Модернизация Ил-76 в гараже

Подготовка к вылету на зажатое льдами арктическое судно кипела круглые сутки. Задачу усложняла та самая магнитная аномалия «Черного омута» — зоны, где приборы сходили с ума, а электроника выгорала. Обычный Ил-76 в таких условиях превратился бы в неуправляемую многотонную махину.
В авиационном гараже Марины Беленькой закипела уникальная инженерная мысль. Слесарь КИПиА Владимир Михайлович Пиняев и слесарь Мирон Олегович Токарев забаррикадировались в кабине самолета.
• Пиняев полностью перебрал «нервную систему» Ила. Он вручную экранировал километры проводки медной оплеткой и поместил блоки управления навигацией в самодельные свинцовые кожухи.
• Мирон Токарев в это время модернизировал механику. Из титановых трубок, которые загадочно торчали из его верстака, он сварил дублирующую систему тяг. Если бы электроника полностью отказала, управлять Ил-76 пришлось бы чистой мускульной силой пилотов — и механика Мирона давала им этот шанс.
Старый техник Василий Васильевич, проходя мимо с масленкой, только одобрительно крякал, глядя на эту работу.

Полет к «Черному омуту» и полярные аномалии

Когда Ил-76 под управлением Марины Беленькой вошел в зону аномалии, небо над Арктикой поменяло цвет. Вместо белой мглы бурана команду встретило зловещее фиолетовое свечение.
— Началось! — крикнула Анжела Власенко, следя за показателями двигателей.
Стрелки приборов КИПиА задергались и завертелись волчком. Экран радиолокатора залило сплошными помехами, а автопилот с сухим щелчком отключился. Самолет швырнуло вниз — он попал в зону разреженного воздуха, вызванную магнитным вихрем. На приборной панели замигали аварийные лампы. Модернизированная Пиняевым защита держалась из последних сил, но ориентироваться по приборам стало абсолютно невозможно. Вокруг стояла глухая стена полярного бурана и тумана. Они летели вслепую.

Народная смекалка Смекайло: Посадка вслепую

Дрейфующая льдина была совсем близко, но как рассчитать высоту и точку касания, если электронные высотомеры отключились, а за стеклом — сплошное молоко?
Здесь в дело вступил великий ум бортинженера Смекайло-де-Цопфи. Его народная смекалка сработала молниеносно. Из своего походного рюкзака, где рядом с чертежами новых двигателей лежала связка сушеной подмосковной воблы, Смекайло достал... обычный рыболовный эхолот на длинном прочном тросе и тяжелую свинцовую деталь, которую он стащил с верстака Токарева.
— Мариша! Анжела! — гаркнул Смекайло. — Будем мерить высоту по-морскому! Мирон, открывай нижний технический люк!
Смекайло намертво привязал свинец к концу троса и выбросил его в люк. Зная точную длину размотанного троса и закрепив на нем самодельный датчик натяжения, подключенный напрямую к сигнальной лампочке, Смекайло создал механический сигнализатор высоты.
— Как только груз зацепит лед, лампочка моргнет! Это будет ровно 15 метров до земли! — скомандовал бортинженер.
Марина Беленькая крепко сжала штурвал, удерживая самолет на титановых тягах Токарева. Анжела Власенко ювелирно работала секторами газа, удерживая обороты падающих из-за аномалии двигателей.
Все замерли. Вдруг в полумраке кабины ярко вспыхнула красная лампочка Смекайло.
— Контакт со льдом! 15 метров! — крикнул Пиняев.
Марина Беленькая мгновенно потянула штурвал на себя, гася скорость, и перевела самолет в идеальное планирование. Через секунду шасси Ил-76 с грохотом коснулись обледенелой дрейфующей льдины. Самолет пробежал по полосе, подняв тучу снежной пыли, и замер в каких-то ста метрах от зажатого льдами судна.
Ученые-метеорологи были спасены. А многотонный спасательный агрегат уже через час гудел, согревая станцию. Вечером прямо в кают-компании судна команда Марины снова праздновала — на этот раз арктической ухой и фирменными припасами от Ангелины Мельник.