Рюриковичи 10

Стефан Баторий  в своём шатре, метался аки тигр в клетке. Он пребывал в состоянии крайнего раздражения. Налил было себе вина, но пить не стал. Не до того. Непосильное бремя давило на его плечи. Неудачи следовали одна за другой. Посланные под Печоры Фаренсбек с его немецкой конницей и Гутлер миссию по захвату монастыря, чтобы раздобыть там хоть какой провиант, провалили. Ротмистры Деницкий и Леницкий, отправленные прогнать русские отряды, чтобы пресечь вредительство по отношению к  фуражирам, исчезли где-то в дремучих псковских лесах.
Нет бойцов, нет денег.
Казановский, молодой Миколай  Зебжидовский, Оржельский, Ян Иордан – представитель влиятельного польского  магнатского рода,   князь черкесский  Темрюк Шимкович, командующий «пятигорской хоругвью» и другие собрались ночью у Садницкого, где   высказывали недовольство. Если они уйдут со своими людьми,  это будет ощутимая потеря.
Литовские паны и вовсе заявили, что долее выдержать не могут. Имели наглость напомнить про зимний поход на Улу, в котором потеряли пятьсот человек, а восемь тысяч разбежались от холода. Упрямо твердили, что с русскими надо воевать летом, а зимой сидеть дома.
Если бы он мог, то велел бы с тех, кто сеет смуту, содрать рубашки и хлестать по спинам, а затем выгнать из лагеря! Но вынужден терпеть и сносить от польского отребья.
Остальные не ропщут лишь потому, что о собственной выгоде пекутся. Пан Лещинский заискивает перед ним и хлопочет, чтобы его отцу дали воеводства Сандомирское и Мальборкское.
Вороньё! Готовы растащить королевство на куски, лишь бы кусок  пожирней урвать.
Баторий даже позавидовал русском царю. Тот сумел приструнить самых ненасытных.
И ещё просто не везло. В самом начале осады группа псковичей попыталась завязать сношения с лагерем короля, чтобы сдать город. Заговор был раскрыт, а его участников публично казнили —  предателей зашили в мешки и утопили в реке Великой.  Сыскная служба Шуйского действовала в городе успешно. Ему бы такую.
Король хмуро глянул на вошедшего Замойского, который доложил об очередной вылазке русских. А ещё о том, что казак Железо, литвин, тот, что со своим отрядом расположился в двадцати милях от Пскова и в восьми милях от Новгорода, поймал несколько  гонцов, которые были спущены со стен Пскова на верёвке и миновали аванпосты Ландскоронского и Мнишека.  В письмах к царю, отобранных у них, сказано, что всего в Пскове вдоволь.
- Коли это правда, то надежда взять псковичан измором провалилась, – сделал неутешительный вывод Замойский. – Или они пишут неправду.
- Воеводы хорошо подготовились к осаде Пскова, свезли туда провизию, местных жителей с их припасами и живностью, – возразил Баторий. - Вначале мы добывали пропитание и фураж, углубляясь от Пскова на двадцать миль. Нынче уже на тридцать, и всё равно нам не хватает. Дошло до того, когда венгры сделали брешь в стене, поляки хлынули туда и, увидев там мешки с солью, забыли обо всём. Вместо того, чтобы сражаться, польские шляхтичи стали хватать мешки и тащить к себе, потому что вынуждены  обходиться без неё и едят не солёную пищу.
Кто-то предупредил русских о нехватке у нас соли, и те выставили приманку, чтобы вылазка в очередной раз захлебнулась.
- Почему же пан Иордан, который  управляет соляными приисками в Величке и Бохне, приносящие  колоссальный доход королевской казне, шедший в том числе на финансирование наших военных походов  против Ивана Грозного, не позаботился о соли для наших воинов? – спросил Замойский и пожалел, что задал этот болезненный вопрос.
- Это  ты у меня спрашиваешь! – рявкнул на него король и так ударил по столу, что кубок с его любимым крепким вином покатился по столу, оставляя на нём красную дорожку.
"Как срубленная голова на снегу, оставляющая за собой кровавый след", - подумалось вдруг королю, и плохое предчувствие на миг охватило его.
- Многие из наших фуражистов гибнут, - продолжил доклад гетман. - Только за одну неделю мы потеряли несколько сотен.  Вчера, в четырнадцати милях от лагеря, захвачены девятнадцать коней, десять служителей и коморный, пан Шапоровский угодил в плен.   У Редера, силезца, русские захватили воз с имуществом и несколько коней, которых он отправлял в Ригу.
-Так ему и надо! – желчно заявил Баторий, – хотел вначале переправить свои ценности, а затем налегке сбежать.
- Ещё одну весть принёс я тебе, государь, – тяжко вздохнул Замойский.
- Говори, но коли весть плохая, посажу тебя на кол, – пообещал Баторий.

Видя, как тот побледнел, криво усмехнулся: – Да шучу, я. У меня не настолько много верных людей осталось, чтобы я ими разбрасывался.
- К прискорбию своему сообщаю, что казаки (как низовые запорожские, так и реестровые, целыми отрядами самовольно покидали лагерь, забирая с собой добычу, что  успели награбить, и уходят на юг. Говорят, что нас было три тысячи, когда подошли к Пскову, а ноне и двух с половиной не осталось. Не хотим больше погибать под стенами неприступной русской крепости. Жалованье нам перестали платить, а за бесплатно сами торчите здесь.
- Так заплати, чтобы удержать этих псов.
- Увы, мой король! Казна Речи Посполитой опустела. Денег в долг нам больше никто не даёт. Боюсь и поляки за ними потянутся. Уже устраивают сходки, где зреет недовольство.
- Тогда поступим так. Надо намекнуть, что город Тизев, в Пруссии, я передам Миколаю Зебржидовскому. Заткнём тем самым самого горластого. Остальные шляхтичи теперь, прежде чем бежать, призадумаются – может и  им что перепадёт, если останутся до конца? Но это ещё не всё. Ты  пустишь слух, чтобы задержать людей, когда я уеду, что  пойдёшь к Порхову, возьмёшь город, и в его окрестностях расположишь войско так, чтобы загородить Новгородскую дорогу. И тогда в Псков не пройдут ни люди, ни продовольствие.  Ведь многие верят, что в Пскове голодают. Я и сам попался на это, когда поверил, что Псков долго не протянет, возьмём его измором. Как дурак верил тем перебежчикам оттуда, что горожане мрут, словно мухи оголодавши. Нас обвели вокруг пальца, чтобы мы терпели голод, холод, болезни,  а ещё грызлись между собой. Срочно нужно заключать мирный договор с царём и ехать в Варшаву, собирать сейм. На тебя полагаюсь, друг мой. Обещай уплату жалованья, вакансии, свободные имения, но удержи тех, кто останется с тобой. От этого зависит успех переговоров в царём. Будем уповать на то, что в Москве не знают всего, что происходит здесь.

Никто  не обратил внимание на мальчика-подростка с обритой по-венгерски головой, который слонялся по лагерю. В составе  войска находились  подростки. Таких в войске Батория было немало. В те времена дворянских сыновей отправляли на войну в раннем возрасте для обучения военному делу. Они служили оруженосцами и пажами. Потом мальчик так же незаметно ушёл, как и появился, унося с собой зашифрованное послание от  Василия, верного человека царевича Дмитрия.