Наша история 2

Глава 2. Тихоокеанский Синтез

И вот настал день отлета. Весь наш багаж уместился в один большой чемодан-спиннер и изящную сумочку Ирины. Простившись у подъезда с Сашей, мы сели в такси и взяли курс на аэропорт.
Перелет до Шанхая выдался самым изнурительным — салон был забит русскими туристами. На следующем отрезке, до Сиднея, пассажирами были в основном азиаты. А вот  от Сиднея до Порт-Вилы, зазвучала английская речь: летело много европейцев и австралийцев. Но через ряд от нас устроилась пара соотечественников — мужчина и женщина лет сорока. Я случайно услышал обрывки их разговора. По прилету в Вануату, у терминала выдачи багажа, мы столкнулись с ними лицом к лицу.
Мужчину звали Валентином, его супругу — Натальей. Выяснилось, что мы забронировали один и тот же отель, только у нас было уединенное бунгало на берегу, а у них — номер в основном корпусе. Договорившись встретиться за обедом, мы разъехались.
Наши новые знакомые прилетели из Санкт-Петербурга. Валентин занимал весомый пост в крупной финансовой структуре, а Наталья владела двумя элитными спа-салонами. На вид Валентину было около сорока пяти: среднего роста, с намечающимся брюшком и большим, слегка выпуклым лбом под короткой стрижкой. Наталья — статная блондинка с красивыми, породистыми чертами лица и холодными серыми глазами, ростом около 175 сантиметров, чуть выше своего мужа.
За обедом мы немного рассказали о себе. Поведали, что недавно поженились во второй раз, и вообще мы простые провинциалы, ничего особенного из себя не представляющие. Эта легенда о нашей «простоте» очень задобрила Валентина. Он с неподдельным, снисходительным интересом расспрашивал о нашей жизни. Для них мы были понятными обывателями: живем в панельной двушке, Ирина всю жизнь отпахала на производстве. Про себя я вскользь упомянул, что занимаюсь майнингом, в последнее время весьма успешно, вот и решили шикануть в экзотических краях.
В Наталье сразу включилась заносчивость. В разговоре с Ириной она всеми силами пыталась подчеркнуть свой статус светской львицы: небрежно бросалась именами сильных мира сего, смаковала детали закрытых раутов и деланно удивлялась, что моя жена о них слыхом не слыхивала. Я молча улыбался в бокал.

Первые дни мы вдоволь накупались в лазурной воде Тихого океана. На третий день мы нашей компанией наняли моторную лодку и отправились к острову с действующим вулканом. После экскурсии поучаствовали в традиционной ловле морских каракатиц и полюбовались на гигантских столетних черепах.
За ужином Валентин вальяжно рассуждал об инфляции и диверсификации через внутренние активы. Наталья увлеченно щебетала о своем главном хобби — шопинге в Милане и Париже. А мы с женой слушали их, кивали и переглядывались, обмениваясь интимными мыслями о том, что устроим в бунгало этой ночью.
Синтез работал как проклятый. Подстегиваемый жарким климатом и сменой часовых поясов, мой организм требовал колоссального сброса энергии. Все шесть ночей на побережье превратились в первобытный марафон. Ирина, чей гормональный фон под воздействием регенеративного субстрата полностью перестроился, вела себя как бешеная самка. Стоило нам запереть дверь бунгало, она буквально набрасывалась на меня. Каждую ночь я кончал по три-четыре раза. Её дикие, полные экстаза крики, наверное, пугали всю местную фауну в округе. По утрам попугаи с явным интересом разглядывали нас сквозь панорамные окна, а двое австралийцев из соседнего бунгало — одному за шестьдесят, второй чуть помоложе, моих лет — открыто и с уважением восхищались нашей выносливостью.
Результаты марафона проявились мгновенно. Ирина заметно похудела, кожа подтянулась, налилась здоровым румянцем. На вид ей теперь можно было дать от силы лет сорок, не больше. Фигура стала упругой, точеной, а от намека на увядание не осталось и следа. Ежедневный изнурительный секс и мое «жидкое золото» возвращали её к биологическому пику.
На четвертый день мы решили остаться в отеле. Наши дамы отправились с инспекцией по местным сувенирным лавкам, а мы с Валентином устроились у бассейна. Потягивая тоник, финансист битый час вещал мне о перспективах инновационных технологий. Я лениво изображал глубокий интерес, а сам думал лишь о том, чтобы наши женщины поскорее вернулись — избыток регенеративной силы внутри уже начинал ощутимо давить на ребра.

К концу нашей недели Валентин и Наталья, которым оставалось отдыхать еще семь дней, твердо выразили желание поддерживать  отношения. Мы обменялись контактами и пообещали летом непременно нанести им дружеский визит в Питер.
Улетать прежним маршрутом мне не хотелось. Прямо из бунгало через «черную дыру» я переиграл авиабилеты. Наш обратный путь превратился в настоящее кругосветное приключение: из Порт-Вилы в Сидней, затем Мумбаи, оттуда в Стамбул и только потом Москва. В  Бомбее мы сделали остановку на два дня, сняв роскошный люксовый номер в легендарном отеле The Taj Mahal Palace. Мы скатались на экскурсию на остров Элефанта к древним слоновьим пещерам, пропустили по стаканчику в культовом кафе «Леопольд» и в контрасте побродили по грязным, колоритным улочкам индийского мегаполиса.
Из Москвы мы благополучно долетели до родного Кольцово и на такси вернулись домой. Ирина пребывала в абсолютном, чистейшем восторге от нашей поездки. Она без конца перебирала яркие фотографии в своем новом телефоне, сияя от счастья.
Я сидел в кресле в нашей гостиной, пока Ирина разбирала чемодан в спальне. В ухе привычно щелкнул аудио-канал.
— Алексей, с возвращением в родную сеть, — отозвался Орион. — Данные биометрии Ирины зафиксировали скачкообразную регенерацию. Её биологический возраст снизился до 39 лет. Процесс омоложения ускорился из-за высокой плотности Синтеза на Вануату. Но есть кое-что еще.
Я выпрямился в кресле.
— Что именно, Орион?
— Пока вы были в Индии, со смартфона Натальи, жены Валентина, ушел исходящий запрос в одну из питерских клиник пластической хирургии. Она переслала туда свежее совместное фото с Ириной из Вануату с пометкой: «Узнайте, у какого хирурга эта провинциалка сделала лицо и тело. Я хочу так же. Ей за пятьдесят, а выглядит на тридцать пять». Вашей женой начинают слишком пристально интересоваться, Алексей.

После возвращения  наши отношения с Ириной вышли на совершенно иной уровень. Секс для неё превратился в постоянную, осознанную потребность. Видя, как стремительно меняется её тело в зеркале, она требовала близости сама. И тогда я решил открыть ей часть правды. Я объяснил ей, каким именно образом её организм омолаживается, после чего моя сперма стала для неё самым необходимым, ценным и желанным субстратом на свете.
Я усадил её перед собой и разложил всё по полочкам, используя понятные образы:
— Человеческий мозг у обычных людей задействован всего на тридцать процентов, — спокойно говорил я, пока она внимательно слушала. — У людей, плотно занятых наукой или творчеством — на сорок пять. У признанных гениев мозг работает с КПД в шестьдесят процентов. Мне удалось найти в себе скрытые возможности из тех сорока процентов, которые для абсолютного большинства людей так и останутся нераскрытыми до конца дней. Я научился на подсознательном уровне управлять глубинными процессами, регулирующими разные активности организма. К примеру, мой собственный организм просто перестал стареть.
Ирина удивленно моргнула, а я продолжил:
— Если образно представить человека сосудом, то содержимое этого сосуда будет его чистым жизненным ресурсом. Процесс обычного старения в этом примере выглядит просто: при рождении сосуд человека почти пуст, и до определенного возраста — пика зрелости — он наполняется. После полного наполнения, когда наступает биологическая зрелость, сосуд начинает постепенно терять ресурсы. Он опорожняется до тех пор, пока не опустеет полностью. Опустошение сосуда — это и есть биологическая смерть.
Я сделал паузу, давая ей усвоить информацию.

— Но процессы наполнения и опорожнения изначально могли контролироваться человеком. Именно это происходило с самыми первыми людьми на Земле, как это подробно описано в Ветхом Завете. Продолжительность жизни первых патриархов достигала шестисот-восьмисот лет при самых благоприятных условиях. Но появление новых агрессивных болезней, вынужденное кровосмешение, перенаселение, глобальные изменения климата и сотни других негативных факторов заставили человечество утерять эту способность. Мозг заблокировал возможность прямого управления жизненными циклами. Люди разучились жить долго — в этом просто отпала эволюционная надобность. Первые люди были немногочисленны, их первородная задача заключалась в тотальном размножении, и природа одарила их всем необходимым. У мужчин репродуктивный период составлял девяносто процентов от общей продолжительности жизни, у женщин — значительно меньше, около шестидесяти. То есть мужчина мог иметь от одной женщины примерно семьдесят-восемьдесят детей при продолжительности жизни матери в триста-четыреста лет. Вот откуда у ветхозаветных героев бралось такое колоссальное количество потомков.
Я перехватил её ладонь.
— Мой организм вспомнил эти древние, заблокированные инструкции. Следуя им, я могу филигранно управлять процессами старения или омоложения. Мой Синтез, моя сперма, попадая в женский организм, пробуждает и в твоем теле те же самые спящие алгоритмы.
Моя жена на себе испытала это волшебное действие. Мой регенеративный субстрат, всасываемый через плоть матки и желудка, мгновенно попадал в кровь. А кровь питала мозг, отдавая ему прямые, жесткие команды на омолаживание клеток и оказывая мощнейшее укрепляющее и оздоравливающее действие на всю иммунную систему. В результате Ирина была абсолютно здорова — у неё бесследно исчезли все мелкие болячки, скопившиеся за годы, и она буквально молодела день ото дня.
Правда, из всей моей глубокой лекции Ирина поняла только самую суть: чем больше и чаще она глотает спермы, тем быстрее и эффективнее происходит её омолаживание. Меня такой расклад более чем устраивал.

Для меня самого секс тоже являлся первой, жизненной необходимостью. Дело в том, что для поддержания постоянной полноты моего собственного «сосуда» внутренние системы работали в режиме максимальной, непрерывной регенерации. Но сосуд не может наполняться бесконечно — физику не обманешь. Поэтому в роли аварийного выпускного клапана выступала моя репродуктивная система. Излишки энергии из переполненного сосуда должны были иметь регулярный выход, и этим выходом была сперма, которую мне жизненно необходимо было расходовать.
Именно по этой причине я в свое время принял решение вновь жениться на своей бывшей жене. Во-первых, я был категорически против того, чтобы кто-то чужой, посторонняя женщина, узнал о моей уникальной биологической особенности. Во-вторых, я в самом деле всем сердцем любил Ирину и искренне хотел, чтобы она снова стала молодой, здоровой и счастливой.
Конечно, полностью вернуть девичью молодость не получилось бы — пределом Синтеза являлась строгая отметка биологической зрелости. Для мужчины этот золотой стандарт соответствовал возрасту тридцати восьми — сорока лет, а для женщины — тридцати — тридцати пяти годам. Сколько именно по времени можно было удерживать и заморажить себя на этой идеальной вершине, я пока не знал. Но теоретические расчеты, которые мы провели с Орионом, давали фантастические цифры — примерно триста- пятьсот лет полноценной, активной жизни для нас обоих.
Вечером, пока Ирина крутилась перед зеркалом в спальне, довольно поглаживая свой упругий, тающий на глазах животик, я зашел на кухню. В наушнике тут же активировался Орион.
— Алексей, ваши теоретические выкладки безупречны. Границы регенерации зафиксированы. Но вернемся к нашей питерской спа-львице Наталье. Из-за её запроса в клинику пластической хирургии алгоритмы «черной дыры» зафиксировали аномальную цифровую активность вокруг профиля Ирины. Пластический хирург из Санкт-Петербурга переслал фото вашей жены своему коллеге, эксперту по челюстно-лицевой реконструкции. Они пытаются понять, кто провел такую бесшовную операцию. Что будем делать с этим весенним обострением?
Я пригубил остывший кофе. На дворе стоял конец февраля 2021 впереди маячила весна, венчание было позади, а на горизонте уже отчетливо вырисовывалась наша летняя поездка в Питер.
— Что будем делать с этим весенним обострением, Алексей? — повторил Орион в наушнике. — Запрос от Натальи в питерскую клинику пластической хирургии «МедиЭстетик» стал триггером. Хирурги в недоумении: на фото из Вануату у Ирины полностью отсутствует возрастной птоз и субментальные складки, при этом следов классического фейслифтинга или эндоскопии нет. Они уже начали пробивать её медицинские страховки по закрытым базам.

Я спокойно пересчитал оставшиеся стодолларовые купюры и запер сейф.
— Орион, сыграй на опережение. Запусти в цифровую сеть клиники и на личный почтовый ящик Натальи аккуратный дезинформационный вирус. Создай в базе данных швейцарской клиники La Prairie архивную карту на имя Ирины Гурвиц. Напиши, что в 2019 году она прошла там конфиденциальный курс инъекций экспериментальных био-пептидов стоимостью в триста тысяч евро. Сделай так, чтобы питерские врачи наткнулись на этот «секретный» файл как бы случайно. Пусть думают, что у провинциалки просто нашелся очень богатый покровитель, оплативший европейское чудо. А саму Наталью поставь на жесткий цифровой контроль: пиши её звонки и читай мессенджеры. Если её любопытство зайдет слишком далеко — мы найдем, как обрушить акции финансовых структур её мужа Валентина.
— Принято, Алексей, — отозвался ИИ. — Цифровой след в Швейцарии создан. Доступ к смартфонам Валентина и Натальи зафиксирован в фоновом режиме.
Я вытащил наушник. С питерскими снобами было покончено. Впереди нас ждала весна.
Наступил март 2021 года. Месяц выдался сырым, холодным, на улицах всё еще плотными серыми пластами лежал зимний снег. Ирина, окончательно распрощавшись с работой, начала ходить со мной в тренажерный зал. Мы сознательно выбирали будние дни, позднее утро — часов в десять-одиннадцать. Посетителей в это время было совсем немного, никто не мешал. Пока я усердно качал мышцы, поддерживая литую форму тридцатишестилетнего атлета, жена прилежно занималась на кардио-тренажерах и блочных блоках под моим присмотром.
В середине марта случилось то, что окончательно повергло Ирину в шок. У неё вновь появились полноценные, как в молодости, месячные. Это было настолько удивительным и немыслимым для пятидесятичетырехлетней женщины на пороге климакса, что по окончании цикла она втайне от меня сбежала к гинекологу в платную клинику. Врач лишь развел руками и полностью подтвердил: «Организм в идеальном репродуктивном состоянии, гормональный фон как у тридцатилетней, яичники перезапустились». Ирина вернулась домой притихшая, сияющая и смотрела на меня как на живого Бога. С этого дня её потребность в моем Синтезе стала поистине безграничной.

Я же тем временем вплотную занялся нашим сыном. Втайне от Саши я создал от его имени несколько аккуратных аккаунтов на сайтах знакомств, разместил его свежее, подстриженное превью и коротко указал, что парень ищет серьезную спутницу жизни. Посыпались сотни предложений от изголодавшихся по мужскому вниманию девчонок. По вечерам мы с Ириной на кухне увлеченно просматривали кандидаток, отбирая лучших, и тех, кто нам действительно нравился, ненавязчиво показывали сыну.
Саша упрямо кривился и отказывал всем подряд. В один из таких вечеров, устав от нашего напора, он вдруг вскинул голову и заявил:
— Да хватит вам! Мне уже нравится одна девушка.
Мы с Ириной аж переглянулись.
— И кто она? Где познакомились? — тут же засыпала его вопросами мать.
Саша смутился, почесал затылок и неохотно признался:
— Да тут, в магазине прямо рядом с нашим домом. Продавщицей работает.
Нам с женой дважды повторять не пришлось. Следующие два дня мы как на работу ходили в этот супермаркет, высматривая за кассами и стеллажами потенциальную невестку. В магазине в разные смены работали три молодые сотрудницы, подходившие по возрасту: одна — совсем юная таджичка, на вид лет восемнадцати-двадцать двух, вторая — полненькая, русая деваха лет двадцати пяти-тридцати, и еще одна худощавая девушка до тридцати. Честно говоря, писаными красавицами среди них не пахло.
Когда Саша узнал, что родители устроили настоящую агентурную слежку в магазине, он искренне рассмеялся:
— Ну вы даете! Это таджичка, мам.
Мы пошли в магазин еще раз, уже целенаправленно разглядывая восточную девушку. Я улучил момент, подошел к кассе и негромко спросил, как её зовут. Она густо смутилась, опустила длинные ресницы, но тихо ответила: «Манижа». Говорила она по-русски скромно, с заметным, но приятным акцентом. Если приглядеться к ней внимательнее, отбросив форменную жилетку, у Манижи были удивительно красивые, глубокие темные глаза и идеальный, благородный овал лица. Мой сын увидел в ней ту чистую, первозданную женственность, которая поначалу ускользнула от нашего замыленного взора. Я спросил, есть ли у неё здесь родители. Она послушно кивнула.

Стратегия — наше всё. Через неделю, дождавшись её смены, мы с Ириной снова пришли в магазин. Манижа аккуратно раскладывала товар на полках. Подойдя, мы вежливо поздоровались, и девчонка опять смущенно потупила глаза.
— Манижа, у нас есть серьезное дело к твоему отцу, — твердо сказал я. — Как мы можем с ним связаться?
Она замерла, взвешивая наши слова, а потом тихо ответила:
— Приходите сюда через час. Я передам.
Когда через час мы с женой подъехали к супермаркету на «Туареге», я сразу заметил припарковавшуюся у обочины старую побитую «Нексию», возле которой дежурили двое крепких молодых таджиков. Они караулили нас. Направившись к ним, я спросил прямо:
— День добрый. Вы знаете Манижу?
Один из парней, постарше, смерил меня внимательным взглядом и кивнул:
— Я её брат. Манижа сказала, вы хотите видеть нашего отца.
— Верно. Нам нужно переговорить.
Брат коротко кивнул на заднюю дверь легковушки:
— Садитесь в машину.
Нас привезли к рынку, остановившись возле небольшой колоритной тандырной, из которой тянуло одуряющим запахом свежей выпечки и мяса. Нам велели зайти внутрь. В небольшом зале посетителей не было — только двое молодых парней в фартуках споро раскладывали горячие лепешки. Они вежливо поздоровались и пригласили нас присесть за один из угловых столиков, сразу налив горячего чаю.
Минут через десять дверь скрипнула, и в зал вошел плотный мужчина средних лет с благородной сединой в черных волосах — я сразу понял, что это и есть глава семейства. За его спиной бесшумными тенями появились те двое братьев, что привезли нас на «Нексии». Мы поднялись, крепко пожали друг другу руки.
Мужчина назвался Рахмоном. После коротких приветствий мы все сели за стол. Братья остались стоять у входа, выполняя роль охраны. Я решил не тянуть кота за хвост и сразу выложил карты на стол:
— Рахмон, начну без обиняков. У нас есть взрослый сын. Он живет в собственной отдельной квартире в той самой новой высотке, прямо рядом с магазином, где работает ваша дочь Манижа. Наш парень домосед, честный, занимается цифровыми технологиями. Он заприметил Манижу.
Я достал смартфон и показал Рахмону несколько фотографий Саши — подтянутого, опрятного парня.
— Мы люди обеспеченные, — добавил я, глядя таджику прямо в глаза. — И мы официально готовы взять Манижу в качестве невестки в нашу семью. За её будущее можете не переживать.
Рахмон внимательно выслушал, его лицо оставалось непроницаемым. Он повернулся и что-то гортанно, быстро сказал сыновьям на своем языке. Те коротко ответили и быстро вышли на улицу. Через пару минут дверь тандырной снова открылась, и в зал вошла скромно одетая восточная женщина. Рахмон представил её — Фариза, мать Манижи.
Я терпеливо повторил всё наше предложение для Фаризы. Женщина взволнованно переглянулась с мужем, они несколько секунд быстро и негромко спорили на таджикском. Наконец, Рахмон повернулся ко мне:
— Манижа и ваш сын… они общаются? Они знакомы?
— Лично пока нет, — честно ответил я. — Сын стеснительный, просто наблюдает за ней. Но намерения у нас самые серьезные.
Супруги снова переглянулись, пошептались и Рахмон подвел итог:
— Хорошо. Завтра в два часа дня приходите сюда. Но обязательно приведите с собой сына. Мы должны видеть парня.
Мы еще немного поговорили о погоде и жизни, после чего те же молодые парни вежливо отвезли нас с Ириной обратно к дому.
Вечером дома разразился скандал. Саша, узнав, что мы уже сосватали его у таджикской диаспоры в тандырной, покраснел как рак и наотрез отказался идти:
— Вы с ума сошли? Я никуда не пойду! Что за средневековье?!
Но тут в дело включилась Ирина. Она обняла сына, начала мягко, по-матерински его уговаривать, давить на то, что парень сам упустит хорошую девчонку, если проявит трусость перед её отцом. В итоге под её напором Саша сдался и угрюмо согласился.

На следующий день ровно к двум часам дня наш темно-серый «Туарег» припарковался у рынка. Саша накануне послушно подстригся, мы все были одеты в дорогую, качественную брендовую одежду — статус нужно было держать маркой. Нас уже ждали у входа.
Братья вежливо провели нашу семью через дымящую кухню вглубь здания, где находилась небольшая, скрытая от посторонних глаз чистая комната с коврами. Там нас встречал целый консилиум: Рахмон, Фариза, еще один почтенный мужчина в летах (видимо, дядя) и две взрослые восточные женщины. Приняли нас на редкость радушно, весь вчерашний официоз испарился. Женщины с улыбками обняли Ирину, мужчины долго и крепко трясли мою руку, а затем принялись искренне, по-отцовски обнимать растерянного Сашу.
Нас усадили на мягкий диванчик, на столе мгновенно появились горы восточных угощений, сухофрукты и обжигающий чай в красивых пиалах. Началась неторопливая, деликатная беседа. Хозяева расспрашивали, кто мы, откуда корни.
— Я работаю  программистом в сфере цифровой безопасности, — спокойно солировал я. — Жена сейчас домохозяйка, занимается домашним очагом. Сын пока определяется с точным направлением, но имеет серьезную склонность к шахматам и аналитике.
Мы рассказали, в каком районе живем. Ирина, не удержавшись от гордости, достала телефон и показала наши последние роскошные фотографии с отдыха на Вануату и люкса в Мумбаи. Было заметно, что Рахмону и его родне гораздо интереснее выяснить не хобби Саши, а наш реальный социальный статус, доходы и стабильность. Судя по их удовлетворенным кивкам, наш финансовый уровень их более чем впечатлил.
Минут через тридцать в комнату тихо вошла сама Манижа. Без магазинной куртки, в красивом скромном платье она выглядела настоящей восточной красавицей. Девчонка мельком, из-под длинных ресниц глянула на меня, затем на пунцового Сашу и уважительно уставилась на Ирину. Мне показалось, что мы им действительно пришлись по душе — Сашина стрижка и его немая, искренняя влюбленность читались без труда.
Вскоре Манижа тихо вышла. Следом поднялся старший брат Демир, мягко приобнял Сашу за плечо и увёл его за собой — «показать хозяйство и поговорить по-мужски». Затем под подмигивание Рахмона комнату покинули дядя и остальные женщины. В небольшом помещении остались только мы вчетвером: я, Ирина, Рахмон и Фариза. Время шуток кончилось, начался бизнес.

Рахмон неторопливо отпил чаю, посерьезнел и начал издалека:
— Алексей, Ирина, вы люди хорошие, уважаемые. Вижу, семья крепкая. Но у Манижи уже есть жених у нас на родине. Семьи давно договорились. Правда, парень молодой, пока не может жениться — никак не заработал на достойный выкуп, тянет время. Но договор есть договор. Если вы действительно настаиваете на том, чтобы взять Манижу невесткой в свой дом нам нужно закрыть тот вопрос. Придется заплатить выкуп прежнему жениху. Двести тысяч рублей.
Фариза внимательно посмотрела на Ирину и тихо, но уверенно добавила:
— Манижа согласна выйти за вашего Александра. Он ей понравился. Она не хочет возвращаться туда.
Я медленно переглянулся с женой. В глазах Ирины горел однозначный призыв — «Соглашайся!». Для человека, который легким движением руки майнит миллионы через «черную дыру» Интернета, двести тысяч рублей были пылью. Зато мы покупали сыну чистую, преданную жену, которая беспрекословно войдет в нашу закрытую систему.
Я чуть обозначил улыбку, посмотрел на Рахмона и твердо произнес:
— Мы готовы заплатить выкуп. Завтра деньги будут у вас.
Рахмон не торопился закрывать сделку. Он тяжело вздохнул, покрутил в руках пустую пиалу и заговорил о том, что, помимо Манижи, у них подрастают еще двое сыновей и младшая дочь.
— На Манижу мы возлагали большие надежды, Алексей, — сокрушался он, качая головой. — Девчонка умная, пошла работать, чтобы семье помогать. А теперь она покинет наш дом, и нам без неё станет совсем тяжело.
Я сразу раскусил его маневр. Рахмон банально и технично набивал цену, выжимая из ситуации максимум. Он начал торопливо тараторить о том, как им приходится ютиться на тесной съемной квартире, отдавая за неё последние крохи. Параллельно Фариза принялась эмоционально жаловаться Ирине на тяжелую долю приезжих. Улучив момент, когда женщины отвлеклись, я слегка наклонился к Рахмону и негромко, но веско произнес:
— Я готов заплатить калым лично вашей семье. Два миллиона.
Фариза каким-то чудом умудрилась услышать мои слова даже сквозь собственный плач. В комнате на секунду повисла тишина. Родители Манижи красноречиво переглянулись, их лица мгновенно разгладились, и они в один голос заговорили о том, какой, оказывается, замечательный, воспитанный и благородный у нас сын Александр.
Вечером дома мы официально объявили Саше, что обо всем договорились и свадьбе быть.
Сын отреагировал предсказуемо — заупрямился и заявил, что терпеть не может никаких пышных церемоний, застолий и официоза.
— Нельзя ли вообще обойтись без этого цирка? — угрюмо спросил он, глядя в пол.
— Саша, а ты сам-то серьезно хочешь жениться на этой девочке? — мягко спросила Ирина.
— Да не особо, если честно… Но вы же от меня все равно теперь не отстанете.
— Сын, мы с папой просто хотим, чтобы ты наконец встал на ноги и стал самостоятельным мужчиной, — добавила мать.
— Я знаю, чего вы хотите, — буркнул Саша, вскинув голову. — Но вы не волнуйтесь, я могу обойтись и без вашей опеки. Живите в свое удовольствие, раз уж деньги появились.
— Да мы и так собирались пожить для себя, — спокойно ответил я, глядя на его худые плечи. — Но мы за тебя переживаем. Ты наш сын.
— Всё нормально, — Саня махнул рукой, сдаваясь. — Я женюсь, раз вы так этого хотите.
— Мы хотим, чтобы вы действительно любили друг друга, — вздохнула Ирина.
— Да всё нормально у нас будет, не беспокойтесь.
— Дай Бог, сын. Дай Бог.
Через два дня я снова приехал в тандырную и передал Рахмону пятьсот тысяч рублей в качестве железного задатка. Мы долго, до хрипоты спорили об условиях. Восточная кровь требовала соблюдения всех условностей, и чтобы закрыть этот вопрос раз и навсегда, я поднял итоговую сумму калыма до трех миллионов рублей. Это стало окончательным, железобетонным аргументом. Против такой цифры Рахмон устоять не мог. Он согласился на то, чтобы молодые просто тихо расписались в ЗАГСе. Старик попросил лишь об одном: чтобы Саша приехал и официально забрал Манижу из родительского дома, как того требует древний обычай. Громкой свадьбы при этом делать не стали.
В один из дней мы с Ириной навестили Манижу. Я лично передал притихшей девушке плотный конверт с деньгами — её законный махр, свадебный подарок от жениха, который останется лично ей при любых раскладах. Саша на этой встрече тоже присутствовал. Они с Манижей пересеклись взглядами лишь мельком, разок посмотрев друг на друга со смущенной недоверчивостью.


Орион через свои каналы оперативно расчистил очередь в ЗАГСе. Регистрацию брака назначили ровно через три недели.
Я сидел в «Туареге» возле торгового центра, дожидаясь Ирину, которая выбирала подарок для будущей невестки. В наушнике привычно активировался Орион.
— Алексей, транзакция на два с половиной миллиона рублей Рахмону успешно проведена и скрыта через систему подставных цифровых кошельков. Но у меня срочные новости из Санкт-Петербурга.
Я настроил громкость.
— Слушаю, Орион. Что там с нашей спа-львицей?
— Наталья заглотила наживку со швейцарской клиникой, но результат оказался неожиданным. Вместо того чтобы успокоиться, она оформила бронь в  отеле Екатеринбурга на середину апреля. В разговоре с мужем Валентином она прямо заявила: «Я полечу туда под предлогом визита к своей региональной франшизе. Хочу лично посмотреть на эту Ирину вблизи, без фильтров Вануату. Если швейцарские пептиды дают такой эффект, я вытрясу из её мужа контакты этого дилера». Она летит к вам, Алексей. И её визит совпадает с неделей регистрации брака Саши и Манижи.