поделиться – это ужасное искушение. Слава Богу, у меня есть такой шифр, который никто никогда не сможет разгадать. Разве что когда-нибудь человеочество обзаведётся интеллектом, превышающим интеллект сотни самых гениальных людей Европы. Но это вздор, такого не может быть. Поэтому я с лёгкой душой делюсь в этом документе своими знаниями, не опасаюсь, что кто-то когда-нибудь прочитает эти записки.
Ранее я писал, что между Королевой Анной и Цезарем Вандомом произошла интимная встреча, при которой Цезарь искренне считал, что встречается с герцогиней Марией Шеврёз, поскольку встреча произошла в полной темноте, а Королева использовала кёльнскую воду, то есть eau de Cologne, которой во Франции пользовалась только она, ибо этот вид аромата был изготовлен персонально для неё по её личному заказу. Ришельё добыл ддя Королевы этот флакон с помощью своих шпионов, для чего была перехвачена одна из персональных посылок с этой водой для Шевретты непосредственно из Кёльна.
Результатом этого интимного свидания явилось рождение 5 сентября 1638 года Дофина, а точнее, рождение двух близнецов – Луи-Дьёдонне и Луи-Филиппа. Судьба Луи-Дьёдонне была стать Королём Людовиком XIV, тогда как судьба Луи-Филиппа, уготованная ему кардиналом Ришельё, была весьма плаченой, ему надлежало вечно прозябать в Бастилии, пряча своё лицо под железной маской. Итак, из моих же мемуаров следует, что истинным отцом Короля Людовика XIV был Цезарь Вандом, внебрачный сын Генриха IV, и, таким образом, несмотря на то, что Людовик XIII не был сыном этого славного Короля Генриха IV, каковым он считался, но всё же Людовик XIV был его внуком. Так вследсвтие неверности Марии Медичи на троне Франции находился фактически бастард, не являющийся сыном Короля, но благодаря неверности Анны Австрийской, на трон Франции вернулся истинный внук этого Короля.
Оказывается, что истинным отцом Короля Людовика XIV был вовсе не Цезарь Вандом, о чём не подозревала и сама Анна Австрийская.
Не важно, от кого я узнал эту историю, важно, что она точна.
В октябре 1637 года капитана де Тревиля посетил Цезарь де Вандом, и между ними произошёлследующий разгвор.
Цезарь обратился к де Тревилю с деликатной просьбой. Де Тревиль пообещал оказать какую угодно помощь и когда угодноот себя лично или от своих мушкетёров.
– Мне нужен всео лишь совет, – сказал Цезарь. – По одному деликатному делу. Дело это таково, что поступить в нём опрометчиво может быть весьма опасно. Мне нужен совет умного и при этом деликатного человека. 
– Вы знаете, герцог, я далёк от политики и от интриг, поэтому сам я едва ли могу дать вам дельный совет в вашем деле, – ответил де Тревиль. – Сам я едва ли смогу что-либо посоветовать и поэтому если вопрос деликатный, я желал бы остаться в него непосвящённым. Но я могу рекомендовать вам человека, который смыслит в этих делах куда больше меня. Он друг нашей партии, во всех смыслах, обладает достаточным умом и хитростью, и на его советы, как и на его скромность, вы можете полностью положиться. Даже если вы решите не воспоьлзоваться его советом, во всяком случае, может быть его мнение подскажет вам решение вашей проблемы. И я ручаюсь, что ваша тайна, доверенная его скромности, умрёт вместе с ним.
– Именно такой человек мне нужен! – обрадовался Цезарь. – Назовите мне его имя.
– Шарль д’Артаньян, мой лейтенант, – ответил де Тревиль.
– Я его знаю! – обрадовался Цезарь. – Но я никогда не думал, что он таков, каким вы его описываете.
– Поверьте, он даже лучше, чем я его описал, – успокоил его де Тревиль. 

Цезарь Вандом легко разыскал д’Артаньяна и изложил ему свою просьбу, сославшись на рекомендацию де Тревиля.
– Монсеньор, вы могли бы обратиться, ко мне и без какой бы то ни было рекомендации, – ответил д’Артаньян. –  Ваше имя – лучшая рекомендация. А рекомендация моего капитана превращает вашу просьбу в приказ. Я вас слушаю. Говорите, спрашивайте, требуйте, приказывайте.
– Видите ли, я увяз в таком деле, от которого было бы неловко отказаться, но и идея участия в котором меня отнюдь не воодушевляет, – сообщил Цезарь Вандом. – Ваш капитан уверил меня, не вдаваясь в суть дела, что каким бы ни был вопрос, для его решения не найти человека, лучше вас. Дело состоит в том, что меня пригласила на свидание дама, но у меня имеются основания подозревать, что это – ловушка, подстроенная кардиналом Ришельё и его приспешниками.
– В таком случае держитесь подальше от этой ловушки и от этой дамы, монсеньор, – посоветовал д’Артаньян.
– Невозможно! – возразил Вандом. – Если это не ловушка, и я проигнорирую это приглашение, я навсегда потеряю расположение этой дамы. Дама это довольно влиятельная, и я не хотел бы рассориться с ней.
– Я бы тоже не хотел поссориться с герцогиней де Шеврёз, герцог, – согласился д’Артаньян.
– Но ведь я не называл никаих имён! – удивился Вандом.
– Но вы охарактеризовали эту даму так, что только она отвечает этому описанию, – объяснил лейтенант.
– Однако… – проговорил Вандом. – Де Тревиль был прав, сказав о вашей необыкновенной проницательности! Что ж, тем лучше. По-видимому, вы можете догадаться и о сути вопроса?
– Могу лишь предположить, что эта дама своим письмом приглашает вас на встречу, на которую вы должны явиться один, без оружия, вы должны позволить завязать вам глаза, отвести вас в какое-то тайное место, вам запрещено задавать вопросы, а в ответ обещано нечто… – предположил д’Артаньян. – Ну, в целом понятно, что именно вам обещано.
– Поразительно! – восхитился Цезарь. – Вы угадали почти всё! Кроме того, что меня повезут в тайное место, и что я должен явиться без оружия. Но я, действительно, должен явиться один, без свидетелей, хотя мне назван адрес дома, где меня ждут.
– Тогда это письмо – подделка, – предположил лейтенант. – Оно не от герцогини де Шеврёз. Герцогиня не стала бы тайно нанимать дом ради такой интриги. Слишком дорого для неё. Она, конечно, может позволить себе подные расходы, но она знает счёт деньгам. Куда как дешевле снять квартирку попроще, обставить её соразмерно с обстоятельствами, но для этого необходимо скрыть имя нанимателя. И в этом случае карета и завязанные глаза просто необходимы. Снять анонимно особняк ради единственного свидания может позволить себе только кардинал Ришельё. Это – штучки в его стиле.
– Значит, вы советуете мне игнорировать приглашение? – спросил Вандом. – А если вы всё-таки ошиблись и письмо подлинное?
– Что заставляет вас так думать? – поинтересовался д’Артаньян.
– У нас была предварительная переписка с герцогиней, – пояснил Цезарь. –  Слово за слово, простые комплименты с моей стороны, быть может, излишне преувеличенные, галантные. В своих ответных письмах герцогиня проявила большой энтузиазм. Поначалу мне было неловко идти напопятную холодными сухими фразами. И я зашёл слишком далеко. Теперь уже отказываться от встречи, если за этими письмами, действительно, стоит сама герцогиня, было бы крайне грубо, даже, оскорбительно. Повторяю, я ни в коем случае не хотел бы оскорбить герцогиню отцазом.
– Что ж, тогда рискните и явитесь на это свидание, но велите вашим людям быть поблизости и в случае, если вы подадите какой-то знак, быстро прийти вам на выручку, – посоветовал д’Артаньян.
– Но если это ловушка, и нас застанут вдвоём, какой позор для нас с герцогиней?! – спросил Вандом.
– Если это ловушка, тогда герцогини там не будет, – ответил д’Артаньян.
– Ну даже если меня застанут в этом глупом деле! – продолжал Вандом. – Подумайте! Я женатый человек, у меня трое детей. Моему младшему сыну двадцать один год! Кроме того, я уже давно не предпринимал подобных похождений даже и вполне невинных! В мои-то сорок три года! Зачем мне это всё?
– Монсеньор, вы не хотите отправиться на это свидание, а также не хотите проигнорировать это приглашение, что же остаётся? – подытожил лейтенант. – Есть лишь один способ решения этой проблемы. Отправить на это свидание кого-то другого вместо себя. Ваша предполагаемая пассия будет в маске, почему бы и вам тоже не надеть маску? Свидание будет проходить в полной темноте, так чего вы опасаетесь? Отправьте на свдиание кого-то из своих людей, и дело в шляпе!
– Великолепная идея! –  обрадовался Цезарь. – В самом деле! Я ничем не рискую. Если это ловушка, я в неё не попаду, а если дело серьёзное, подмена не будет обнаружена, и я не буду опозорен, и не поссорюсь с герцогиней.
– Если ваш земеститель изрядно себя проявит, у вас появится шанс на второе свидание и на последующие встречи в том же духе, – добавил д’Артаньян.
– Меня это не привлекает, я хотел бы сохранить с герцогиней дружбу и деловое партнёрство, – возразил Цезарь.
– Вы верите в дружбу между мужчиной и женщиной, монсеньор? – удивился д’Артаньян. –  Между женатым мужчиной и замужней женщиной? Если таковая имеется, она всегда замешана на чём-то ещё. И вы понимаете, о чём я говорю.
– Она может поддерживаться приятными воспоминаниями, – предположил Цезарь.
– В этом случае отправьте на свидание кого-нибудь достаточно ретивого, чтобы воспоминания были вполне сладостными, – предложил лейтенант.
– Мне не приходит на ум ни один из моих людей, способный выполнить это поручение, – засомневался Цезарь. – В особенности, я не могу поручиться за скромность такого исполнителя. За его молчание. Быть заложником скромности одного из своих вассалов – это мне не улыбается.
– Тогда воспользуйтесь для этого кем-то из своих друзей, – предложил д’Артаньян.
– Друзья? – воскликнул Вандом. – У меня? Вы шутите! Я слишком заметная персона, чтобы иметь верных друзей. Всё моё окружение состоит из людей, которые дружат с моим титулом и положением, а не со мной! Нет, я решительно никому не могу довериться в этом деле! Кроме… Кроме, может быть, вас, господин д’Артаньян?
Д’Артаньян решительно отказался от этого предложения, но Вандом наседал и соблазнял его разными формами своей благодарности. Д’Артаньян не прельстился ни на деньги, ни на ходатайство о повышении его по службе, ни на обещания каких-то иных благ, но в конце концов, ему стало жаль этого расстроенного герцога, неспособного уладить свои романтические увлечения без помощника, и, кроме того, он рассудил, что иметь в друзьях сына великого Генриха IV совсем не плохо и может оказаться полезным. Он согласился.
Явившись на свидание под видом Цезаря Вандома к якобы герцогине де Шеврёз, вместо которой он имел честь обнять саму Королеву Анну, он довольно быстро распознал подмену. Но к тому времени, когда он это осознал, он уже успел доказать таинственной незнакомке свою мужественность, гасконский темперамент и пылкий романтизм, так что отступать уже было некуда. Разумеется, он не посмел признаться, что не он – не тот, кем его считает его таинственная дама. Это его не заботило, ибо он совершенно правильно рассудил, что та, кто обманывает, не в праве обижаться на встречный обман. Это таинственное свидание произошло чуть менее, чем за девять месяцев до появления на свет Луи-Дьёдонне, Дофина Франции.
На следующий день после этого приключения д’Артаньян, как и обещал, встретился с герцогом Цезарем Вандомом, чтобы дать ему отчёт о ночной встрече с таинственной незнакомкой. Он заверил герцога, что дама была никто иной, как именно герцогиня де Шеврёз. Также он убедил его, что дама не распознала подмены, что разговаривали они мало и исключительно шопотом, что в комнате было совершенно темно, так как окна были, по-видимому, закрыты ставнями и задёрнуты двумя слоями плотных штор. Вандом явно был несколько огорчён тем, что это приключение выпало не ему, а дАртаньяну, но, впрочем, он утешился тем, что ведь он не мог заранее знать, что это не ловушка Ришельё, и, следовательно, он поступил правильно. Для себя Цезарь подумал, что неплохо будет как-нибудь напомнить герцогине об этом эпизоде и намекнуть ей, что он разгадал её инкогнито, и что можно бы повторить свидание, однако, вслух он этого не сказал.