Память, текущая сквозь время

Вы называете  меня — Река. Моё русло, как шрам на теле этой земли, оставленный когтем древнего ледника, и по этому шраму течёт её кровь, это я.

Я видела, как первые люди приходили к моим берегам, их лица отражались в моих водах рядом с облаками. Я поила их, кормила, была их дорогой и колыбелью.

Когда приходили чужие, они несли с собой муть и грязь. Их якоря разрывали моё дно, а вёсла били по воде зло и торопливо. Их корабли были уродливыми шрамами на моей глади.

Они не просили, они брали... Они хотели повернуть меня вспять, запереть в гранитные тиски, заставить служить себе. Как можно не понимать, что реку нельзя покорить? С ней можно лишь жить в согласии...

И тогда я начинала бороться, я становилась мутной и непредсказуемой. Я поднимала со дна вековые коряги, превращая их в подводные копья, что вспарывали днища чужих лодок.

Мои тихие омуты становились безмолвными могилами для самых дерзких, я заводила их в непроходимые топи. Иои туманы, густые, как молоко, лишали их разума и направления.

Я видела, как мои люди отвечали врагу. Их ярость была подобна моему весеннему половодью — сперва незаметное таяние снегов в дальних лесах, а затем неудержимый, сокрушительный поток, что сносит все преграды.

Моё течение уносило звук их вёсел. Я прятала ночью их лодки в камышах, отражение луны в моих водах слепило вражеских часовых. 

Каждый павший в бою за эту землю и омытый моей водой воин не умирал, он становился частью меня. Его воля становилась силой моего потока. Его кровь растворялась в моём течении. Его последний вздох становился утренним туманом над моей поверхностью. Я несла их память в себе, и эта память делала меня сильнее, яростнее на перекатах.

И когда враг был изгнан, я снова становилась спокойной и светлой. Омывая берега, я залечивала раны земли.

В моих зеркальных водах снова отражались мирные облака и лица детей моих людей.

Ибо я не просто вода, я вечное движение, я память, которая течёт сквозь время.

Я душа этой земли, которую невозможно заковать в цепи.