Часть первая. от ненависти до любви

 
                СЕСТРЫ.

      Как это важно! Это очень важно, чтобы на земле был человек, который думает о тебе, верит в тебя и готов прийти на помощь в самую трудную минуту твоей жизни. Особенно важно это тогда, когда уже нет рядом самого дорогого и самого близкого человека на свете – мамы! Сердце вдруг сожмется от боли: «Мама! Мамочка!» Только одно это слово само по себе снимало уже половину твоих несчастий. Ты не забьешься в складки ее юбки, стараясь спрятаться от чего-то страшного и ужасного. И мама не обхватит тебя за голову и не прижмет к себе со словами: «Не бойся, дочка, гром – это не страшно, молния пострашнее   будет. Не смотри туда!» Не повторится и тот день, когда ты закружишь ее по комнате, вертя над головой, еще пахнувший типографией аттестат зрелости: «Мамочка, я теперь взрослая!» А она не погладит своей шершав  ой ладонью тебя по голове и не скажет: «В добрый путь, дочка!» Нет больше ни ласковой ладони, ни тихого, дорогого сердцу голоса мамы. Это была уже вторая тяжелая потеря близкого человека в семье Нины и Юлии Сомовых. Отец, правда, умер давно, когда они были еще очень маленькие. Мама вырастила их одна, работала педагогом и еще подрабатывала репетиторством, чтобы они не знали нужды.
Нина – старшая, всеми любимая девочка. Ростом, глазами и цветом волос в папу, высокая, кареглазая брюнетка, с чуть вздернутым носиком, но с гордой осанкой. Мать всегда говорила, что Нина подобрала все самые красивые крошечки красоты отца. Институт Нина так и не закончила, бросила на пятом курсе педагогического института, оставалось учиться еще только полгода. Объяснила, что выбор не ее, а матери. Призвания педагога у нее нет. Ушла в спорт. Она с первого курса института увлеклась парашютным спортом, стала мастером спорта, затем чемпионкой республики. Ей уже было двадцать пять, но личная жизнь никак не складывалась. За ней многие парни ухаживали, но замуж тот, единственный и неповторимый так и не позвал.
Юлия – младшая, сорванец, еще тот! Никто и не заметил, как она выросла. Добрая, умница, но со взрывным характером. Она умела постоять за себя и за других. У нее постоянно жили бездомные собаки, кошки. Но так как у матери была аллергия, она умудрялась их  устраивать в подвале, а потом находить им хороших хозяев. И все-то у нее получалось, как надо. Своей светловолосой, небольшого роста дочери мать потыкала во всем. С детства она любила сидеть с матерью за проверкой тетрадей учеников, ей это нравилось, поэтому вопрос о профессии у нее не стоял. В отличие от старшей сестры Юлия окончила педагогический институт с красным дипломом, как раз в год смерти матери. По направлению ее отправили в небольшой провинциальный городок преподавателем математики в старших классах. Она очень гордилась своим назначением, хотя ее оставляли на кафедре преподавать.
Но в июле мать быстро слегла, и за два месяца просто сгорела от рака, а в конце сентября тихо умерла. Ухаживать за ней пришлось Юлии, Нина была на сборах. К началу учебного года Юлия опоздала, очень переживала, как ее встретят на новом месте. Да и оставлять сестру сразу после похорон тоже не захотела. Ведь Нина не ожидала такого быстрого конца и не была в тот момент возле матери. Очень корила себя за это, просто изводила. Оставлять ее в таком состоянии было просто преступление, и Юлия еще задержалась на девять дней после смерти. Только вечером девятого дня, когда все разошлись с поминок, сидя вдвоем в пустой комнате, она все искала момент, как сообщить сестре, что уезжает завтра.
Они сидели молча, Юлия в любимом кресле матери, Нина с ногами забралась на диван, откинулась на подушки. Отопления еще не включили,  и в комнате было прохладно, поэтому Нина закуталась в любимый мамин плед, и закрыла глаза. Первой начала Юлия:
- Как ты теперь одна тут? Справишься?
- А что здесь справляться? Буду жить, как жила. У меня скоро сборы, приглашают на тренерскую работу. Думаю!
- Что ты думаешь?! Тренер – хорошая работа. Может, восстановишься в институте? Тебе осталось доучиться всего  ничего. Мама очень мечтала, чтобы ты закончила институт.
- Да, я и сама уже подумываю. Институт – это, конечно, хорошо. Но, если бы ты знала, как я далека теперь от лекций, семинаров, экзаменов. Как мне это все скучно!
- Как это учеба может быть скучной? – Юлия с удивлением взглянула на сестру. – Глупости говоришь, сестренка! Я бы сейчас с удовольствием вернулась в студенческую аудиторию, засела бы за учебники. Боже! Как это здорово! Учиться!
- Ты уж сама скоро будешь учить. И чего тебя потащило в эту глухомань? – Пожала плечами Нина. – Тебя ведь оставляли здесь на кафедре?! Время подвигов и самопожертвования прошло!
- Никакая это не глухомань, я смотрела на карте. Совсем не далеко от сюда. Правда там нет трамваев и троллейбусов, но ведь жить везде можно.
- Я этого не понимаю, прости, сестренка. Тут у нас квартира, институт два шага, здесь тебя все любят, уважают, ценят.
- Что ты меня агитируешь?! Говорили, что там нет учителя математики уже два года, работают пенсионеры, но им ведь тоже надо отдыхать. И прекрати свою агитацию, я еду завтра и точка!
- Уже завтра?
- Завтра. Я давно тебе сказать хотела, но как-то все …
- Конечно, учебный год начался, тебе давно пора было быть там. Ну, ты хоть не боишься. Класс, тридцать пар глаз смотрят на тебя … у … ух! Мне, аж, жутко стало. – Нину передернуло, как от озноба. – Я так не смогу! Но ты у нас боевая, у тебя все получится! Я вот только одного понять не могу. Я ладно, старая дева, а ты-то почему замуж не выходишь?
- Не за кого!
- Что и в институте ребят не было? Хотя педагогический институт у нас является приютом благородных девиц.
- Почему?! У нас, например, в группе было целых пять мальчиков. Правда, двое бросили на первом же курсе, один – ушел в армию на втором, а двое закончили, но педагогами они не будут. Папочки их уже пристроили на доходные места. Поэтому у нас в школах педагоги – одни женщины.
- Матриархат -  одно слово! Поэтому я и не хочу в школу.
- Да, при чем тут школа. Если ты окончишь институт, будешь работать тренером. А, если не хочешь по распределению уезжать, восстановись на заочное отделение, тогда ты сможешь сама устраиваться на работу, куда хочешь.
- Вот это интересное предложение. Я не сказала, нет, я сказала – подумаю! А, если честно, не хочу я никакой институт, а родить бы ребеночка.
- Без мужа что ли?
- А что сейчас становится модным рожать детей без мужа.
- Ты серьезно?! Если ты хочешь услышать мое мнение, то я считаю, рожать детей без мужа, а, значит, без отца, это просто … преступление. Женщины сейчас стали, ну, как это сказать …
- Эмансипированные …
- Самодостаточные что ли. Да, многие могут обходиться без мужей. И что там за мужья. Пьют, бьют – вырождаются мужчины, это понятно. Но при чем здесь дети? У ребенка, я считаю, должны быть и мама, и папа. Женщина становится эгоисткой, подумаешь, мужа нет. Да, я сама рожу, одна подниму, я не смогу? И везде слово я … я … я … Большой это грех! И мама наша так считала!
- А я так уже не считаю! Не от женатых ведь рожать.
- А это еще больший грех!
- Так что до старости ждать этого принца? Тебе двадцать два, а мне уже двадцать пять.
- Я лично буду ждать! – Юлия даже вскочила с кресла. - А ты, раз решилась, подумай, родить – ты родишь, а воспитать одна сможешь? Вот, если сможешь ответить на этот вопрос, рожай смело.
- Ты чего так разгорячилась? – Нина тоже встала с дивана, обняла ее за плечи, поцеловала в щечку. – Не злись ты так! Я ведь не собралась еще … я размышляла вслух …
- Знаешь, нравы в нашем обществе меняются на глазах и не в лучшую сторону, я это вижу. Но целомудрие, терпение и верность еще никто не отменял. Помнишь, мама всегда говорила: «Не торопитесь, стать женщиной, побудь, как можно дольше, девушкой»
- Да, еще говорила, помню: «Бабы плачут – девки замуж собираются» или «Береги честь с молоду.» Мама! Мама!
- Она всегда будет с нами, Нина. Она сказала мне перед смертью: «Только не плачьте обо мне, девочки, не утопите меня в слезах своих. Знайте, теперь незримо, но я буду всегда рядом с  вами!»
- Как я жалею, что не была с ней рядом последние минуты. – Нина уткнулась сестре в плечо. – Даже не верится, что мамы больше нет и никто не придет поцеловать меня на ночь.
- Кто же знал, что эта болезнь так быстро пожирает нас! Иди спать, и я пойду. Поезд завтра в четыре утра. – Она нежно гладила плачущую Нину по спине. – И помни, у тебя есть я – твоя сестра. Если что, звони в любое время!
На следующий день Юлия уехала, а Нина осталась одна. В доме Сомовых стало непривычно тихо и безлюдно. Не слышно маминого тихого голоса, не слышно звонких голосов постоянно находившихся в этом доме учеников матери. Слоняясь одиноко по квартире, Нина тосковала и не находила себе места. Ругала Юльку, за то, что нет рядом. Но вспомнив, счастливые, сияющие глаза сестры, успокаивалась: «ей там будет хорошо! Эта найдет свое счастье! Она сильная, целеустремленная, у нее все получится».

                ЮЛИЯ СЕРГЕЕВНА.

      Послышался шум за дверью. Георгий Тимофеевич замолк и встревожено взглянул на дверь. Юлия тоже оглянулась. В это время в кабинет влетела девушка, глаза ее были испуганны, а по щекам текли слезы.
- Георгий Тимофеевич, Георгий Тимофеевич! – Чуть не кричала она. – Там Зинаиде Семеновне плохо. – Она замолчала и заплакала, закрыв лицо руками.
- Где? – Воскликнул Георгий Тимофеевич, резко вскочив с места.
- Там в учительской … - Девушка махнула на дверь. – Прибежала с урока и … - Она опять не договорила, увидев сидящую за столом Юлию.
- Скорую? Скорую вызвали? – Голос директора дрожал. Он даже стал заикаться от волнения, которое так быстро охватило его всего. Левая рука искала на столе очки, которые он держал в правой. Пометавшись еще по кабинету, хватаясь то за трубку телефона, по почему за голову, он повторял одну и ту же фразу. – Она ведь только что была у меня. – И вдруг выбежал из кабинета, громко хлопнув дверью.
Не успела за ним закрыться дверь, как за окном затормозила машина. Девушка метнулась к окну и облегченно вздохнув, проговорила:
- Наконец-то скорая! Третий раз за последний месяц. На этот раз увезут, наверное … Шестьдесят пять – это, конечно, возраст. Но у нас некому работать, молодые к нам не едут, вот и просят старушек- пенсионерок решать эту проблему. – Девушка пригладила сбившуюся прядь волос, отошла от окна и, не обращая внимания на сидевшую Юлию, продолжала как бы сама с собой. – Бедная Зинаида Семеновна! Достается же нашему брату!
Ловко повернувшись на каблучке лакированных туфелек, она, придерживая пальчиками, подол пышной юбки, ни секунды не колеблясь, бесшумно уселась в директорское кресло. И только теперь, когда девушка взглянула на Юлию ясными карими глазами, та разглядела ее смуглое миловидное лицо. Только маленький красный носик напоминал о том, что хозяйка недавно всплакнула настоящими, казалось, слезами. Сейчас она сидела и, достав из кармана зеркальце, припудривала свой припухший носик. Слез не было и в помине, наоборот она была весела, спокойно и горделиво смотрела на Юлию. Затем, усевшись поудобнее, и приняв позу директора, которая в первую минуту показалась Юлии даже смешной, она продолжала:
- Не легкая у нас работа! Сколько здоровья, нервов и на кого?! На этих оболтусов и двухметровых дебилов?! Каждый день какое-нибудь чрезвычайное происшествие: то стекло разбили, то подрались, нагрубили. И где на всех здоровья взять?! У каждого второго учителя – больное сердце! Один десятый Б чего стоит. Замучилась вся школа с этим классом. – Слово «этим» девушка произнесла с особым отвращением и брезгливостью, от чего Юлии стало не по себе. Сначала показалось, все это она говорит, шутя, поражая директору. Но вскоре Юлия поняла, что она ошиблась. Ненависть ее к этому десятому Б была искренней.
- А что «этот» десятый Б такой уж сердцеед? – Юлия еще сама не понимала, что заставило ее говорить с этой миловидной девушкой подобным тоном, но та в ответ только хмыкнула. Помолчав, она сверкнула своими ясными очами и смущенно, спросила:
- А вы, простите, кто?
- Наверное, новая жертва десятого Б?! – С улыбкой ответила Юлия, не сводя глаз с собеседницы.
- А … а! – Воскликнула девушка, облегченно вздохнув. – А я бог весть, что подумала. – Привстав с кресла, она протянула руку для знакомства. – Кобрина Вера Петровна. А вы наша новая коллега?
- Сомова Юлия Сергеевна. – Она не пожала руку Вере Петровне, напротив она даже не шелохнулась в кресле, в котором сидела, она просто опустила глаза, улыбнувшись. – Женщины не знакомятся за руку, простите.
- Вы к нам по распределению, я слышала. Что-то долго не приезжали, мы тут заждались вас. – Она снова уселась в кресло, даже не смутившись. Видя, что Юлия молчит, добавила. – Наконец, одно молодое лицо, в нашем зоопарке. Вы надолго к нам?
- Как понравится! – Отрезала Юлия, усмехнувшись. Почему-то ей было неприятно говорить с этой симпатичной учительницей. – Может быть до следующей выходки десятого Б?
Вера Петровна откровенно усмехнулась.
- Тогда, я думаю, вы не надолго. Десятый Б – это исчадие ада, сами скоро убедитесь. – Она встала из-за стола, деловито отошла к окну, выглянула и добавила. – Одна жертва на сегодня уже готова! – В кабинет вошел Георгий Тимофеевич, на ходу вытирая вспотевший лоб.
- Вы не видели мои очки? – Нашел на столе. Одел, увидел сидящую напротив Юлию. – Видите, и такое бывает у нас! Так-с продолжим!
- Увезли? – спросила Вера Петровна, выглядывая в окно, заслышав шум отъезжающей машины.
- Да, говорят, в больнице спокойнее будет.
- Она хоть пришла в себя?
- Да, сказала, что после больницы в школу больше не вернется … Вы еще здесь Юлия? … Запамятовал ваше отчество?
- Сергеевна. – Поворачиваясь к Георгию Тимофеевичу лицом, подсказала Вера Петровна.
- Вы уже познакомились?! Отлично! Значит, мы с вами договорились, Юлия Сергеевна. Пока вы остановитесь у Александры Ивановны Земской. Она бывшая наша коллега, сейчас на пенсии, живет одна. Она любезно предложила нам вторую свою комнату, а дальше посмотрим и решим. Кстати, Вера Петровна! - Обратился директор к Вере Петровне. – Вы, кажется, бываете в том доме часто, проводите товарища.
Вере Петровна почему-то покраснела и махнула рукой.
- У меня еще два урока сегодня.… И с чего вы взяли, что я там бываю? Глупости!
- В этом доме живет еще один наш коллега – завуч старших классов Петр Петрович, но он, к сожалению, на больничном листе. Поэтому проводить вас не кому. Сейчас я напишу вам адрес …
- Вы, не беспокойтесь, я найду.
- А почему ее к Александре Ивановне? Место в общежитии же есть.
- Заняли. Юлия Сергеевна должна была приехать в августе, а сегодня уже октябрь. Место наше забрали. Александра Ивановна сама предложила эту комнату и не будем это обсуждать. У вас еще что-нибудь, Вера Петровна?
- Да, Георгий Тимофеевич, дело в том, что следующий урок у Зинаиды Семеновны в десятом Б.
- Опять, почему они спаренные?
- Уроки не спаренные, у них была геометрия, а сейчас должна быть алгебра.
- И в чем дело? Вы сейчас за Петра Петровича пока завуч, решайте. Замените, Надежду Павловну попросите, наконец.
- Она наотрез отказалась идти к этим… - Видимо Вера Петровна хотела сделать очередной комплимент в адрес десятого Б, но увидев настороженный и внимательный взгляд Юлии на себе, воздержалась. – «Математика ничего не потеряет, если у них пропадет еще один урок. Ищите других дураков!» Так сказала Надежда Павловна, и она права.
- Ну, и что вы предлагаете?! Сорвать еще один урок в выпускном классе? Да, вы в своем уме? Кем я заменю, у меня нет больше математиков.
- Вы, значит, не знаете, а я? – Не отступала Вера Петровна. – Петр Петрович выйдет с больничного дня через два, а что мне делать эти два дня? У меня тоже нет больше учителей! А в этот класс вообще никто не хочет идти.
- Ну, поговорите с Надеждой Павловной еще раз, может она снизойдет … - Вера Петровна замахала руками и  отвернулась к окну, сложив руки на груди. - Возьмите эту миссию на себя, пожалуйста!
- Крепко!  - Юлия не поняла последней фразы директора и вопросительно взглянула на него. Директор взглянул на нее и устало усмехнулся. – Я говорю, крепко я попал!
- Извините, - несмело начала Юлия, - а может я вам смогу чем-нибудь помочь? Мне рано или поздно придется с ними знакомиться. Может быть я проведу этот урок алгебры в этом десятом Б?
- Да, знаете ли вы! – Георгий Тимофеевич переглянулся с Верой Петровной растерянно. – Видите ли, это не лучший наш класс, дорогая Юлия Сергеевна.
- Да, к тому же выпускной класс. – Добавила Вера Петровна. – Нам никому не давали на первой году работы сразу выпускной класс. Это ерунда какая-то!
- Я думаю, что смогу, я очень буду стараться! – Юлия смотрела на директора широко открытыми глазами. – Да, и по диплому я преподаватель математики старших классов.
Директор как-то хитро взглянул на новенькую.
- А что?! А мы попробуем!
- Георгий Тимофеевич, да вы с ума сошли! Они съедят вас, милочка, за пять минут  и не подавятся!
- Вызовите еще раз скорую помощь, - совершенно серьезно ответила Юлия, собирая документы со стола.
- Сумасшедший день!
- Раз вы сами изъявили желание быть съеденной! – Георгий Тимофеевич хихикнул и уже испугался, что Вера Петровна сейчас напугает новенькую и некем будет заменить урок. Он легко отстранил Веру Петровну от Юлии Сергеевны и, взяв ее под руку, пригласил пройти сначала в учительскую.
- Я сначала вас  представлю коллективу, а потом провожу в класс. Правда, вы с дороги, устали, но знакомиться все равно надо. А вещи ваши где? – Он подмигнул растерянной Вере Петровне.
- Мои вещи в камере хранения на вокзале. Тему урока мне кто-то подскажет? – Только сейчас Юлия немного испугалась, но не показала вида.
- Да, вы не бойтесь, познакомитесь с классом, расскажите о себе. Спросите их о чем-нибудь. Будьте смелее и проще. Ребята особенные, конечно, но вы с ними строже, и все будет нормально. Выручили вы нас крепко, Юлия Сергеевна! Выручили!


                КОЛЛЕГИ.

      Учительская – это была большая просторная комната с тремя огромными окнами,  выходящими в школьный сад. На подоконниках, столах, шкафах и стенах стояли и висели разнообразные цветы в горшочках. Было зелено и уютно «как дома». Юлия невольно улыбнулась.
За столами сидело несколько человек. Седая пожилая женщина в строгом синем костюме, придерживая очки, проверяла тетради, сидя за столом у окна. Она даже не подняла головы, когда в учительскую вошел директор с двумя молодыми девушками и поздоровался. Вера Петровна быстро проскользнула к этой женщине и шепнула ей что-то на ухо. Та даже не дослушала, недовольно сморщила нос. Две женщины громко разговаривали, но смолкли сразу, услышав голос Георгия Тимофеевича. Высокий, худощавый мужчина, стоя у расписания уроков, рассматривал что-то. Но как только Георгий Тимофеевич вошел, тихо и незаметно выскользнул в коридор. И сразу за ним вошли высокая молодая белокурая девушка в спортивном синем костюме и мужчина средних лет с большим носом, как у Карлика Носа из сказки. Георгий Тимофеевич громко объявил:
- Внимание, товарищи, знакомьтесь, это наша новая коллега учитель математики Сомова Юлия Сергеевна. Она окончила институт в этом году и замечу: с красным дипломом, по распределению к нам. Прошу любить и жаловать.
- Наконец-то …
- Нет, и еще раз нет… - Это громко возмутилась пожилая женщина, проверяющая тетради. Вера Петровна уже в полголоса объясняла ситуацию с десятым Б. Но женщина, не обращая внимания и никого не слушая, сняв очки, громко зашумела. – Даже не уговаривайте, Георгий Тимофеевич. Я не пойду в этот зверинец.
Все вокруг возмутились, поддерживая коллегу.
- Просили, надо было расформировать этот класс еще в начале года.
- Просили, писали.
- Нас никто не слушает.
- Возмутительно!
- Никто не согласится идти в этот класс!
- Успокойтесь все! - Вдруг повысил голос Георгий Тимофеевич. – И вы успокойтесь, Надежда Павловна.
- Вам мало Зинаиды Семеновны на сегодня? – Надежда Павловна сердито взглянула на директора.
- Вы не пойдете в этот класс! Урок в десятом Б классе проведет наша новая коллега Юлия Сергеевна. Повторяю для тех, кто не слышал. Она – молодой специалист, направлена к нам на работу преподавателем математики старших классов.
- Да, разве можно вчерашнюю студентку ставить в выпускной класс? Может, вы еще возьмете учителя со школьной скамьи. – Усмехаясь, Надежда Павловна обвела Юлию с ног до головы презрительным взглядом.
- Ну, допустим, эта барышня не со школьной скамьи. Если она та, о которой говорила Нина Федоровна, то этой милой девушке предлагали остаться на кафедре преподавать, но она выбрала нас, богом забытую провинциальную школу. Вы – ученица Нины Федоровны Фурзиной? – Мужчина, похожий на Карлика Носа подошел к Юлии и представился. – Тихон Тихонович Вяземский, очень приятно.
- Да, Нина Федоровна была нашим куратором … - Юлия растерянно улыбнулась.
- Не смущайтесь, милая, - почему-то обрадовался Тихон Тихонович. – Петр Петрович тоже у нас ученик Нины Федоровны и ваш покорный слуга тоже.
- Мне тоже очень приятно. Только наш выпуск был последним, Нина Федоровна ушла из института. – И совсем его нос не был большим. Просто по лицу проходил ужасный шрам. А, когда он улыбался, то выглядел моложе и даже симпатичным.
- Знаем, знаем, в министерстве сейчас Нина Федоровна. – Вмешался Георгий Тимофеевич. – Она еще в прошлом году пообещала нам хорошего молодого специалиста.
- Но я сюда попросилась сама. – Юлии было неловко. Она вспомнила, как Нина Федоровна перед распределением отозвала Юлию в сторону и сказала: «Если хотела самостоятельности и ответственности, выбери этот город. У тебя получится, я верю в тебя!» Юлия вспомнила этот разговор и покраснела. – Выходит, я к вам попала по блату. – Все кругом рассмеялись.
- Если вы считаете, что попасть в нашу глушь – блат, то вы просто блаженная. – Вера Петровна откровенно усмехнулась.
- Светлана Вячеславовна. – Представилась молодая светловолосая девушка в спортивном синем костюме. Имя ее было такое же светлое, как и ее улыбка. – Пойдемте, я вас остальным представлю. Когда они подошли к Надежде Павловне, та смерила Юлию взглядом и усмехнулась:
- Эта девочка в десятый Б? Да, ее заклюют. Один Савкин чего стоит.
Юлия улыбнулась, но промолчала.
- Посмотрим через пару дней. Вот вам журнал десятого Б, задание записано, тема тоже. Если понадобится, кричите «сос»! – Она передала журнал, который лежал у нее на столе.
- Не пугайте, вы ее. – Успокоила Юлию Светлана. – Не думайте ничего плохого. Десятый Б – класс, как класс, только …
- Гордый. – Закончил высокий худой мужчина, появившийся ниоткуда. – Очень приятно, Куликов Аркадий Дмитриевич.
- Пусть, пусть попробует, - проговорила Надежда Павловна. – Как, говоришь, твое имя, деточка?
- Юлия Сергеевна, - повторила Юлия, - только  … не называйте больше меня так, пожалуйста.
Воцарилось молчание. Надежда Павловна хмыкнула, поглядывая на окружающих.
- А я всех так называю.
- Я не деточка, и зовут меня Сомова Юлия Сергеевна. Спасибо!
- Вот она, молодежь! – Пожав плечами, Надежда Павловна  отвернулась к своим тетрадям, надевая очки.
Кто-то спросил Юлию будто невзначай:
- Вы надолго к нам?
Юлия нашла глазами Веру Петровну и весело ответила:
- Как понравится!
- Значит, ненадолго! – Закончила Надежда Павловна, не поворачивая головы.
- Ты мне нравишься! – Шепнула Светлана Вячеславовна Юлии на ухо и, улыбнувшись, громко добавила. – Приятно будет с вами работать. Меня можно найти в спортзале, пока, удачи! – Она помахала журналом и ушла. Прозвенел звонок.
- В класс? Готовы? – Георгий Тимофеевич пригласил Юлию, открывая дверь.
Директор зашел в класс первым, за ним Юлия Сергеевна. Только сейчас у нее подкосились ноги. Перед ней стояли рослые высокие парни, как на подбор, а девчонок среди них совсем не было видно. Они, как назло, были все маленькие и хрупкие.
- Здравствуйте, товарищи, садитесь. – Георгий Тимофеевич прошел к столу. Юлия не могла двинуться с места, как будто ее кто-то приковал к этому месту. Все тихо уселись, перешептываясь и переглядываясь. Теперь и девчат можно было рассмотреть, но все равно их, казалось, было меньше. Тридцать пар разноцветных глаз смотрели на нее с удивлением и любопытством. Стало страшно, как в первый раз. Но тогда была практика. Все было проще – студентка – практикантка, рядом друзья и учителя. А теперь она одна, да еще «этот» десятый Б. «Сама напросилась, сама виновата» - звенело в ушах. На помощь пришел Георгий Тимофеевич, отвлекая внимание ребят, тем самым давая ей опомниться.
- Итак, товарищи! Сегодня и возможно завтра уроки математики у вас будет вести Сомова Юлия Сергеевна. Она – молодой специалист, к нам по распределению.
- А Зинаида Семеновна где? – выкрикнул вихрастый паренек с последней парты у окна. – У нас и первого урока не было.
Сосед по парте одернул его за рукав. Юлия узнала его сразу. С ним она разговаривала некоторое время назад на крыльце школы, когда долго не решалась зайти…

                СЕРГЕЙ САВКИН.

      Юлия долго топталась на крыльце, не решаясь зайти. Спешить не хотелось, хотя было довольно прохладно, и шел нудный моросящий осенний дождь. Она все ходила взад и вперед под зонтиком и думала, что скажет директору и что спросит он. По рассказам в управлении образования Георгий Тимофеевич очень строгий и жесткий человек. Поэтому тянуть не стала, сразу с поезда поехала в школу, оставив вещи в камере хранения. Взявшись, наконец, за ручку, она решилась зайти, но тут дверь резко распахнулась, и из школы выскочил паренек. Юлия отпрянула в сторону и стукнулась о косяк довольно больно. Паренек, даже не оглянувшись, исчез за углом здания.
- Дурная примета! – Усмехнулась Юлия, но в школу не вошла. – Пусть оттуда кто-нибудь выйдет спокойно.
Прошло еще несколько минут, из школы никто не выходил. Она снова взялась за ручку двери, за спиной услышала.
- Ты наверно сильно ударилась, извини! – Юлия обернулась, на последней ступеньке стоял тот самый паренек. Он был среднего роста, худощавый, с озорным огоньком в глазах. Воротник старенького пиджака был приподнят, а с волос стекали капли дождя.
- Вы всегда так из школы вылетаете? – Не обращая внимания на то, что он назвал ее на ты.
- Не всегда! Но теперь, кажется, вылечу именно так. – С  грустью проговорил он и виновато отпустил голову.
- Что так? Зайдем, а то простудитесь. – Предложила Юлия, но тот наотрез отказался. Тогда  она уже шепотом спросила. – От кого прячетесь?
- А вы? – Вопрос застал Юлию врасплох, но она весело ответила.
- Да я не прячусь. Мне надо к вашему директору, а я боюсь зайти.
- Георгий Тимофеевич у нас действительно о-хо-хо! Я бы проводил тебя, да тут одна крыса меня ловит.
- Крыса – это учительница, видимо? – Тихо  спросила Юлия и уже шепотом сказала. – Я сейчас зайду, посмотрю, нет ли кого, и вернусь. Ни на улице же вам мокнуть под дождем.
Юлия ушла и тут же вернулась.
- Там нет никого, пойдемте.
- А чего вы шепчите? – Уже громко спросил паренек.
- Да, так, - улыбнулась Юлия, но продолжала шептать, - на всякий случай. А вы что натворили? Разбили что-нибудь или подрались?
- Если бы! – Со вздохом проговорил паренек. – Зачем она только вслух прочла эту записку?  Записку мою прочла вслух всему классу, крыса. … Еще руки распускает…
- Записки читать, конечно, вслух нехорошо, но вы, за что обозвали и почему убежали?
- Нет, обозвал я ее крысой только после того, когда она на меня замахнулась, чтобы дать пощечину … я не трогал ее, я просто схватил ее руку, видимо не рассчитал, а потом убежал из класса, а она за мной.
- Она хотела ударить вас? - Паренек смущенно опустил глаза, но промолчал. – Как вас зовут?
- Сергей. А вас?
- Юлия… Сергей надо было просто забрать записку и молча уйти из класса.
- Да она… уже однажды ударила меня по щеке, я не смог в этот раз …позволить … - Тут он вздрогнул и метнулся в сторону, спрятавшись за угол. – Дальше проводить не смогу. Вон пожарная машина бежит – это по мою душу.  Директорский кабинет – вторая дверь за углом.
- Пойдемте со мной, все объясним директору. В класс надо вернуться. Проблемы надо решать, а не бегать от них.
- Да разве они поверят? Пока, Юлия!
- Задержи… - Кричал кто-то. – Эй, ты там, задержи этого хулигана, тебе говорю. – Рыжеволосая женщина в красном платье кричала Юлии и бежала навстречу. – Что глухая, задержи этого мерзавца.
- Вы мне? – Спросила Юлия пробегающую мимо женщину.
- Тебе, бестолочь, тебе. – Зло ответила та и пробежала мимо. – Савкин остановись, хуже будет.
- Сама вы … -с обидой сказала Юлия, но сдержалась, и добавила. – Если не умеете разговаривать по-человечески, догоняйте сами…
А сейчас Сергей сидел на последней парте у окна и с улыбкой смотрел на нее. И вдруг подмигнул ей по-доброму так, что напряжение, как рукой сняло.
Тем временем Георгий Тимофеевич строго заметил вихрастому соседу.
- А ты, Воронин, сядь нормально! Иначе мы будем говорить с тобой в другом месте.
- А я что? – Возразил Воронин, - Я ничего, просто спросить хотел.
- Зинаида Семеновна заболела. Савкину явиться на педсовет после шестого урока. Разбираться будем на педсовете после уроков. Юлия Сергеевна приступайте к уроку. Если будет еще одно замечание, смотрите у меня… - и он, погрозив пальцем, вышел из класса. Класс проводил его стоя. Но как только директор вышел из класса поднялся такой гвалт, что Юлия сначала растерялась, от неожиданности отпрянула от стола. Ребята обсуждали предстоящий педсовет. Савкин молча следил за новенькой.

                ПЕРВЫЙ УРОК В ДЕСЯТОМ Б.

      «Одного нового учителя тридцати ученикам хватит на пять минут. За пять минут тридцать пар глаз раз пятнадцать смеряют тебя с ног до головы, острые язычки мгновенно оценят все твои достоинства и недостатки. Эти же тридцать пар глаз разглядят во что ты одет, как ходишь, как разговариваешь. Эти же язычки устроят провокационный шумок и все: если ты за эти пять минут никак не проявил себя, можно считать, что с тобой, как с учителем, все кончено. Пожалуйста, следующий!» - Этот урок Нины Федоровны Юлия запомнила на всю жизнь. Вот они ее пять минут. Юлия застыла на мгновение, которое ей показалось вечностью. Она не отрывала взгляда от бушующих в классе страстей.
- Маленькая, хрупкая, - шептал Сергей, - куда ей с нами? Все … - Он опустил глаза, как вдруг раздался твердый и зычный голос Юлии Сергеевны.
- Я долго буду ждать тишины? – Ребята переглянулись, но шум не смолкал. – Всем, кому хочется поговорить вслух, прошу покинуть класс. – Многие стали садиться, но она остановила их. – Я еще никого не просила сесть. – С каждым словом ее речь становилась тверже, она открыто смотрела в лица ребят и держала паузу. Постепенно все смолкли. – Спасибо! Приятно иметь дело со взрослыми людьми, которым не надо повторять дважды. – Юлия Сергеевна немного помолчала, разглядывая лица мальчишек и девчонок, потом начала. – Что ж, знакомиться принято стоя. Повторюсь, зовут меня Юлия Сергеевна, фамилия Сомова. Я буду вести у вас алгебру и геометрию, пока Зинаида Семеновна в больнице. Впредь прошу не красть у меня минуты урока шумом и разговорами … - Ребята снова попытались возмутиться предстоящему педсовету. Но Юлия Сергеева остановила их каким-то  спокойным и простым голосом, - понимаю … - и ребята смолкли. – Понимаю ваше возмущение, я бы тоже не смогла смолчать. По сегодняшнему ЧП собирается педсовет. Я не знаю пока, что там произошло, но одну из сторон я уже выслушала. Если хотите, могу дать совет, садитесь, пожалуйста. - Ребята шумно сели, лишь двое в классе спросили.
- Подскажите, что нам сделать?
- Как поступить?
- Во-первых, не кричать и не возмущаться. Правый человек не должен опускаться до крика. Соберитесь после уроков, обсудите, как и чем вы можете помочь Сергею. Выберете представителей от класса на педсовет и потребуйте, чтобы вас не только пустили на педсовет, но и выслушали. При этом повторяю, вы не должны ни кричать, ни махать руками. Вы имеете право высказать свое мнение о случившемся, если считаете, что ваш товарищ прав.
- Прав …
- Он ни в чем не виноват …
- Зинаида постоянно к Сереге придирается …
- Если все, что знаю я, правда, мы сможем отстоять Сергея. Я на вашей стороне. – Ребята недоверчиво переглянулись. Юлия спокойно продолжила. – А сейчас прошу, начнем урок. Что было задано на прошлом уроке?
- Нам ничего не задавали …- Послышался знакомый голос с последней парты. Юлия медленно подошла к Воронину. Тот сидел, нагло вытянув свои длинные ноги под столом впереди сидящего соседа. – Видите ли, у нас …
- Простите, - остановила Воронина Юлия Сергеевна, - но каждый уважающий себя мужчина, никогда не будет разговаривать с учителем сидя.
Воронин нехотя начал подниматься, но продолжал говорить.
- Видите ли, у нас спаренные уроки математики. Это, конечно, удобно для учителя, а с другой, это вопрос спорный. – В это время он уже вылез из-под парты весь, вытянулся во весь рост, Юлия оказалась ему под мышку. Он ухмылялся и нагло следил за учительницей. Юлия спокойно смотрела на него снизу вверх и молчала. Она умела молчать, ее сокурсники  говорили, что Юлия, как никто «умеет держать паузу». Иногда от этого взгляда людям становилось неловко, даже неприятно. Воронин тоже застыл, но закончил, уже не смеясь. – Но нам, правда, ничего не задали.
- Вы позволите вашу тетрадь? – Юлия все еще смотрела на Воронина не мигающим взглядом. Тот протянул тетрадь, не глядя на стол, но тут же опомнился, выхватив тетрадь из рук учительницы.
- Простите, это не та тетрадь. Эта не будет вам так интересна. Вот, пожалуйста. – И он протянул другую тетрадь Юлии. Та быстро пролистала ее, удивленно взглянула на Воронина, спокойно перевела взгляд в тетрадь, где были аккуратно выведены чертежи и решения.
- Можно вопрос, только честно, вы сами решали эти задачи?
Воронин, заметив удивленный взгляд, сам заглянул в тетрадь и тут же спохватился.
- Извините, это я перепутал. Вам будет интересна эта тетрадочка. – И он быстро поменял тетради, а ту, аккуратно исписанную, засунул в стол. Юлия молча наблюдала за его растерянностью. Она заметила, как парень покраснел.
- Садитесь, пожалуйста, - листая на ходу тетрадь, прошла  к столу. – Я еще раз задам вам вопрос, вы сами решали эти
задачи?- В ответ Воронин только пожал плечами. Кругом зашумели товарищи.
- Ворона никогда не списывает…
- Это мы у него списываем …
- Он у нас Пифагор …
- Но позвольте, - с удивлением воскликнула Юлия, заглянув в журнал. Читает вслух. – Два, два, три у вашего Пифагора. Что это? Не понятно!
- А здесь нечего понимать, у нас многие получают не то, что заслуживают …
- Хорошо, Воронин, к доске! – Юлия Сергеевна нашла в учебнике довольно сложную задачу. – Решите мне, пожалуйста, номер восемьдесят семь.
- Опять Воронин … Чуть чего и сразу Воронин … А вас кто просит выступать? Защитники! Тройка, двойка! Тоже мне душевая нашлась!
- Боже! – Воскликнула Юлия Сергеевна и махнула рукой, сморщив по-детски нос. – Скажите сразу, что струсили. А то стоит, набивает себе цену.
- Это я-то?! Цену набиваю?! А ну-ка дай мне самую трудную задачу, посмотрим, кто из нас цену набивает. Тоже мне, струсил, сама струсила! – Тут в классе наступила такая тишина, что тихий шепоток с дальней парты послышался, как самый громкий крик.
- Все, нажалуется … Влепят Вороне теперь по первое число, докаркался!
- Вот еще! – Вдруг обиженно шмыгнула носом Юлия Сергеевна. – Никогда не была ябедой. – Она устало села на стул, только сейчас она поняла, как устала сегодня, но Воронину все-таки сказала. – А вы, Воронин, если, действительно, знаете, идите к доске. Здесь кричите, доказывайте, убеждайте, что знаете. А то стоите, ломаетесь, смотреть противно. – Она тяжело вздохнула. – Ох, и устала я от вас. Думала, умру от страха, когда зашла к вам. Мне про вас такого наговорили, что я и правда, подумала, что у вас здесь …
- Зоопарк … - Закончил кто-то за нее. Все засмеялись.
- Зоопарк – это еще мягко сказано …
- Зверинец, мы это уже где-то слышали. - Опять все засмеялись.
- Неужели мы такие страшные?
 Юлия поискала источник этих слов, но он сам встал паренек со второй парты. Она улыбнулась.
- Нет не страшные, а даже симпатичные. И, главное, не кусаетесь. – Ребята заулыбались, зашептались. Юлия не отступала. – Так что, Воронин, сможете показать нам ваше интересное решение этой задачи?
Воронин поплелся к доске, бурча себе что-то под нос. Быстро и грамотно набросал чертеж и решение на доске: шар, вписанную в него пирамиду. Все следили за ним внимательно. Юлия Сергеевна довольная не отступала.
- Меня интересует вопрос, как вы нашли эту сторону пирамиды?
- Элементарно, по теореме: катет прямоугольного треугольника, лежащий против угла в тридцать градусов равен половине гипотенузы, а дальше все просто.
- Хорошо, Воронин, садитесь. А как ваше имя? – Юлия растерялась от своего вопроса, так как все кругом засмеялись.
- Ворона его имя …
- Он же любит всем давать клички …
- Надеюсь, скоро услышать свою кличку, - улыбнулась Юлия, - хорошо. Задам вопрос иначе, а каким вас именем родители нарекли, Воронин, при рождении? 
- Он уже, наверное, забыл.
- Толик, - не обращая внимания на смех ребят, промямлил он и пошел на свое место.
- Анатолий, значит. Так вот что, Анатолий, вы позволите вас так называть? Завтра я принесу вам такую задачку на шарик, что вы ни один зуб сломаете. Посмотрим, какой вы Пифагор! Так до конца урока осталось пятнадцать минут, сделаем так. Запишем сначала домашнее задание, - и она быстро начала писать на доске номер за номером. Ребята загудели, но резко повернувшись к классу, Юлия строго взглянула и все замолчали. Она довольно кивнула и улыбнулась. – Ничего «глаза боятся, а руки делают». Вы отстали от программы, на целую тему, поэтому вместо шести отведенных часов на эту тему, мы должны уложиться за четыре. По алгебре будет такая же система: в конце урока или в начале, позже уточним, на десять минут я буду давать вам самостоятельные работы. Задания будут примерно такие же, как заданные на дом. Попробуем сегодня. Достаньте листочки, первые два номера из учебника – первый вариант, два следующих – второй. – Все зашумели, многие начали возмущаться, но Юлия не обращая внимания, продолжала. – Когда нам в классе предложили такие самостоятельные, мы тоже возмущались, а потом мы их полюбили. Решать старайтесь самостоятельно, что не понятно спросите меня. Единственная просьба, полностью написать фамилию, имя и отчество. Приступайте, первым двум, решившим задание, оценка в журнал.
Все склонились над листочками. Юлия Сергеевна ходила по рядам и помогала тем, кто просил помощи. В классе было тихо, До конца урока оставалось минуты две, как раздался голос Воронина.
- Я решил. – Он с грустью провел по листку ладонью, протянул его подошедшей учительнице со словами:
                Будешь в обществе гордых, ученых ослов,
                Постарайся  ослом притвориться без слов,
                Ибо каждого, кто не осел, это дурни
                Обвиняют немедля в подрыве основ.
- Вы цитируете Омар Хайяма? – Юлия удивленно улыбнулась и тут же сама процитировала:
Известно в мире все лишь суета сует.
Будь весел, не горюй, стоит на этом свет.
Что было, то прошло, что будет – неизвестно.
Так не тужи о том, чего сегодня нет.
- Вы меня приятно удивили! – Немного помолчав, добавила, - Хорошо, Анатолий, я проверю и поставлю вам оценку. – Прозвенел звонок. Юлия Сергеевна остановила ребят, которые начали собирать листочки. – Ребята, оставите, пожалуйста, листочки на столах, я сама соберу. Все свободны!
Но никто не спешил расходиться. Учительница по-своему собрала листочки, поблагодарила за урок и ушла.
- Да, уж! – Воскликнул Воронин, когда за ней закрылась дверь. – Вот это фифочка! Хайяма знает?!
- А мне она понравилась, - заметила девушка с длинной черной косой, сидевшая впереди Савкина. – А тебе. Сереж?
- Ты знаешь, я ее на крыльце встретил, когда от Зинушки убегал. Мне показалось, что я ее очень давно знаю.
- Давай ей кличку придумаем? – Вытянув свои длинные ноги под партой, предложил Воронин.
- Никаких кличек, Ворона, понял? – Вскипел Сергей.
- А ты-то чего ее защищаешь? – Воронин выпрямился перед Сергеем во весь рост, тот тоже встал.
- Я все сказал, - уже спокойно ответил Сергей. – Она к тебе по-хорошему, а ты …
- Да ладно тебе … - засмущался Анатолий. – Вообще-то она ничего … красивая … маленькая только …
- Вы чего, ребята?
- Пусть не выступает перед ней, Пифагор …
- Ты, что поверил, эта … поставит мне пятерку? Это так для отвода глаз! Смотрите, какая я хорошая. Да, ей оценки никто не разрешит пока ставить. – Начали собираться и остальные ребята вокруг парты. Не видел никто никогда, как ссорились закадычные друзья Савкин и Воронин из-за какой-то новенькой учительницы. И Воронин тут же процитировал Омар Хайяма с грустью:
            Непостоянно все, что в мире есть,
            К тому ж изъянов в том, что есть, не счесть.
            Считай же сущим все, чего не видишь,
            И призрачным все то, что видишь здесь.
- «Призрачно?» говоришь? Ну, смотри, Ворона, любитель цитат! - Сергей со злостью схватил Анатолия за грудки, но тут же отпустил, разгладил воротник его пиджака. – Если она тебе пятак по самостоятельной поставит, я тебе твой пятак начищу, понял?
Воронин только усмехнулся, расправляя ворот пиджака.
- А если не поставит, я тебе, Савушка, с большим удовольствием! Договорились!
- Добро! – Согласился Савкин. Все разошлись, обсуждая предстоящий педсовет.

                ШКОЛЬНАЯ ЖИЗНЬ.

      Юлия Сергеевна хотела уже выйти, когда в учительскую вошли Надежда Павловна и Вера Петровна. Они очень громко смеялись. Увидев новенькую, Надежда Павловна спросила:
- Ну, что не скушали вас еще в десятом Б?
- Костлявая я, не съедобная, подавиться можно.- Ей так хотелось нагрубить этим двум женщинам, которые так откровенно смеялись над ней, провоцировали на скандал, но Юлия успокаивала себя: «Спокойно, все хорошо, я смогу» и в то же время пожалела, что так ответила. Женщины после Юлиной реплики переглянулись, но замолчали. В учительскую зашла Светлана Вячеславовна. С порога улыбнулась Юлии и подмигнула, кивая в сторону притихших доброжелателей.
- Как прошел урок, Юлечка Сергеевна? Они не обидели вас?
- Что вы! Прелестнейшие дети, только немного затюканные!
- Какие? Затюканные? – Светлана Вячеславовна удивилась.- Никогда не слышала такого слова.
- Это бабушка моя так говорила. У Даля «тюкать» означает стучать, колотить. А для нее затюканные, означало, как бы объяснить, заклеванные. Измученные, не верящие ни во что.
- Надо же! – Заметила, смеясь. Вера Петровна. – Оказывается мы заклевали десятый Б!
- Стукнули и поколотили, - добавила Надежда Павловна.
Светлана незаметно махнула рукой Юлии: «Пусть посмеются!» А вслух спросила, не заметив как перешла на ты:
- Юлия Сергеевна, ты уже домой уходишь? На педсовет не останешься?
- А можно? Я бы осталась.
- Да. Наверно, можно. На работу ты принята, заявление написала. Полноправный член нашего коллектива. Коллектив жаждет расправы. – Она подошла к Юлии ближе и  уже тише, но чтобы слышали присутствующие, добавила. – Они хотят, наконец, Савкина из школы выгнать, пока Петра Петровича нет. К тому же повод прекрасный, Зинаида Семеновна в больнице.
- Как выгнать? За что? – Юлия от удивления растерялась. – Насколько мне известно, Савкин не позволил Зинаиде Семеновне ударить его. За что парня выгонять? Она замахнулась, а он лишь защищался. В пору Зинаиду Семеновну выгонять … - Юлия не договорила, так как все три женщины вытаращили на нее глаза.
- Откуда ты знаешь, что там случилось?
- Савкин рассказал, когда меня чуть не прибил дверью, вылетая из школы. И замечу вам, Зинаида Семеновна повела себя не подобающим образом по отношению ко мне, когда я отказалась ловить Савкина. Она обозвала и меня в присутствии ученика.
- Да, как ты смеешь? Девчонка! Наговаривать на уважаемого человека? – Надежда Павловна чуть не задохнулась от злости.
- Я вам не девчонка, - вдруг резко повысила голос Юлия Сергеевна и тут же успокоилась. – И я ни на кого не наговариваю. Я вообще не знала, кто кем был тогда, и  мне вообще не интересно, кто кем является, но если человек – хам, тем более учитель, ему не место в школе.
- Правильно, ты разобралась, молодец! – Поддержала Юлию Светлана. – На Савкина давно бочку катят. За что? Да за то, что он дрессировке вашей не поддается. Но теперь в нашем полку прибыло. А то мы с Петром Петровичем были вдвоем. … Теперь посмотрим, кто кого. – И она вышла из учительской, подмигнув Юлии. Та и не заметила, как в учительскую вошли учителя. Они вероятно слышали этот спор, но молчали, виновато расходились по своим углам. Никак не могла угомониться только Вера Петровна. Показалось, она хотела продолжения спора, именно в присутствии людей, и как только за Светланой закрылась дверь, громко заявила:
- Вечно она выступает, праведница. А вы, Юлия Сергеевна, если хотите присутствовать на педсовете, спросите у Георгия Тимофеевича, а то мало ли что.
- Спросить, я спрошу. Только это подло, Вера Петровна, говорить о человеке плохо, когда за ним только что закрылась дверь.
Что бы больше не разговаривать ни с кем, Юлия разложила листочки, и начала проверять самостоятельные работы десятого Б. Проходя мимо и заглянув через плечо, Вера Петровна полюбопытствовала:
- Вы что, колдуете?
- Самостоятельные проверяю, - спокойно ответила Юлия Сергеевна, не поворачивая головы. После этих слов она развернулась к ней лицом и спокойно добавила. – И очень прошу вас, Вера Петровна, никогда не стойте у меня за спиной. Я этого не люблю.
- Извините, - вмешалась Надежда Павловна, - вы что, провели самостоятельную работу? – Она подошла к Юлии, снимая очки. – А кто вам разрешил? Позвольте? – Она просмотрела листок Воронина и растерянно протянула обратно. – Воронин пять? – Вокруг все зашумели, растерянно переглядываясь. – Вы с ума сошли! Вы уверены, что он не списал? Дето …- Она не договорила, увидев взгляд Юлии.
- Он эту пятерку честно заработал, решил за семь минут, сам, я засекала время.
- Да, как вы … ? – Надежда Павловна не находила слов. – Вы что и оценки будете ставить с первого дня?
- А что? – Забирая листок из рук Надежды Павловны, и поднимаясь со стула, переспросила Юлия Сергеевна. –Вы думали, я буду проводить уроки в «этом» десятом Б, а оценки будете ставить вы или еще лучше, будете мне советовать кому что ставить? Извините! Раз мне доверили, я за каждую оценку отвечу головой. И не устраивайте мне здесь постоянные экзамены. В конце концов, я дипломированный специалист, ко мне никогда не было претензий на счет выставленных оценок. И если вы в чем-то сомневаетесь, вы можете прийти на любой мой урок, в любое время. А сейчас извините … - Она быстро собрала листочки и вышла из учительской.
- Вот так! Я говорила вам, - усмехнулась Вера Петровна.
- Какая дерзкая девица! – Надежда Павловна не находила слов. Она задыхалась от ярости.
- Не красиво говорить о человеке плохо, когда за ним только что закрылась дверь, - заметил вслух Аркадий Дмитриевич, забирая журнал десятого Б. – Я не заметил дерзости, уважаемая Надежда Павловна, со стороны этой, как вы соизволили сказать, девицы. Но за себя постоять она сумеет, что меня и радует.  И как бы вами любимый Воронин процитировал сейчас вам Хайяма:
Тот, кто с юности верует в собственный ум,
Стал в погоне за истиной сух и угрюм.
Притязающий с детства на знание жизни,
Виноградом не стал, превратился в изюм.
 – Он усмехнулся и исчез в коридоре.
Зато Юлия облегченно вздохнула, когда закрыла за собой дверь учительской. Она остановилась, не зная куда идти, когда ее догнал Аркадий Дмитриевич.
- Юлия Сергеевна, будьте любезны, подождите. Я не представился вам, - он улыбнулся, поглаживая свою черную бородку. – Аркадий Дмитриевич – учитель русского языка и литературы. Как ваше боевое крещение?
- Присматриваюсь … - Юлия почему-то опустила глаза. – Вы извините, там в учительской …
- Не извиняйтесь, - он открыто улыбался. – Наши горгоны отступили и это радует. Ведь им никто никогда не перечил. Вам будет очень трудно, но вы – молодец! – Прозвенел звонок. – Хотите ко мне на литературу в десятый Б?
- Очень хочу, если можно!
- Вперед! – Они вместе вошли в класс. Юлия тихо прошла на заднюю парту. Ей понравилось, что Аркадий Дмитриевич спас ее от коллег, пригласив на урок. Она думала, посидит, проверит самостоятельные работы, но не тут-то было. Урок литературы так увлек ее, что она забыла обо всем на свете. Учитель так увлеченно рассказывал о жизни и творчестве Сергея Есенина, читал его стихи. Как его слушали ребята! Казалось, она не на уроке, а на беседе в гостях очень интересного человека, который может рассказывать о поэте бесконечно. Как пролетел урок, Юлия даже не заметила. Выходя из класса, замешкалась, зато услышала вопрос Воронина:
- Как вам урок литературы?
- Вы меня спросили? – Воскликнула Юлия. – Если бы у нас был такой учитель, мне бы стыдно было получить по литературе даже четыре.
Это было сказано с такой неподдельной искренностью, что обескуражило Воронина. Аркадий Дмитриевич разговаривал с кем-то в коридоре. Заметив Юлию, предложил помочь.
- Не устали, давайте я помогу вам.
- Что, вы, спасибо! Я в таком восторге от вашего урока, Аркадий Дмитриевич! У меня просто нет слов.
- Что вы, Юлечка. Можно я буду вас так называть, пока никто не слышит?


- Конечно, - она искренне улыбнулась.
- Восторгаться надо Есениным. – Юлия не успевала за учителем.
- Спасибо! – Только и успела сказать Юлия, когда они дошли до учительской и Аркадий Дмитриевич открыл дверь, пропуская ее вперед.
- А вы?
- Извините, Юлечка, рад был знакомству, а посижу я в библиотеке, всего хорошего. – И он быстро исчез в толпе детей.
- Я тоже туда не пойду, пойду, поищу себе место, - Юлия решила пойти к Светлане.
Та приветливо встретила коллегу.
- Проходи, садись за стол. Здесь тебе никто не помешает, а у меня урок. На следующей перемене поболтаем.
Наконец Юлия нашла тихое место, где она спокойно проверит самостоятельные работы. Разложив листочки по рядам, она быстро набросала план класса и заполнила все имена по листочкам. Прозвенел звонок. Светлана Вячеславовна вернулась к Юлии.
- Удалось проверить?
- Спасибо за приют! – Юлия попыталась улыбнуться, но не получилось. – Кажется, этот день никогда не кончится. Мне так неуютно в учительской. Я наверно не правильно повела себя с коллегами?
- Не обращай внимания! Учительская у нас – место сплетен и интриг. Я тоже не люблю заходить туда, но приходится. Держись подальше от этих интриг.
- Да как можно все это терпеть? Ну, почему они так откровенно ненавидят этого парня, как его, Савкина?
- О-о! – Вздохнула Светлана. – Это давнишняя история. Расскажу,  если интересно, после уроков все, что знаю.
- Договорились, я жду тебя после уроков.
- Кстати, ты все-таки решила остаться на педсовет. Предупреди директора, пока.
Юлия Сергеевна сразу направилась к директорскому кабинету.  Георгий Тимофеевич был у себя, сам с собой играл в шахматы.
- Слабость моя – шахматы! – Виновато улыбнулся он. – Вы играете?
- Немного. Я к вам по делу: у меня к вам два вопроса.
- Пожалуйста, присаживайтесь! Я вас слушаю, но сначала скажите, как прошел урок?
- Нормально! – Пожала плечами Юлия Сергеевна. – Я не об этом хотела говорить. Можно мне присутствовать на педсовете. Говорят, что без вашего согласия мне нельзя присутствовать.
- Какая ерунда! Кто такое только выдумал? Вы полноправный член нашего коллектива, и вы обязаны ходить на педсоветы. Без моего согласия … Видите ли …
- Я знаю, что вы можете сказать, поработайте, притритесь с коллегами, пообщайтесь, но сегодня будет рассматриваться вопрос о Савкине.
- Вот как, вы знаете и об этом? Да, правы коллеги! Давно пора решить вопрос о пребывании этого негодяя в школе. Хватит терпеть хулигана, двоечника и лоботряса. Но ударить учителя, уже ни в какие рамки не лезет…
- А с чего вы взяли, что он ударил учительницу? Это Зинаида Семеновна хотела его ударить, и однажды уже ударила, а Сергей лишь не позволил ей это сделать в этот раз.
- Откуда вы это знаете?
- Как откуда? Савкин мне рассказал, когда он, убегая от Зинаиды Семеновны, столкнулся со мной в дверях на крыльце школы.
- И вы ему поверили? Он соврет – не дорого возьмет!
- А какой смысл ему врать совсем незнакомому человеку? Он ведь не знал, кто я. Да и к тому же я стала невольным свидетелем недостойного поведения самой Зинаиды Семеновны.
Удивлению Георгия Тимофеевича не было предела.
- Объяснитесь.
- Эта женщина, увидев меня рядом с этим парнем, нагло и бесцеремонно обозвала меня бестолочью за то, что я не стала ловить ученика по ее приказу. Целый класс свидетелей омерзительного поведения учителя, который бьет ученика, а вы даже не соизволите спросить их об этом. Я, конечно, промолчала тогда. Но, оказывается,  хамски разговаривать «милочка, деточка» и унижать коллег – это у вас в порядке вещей? Простите, но у меня сложилось собственное мнение, о котором я молчать не буду. Хотите вы или нет, на педсовете я буду защищать парня.
- Вот как, это ваше мнение! У коллектива другое мнение, - сердито заговорил Георгий Тимофеевич. – Вам не кажется, что для одного дня, слишком много впечатлений. Идите, отдыхайте, Юлия Сергеевна, вы с дороги, устали, ситуации не понимаете.
- Простите, Георгий Тимофеевич, посмею с вами не согласиться. Вы не вспомнили, что я с дороги, когда вам это было нужно. … Я без претензий, так как сама вызвалась провести урок. И только что сейчас вы сказали, что я должна присутствовать на педсовете. И там я скажу правду, нравится она вам или нет, потому что ненавижу ложь ни в каком ее виде. – Разговор был неприятен обоим. Надо было кому-то ставить точку или сменить тему. Георгий Тимофеевич молчал, но Юлия продолжала. – Поймите, выгнать из школы ученика выпускного класса – это расписаться в собственном бессилии, пятно на всю школу, а если еще кто-нибудь так считает, как я? Вам нужно выслушать мнение всех и принять решение.
Георгий Тимофеевич заерзал на стуле.
- Да, удружили мне с молодым специалистом товарищи из министерства! Маленькая, хрупкая, а давишь на меня, как пятитонный грузовик! Ладно, разберемся! Говоришь, руки распускают учителя? А почему я ничего не знаю, сидя тут, а ты такая красавица, умница, пришла и все увидела.
- Не знали, а может, не хотели знать? Это разные вещи!
Георгий Тимофеевич усмехнулся и покачал головой.
- Ладно, идите, устал я от вас.
- У меня еще один вопрос.
- Господи!   Что еще?
- Вы позволите мне вести уроки математики в десятом Б, пока Зинаида Семеновна в больнице?
- Да, Зинаида Семеновна вообще не хочет возвращаться в школу после больницы. Мы ведь ее упросили выйти с пенсии только ради этого десятого Б. Поэтому я сам хотел просить вас взять уроки в этом классе. Что приглянулись они вам? Они стоят вас! А, может, и классное руководство возьмете?
- Вот за уроки спасибо! А о классном руководстве я подумаю.
- А хватка у вас есть, мертвая! Мы вам такого специалиста пришлем, не пожалеешь! Ну, молодцы! Ну, спасибо!
- Так значит, на педсовете я могу присутствовать?
- Посмотрим, может и педсовета никакого не будет, - Георгий Тимофеевич усмехнулся и откашлялся в кулак. – Еще что-нибудь?
- Да, я хотела еще спросить, оценки я могу ставить в десятом Б?
- А как вы думаете?
- Могу, ведь я …
- Вот и ставьте, только строже, выпускной класс, сами понимаете! В понедельник выйдет с больничного листа Петр Петрович, наш завуч, поприсутствует на ваших уроках. А через недельку-две проведем открытый урок. Оценки ставьте, - директор махнул рукой, - ставьте.
Юлия поблагодарила и ушла. В учительской никого не было. Снова разложив листочки по рядам, она вписывала имена ребят в план класса, таким образом, запоминая, где кто сидит. Осталось время до конца урока, пришлось спуститься в спортзал к Светлане. Класс играл в баскетбол. Отдав судейство одному из учеников, Светлана подошла к Юлии. Они уселись на лавочке.
- У директора была?
- Да, сказал, что педсовета может и не быть.
- Что так?
- Оказывается, он не знал всей истории. Он не знал, что Зинаида Семеновна не первый раз на Сергея руку подняла.
- Не знал?! – Светлана усмехнулась. – А может, не хотел знать?
- Я его так и спросила.
- Что? Ты с ним так говорила? Ну, все, подруга, сживет он тебя со свету. Ты думаешь, почему от нас вся молодежь бежит?
- Почему?
- Да, потому что неугодных людей здесь просто выдавливают, уничтожают, открепления оформляют на самостоятельное трудоустройство.
- А как же ты-то удерживаешься? Я вижу, молчать тоже не хочешь.
- Могу, когда нужно и промолчать и зажать. Мы тут с Петром Петровичем вдвоем воюем. Теперь ты будешь третьей.
- Хорошая компания!
- Ты господина нашего не знаешь: «Мягко стелет, да жестко спать!» Сережку жалко – хороший парень.
- Ты хорошо его знаешь, он сможет соврать?
- «Затюкали» его, как ты говоришь. Эта история с седьмого класса тянется. – Тут она заметила грубое нарушение. Громко закричала, вскочив с места. – Стоп! Стоп! Ты куда смотришь, разве можно так соперника останавливать? Сделайте замену, так хорошо, продолжайте. – Она снова присела рядом. –Пять лет назад у Савкина умерла мать в родах. Если сейчас Аленке пять лет,  ну да. Это было ударом для всей семьи. Отец очень любил жену, Сережка в матери тоже души не чаял. Счастливая была семья, а тут в одночасье. … Аленку взять из роддома настоял Сережа, ухаживал за ней сам, как мог, отец к ней не подходил. Серега был и мамкой и папкой для сестры. Отец долго не мог прийти в себя, начал пить. Пришлось всей семье переехать сюда к бабушке Сергея. Сергею пришлось остаться на второй год. Отец дальнобойщик, часто был в командировках. Вскоре и бабушка умерла. Аленке второй годок пошел. Нужна была женщина в семье, понятное дело. Вот и привел отец в семью эту … - Она сказала слово «эту» как-то не хорошо, но опять остановилась игра и Светлана вмешалась. – Ребята, счет! Следующая команда, поживей. … Все, начали. – Она снова присела рядом с Юлией. – На чем я остановилась? … Ах, да! … Так вот! Привел отец в семью Веронику Ильиничну. Женщину не молодую, старую деву, на много старше отца Сергея. Она сразу невзлюбила Сергея, да и Аленку тоже. Кому нужны чужие дети?! При отце Вероника стелилась, а как только он за дверь издевалась над ребятами. Вероника Ильинична была, еще к тому же, учителем в нашей школе, биологию преподавала. Зинаида Семеновна – это ее лучшая подруга детства. Ты знаешь, я тоже у них училась. А когда пришла в эту же школу преподавать, так они меня до сих пор не принимают всерьез. Когда училась в школе, я думала, что учитель – это святой человек, добрый, справедливый, честный. А поработала, узнала, что они такие же, как и мы, бывают подлые и завистливые, сплетники и лгуны. Не все, конечно, но в большинстве своем. Так за что они обе так Сережку невзлюбили, мне не понятно до сих пор.
- Во, как! – Не сдержалась Юлия.
- Да, дорогая, круг и замкнулся. Вскоре из-за болезненной Аленки Вероника Ильинична ушла на пенсию. Сережка безумно обожает сестру, терпеть не может притворства Вероники. В общем, не заладилось у них с самого начала. Стали они обе Сережку выживать. Чтобы не случилось в школе, виноват был Сергей. Однажды Зинаиде Семеновне подложили мертвого крысенка в сумку. Мышей она боялась больше всего на свете. В результате сердечный приступ. Все тогда на Сергея свалили, чуть из школы не выгнали. Петр Петрович да я, тогда практиканткой была, отстояли его. Позже выяснилось, что крысенка этого ей любимый внучок подложил. Но Семеновна заявила «не я буду, если этого змееныша из школы не вышвырну».  С тех пор и началась та объявленная открытая война. И хоть кто-нибудь защитил парня. Правда, в классе его любят, иначе, не знаю, как бы он выжил. А что у них сегодня случилось – не знаю. Слышала, ударил он Зинаиду Семеновну. Вот теперь, кажется, ему уже ничего не поможет. И как назло Петра в школе нет.
- Не правда, это! Это не он ударил, Зинаида Семеновна замахнулась на него, а он лишь остановил удар. Видимо, руку сильно сжал. Он всего лишь сказал, что подло вслух читать чужие записки. Зинаида Семеновна обозвала его по всякому и замахнулась, чтобы дать пощечину, но он не позволил и ушел из класса. Она побежала за ним.
- А ты откуда знаешь?
- С Сергеем столкнулась в дверях, он и рассказал все, что произошло. Зинаида Семеновна закричала на меня, чтобы я задержала его, обозвала по-всякому, даже меня обозвала бестолочью. – Юлия горько улыбнулась. – Вот я и хочу спросить, может ли Сергей соврать?
- Нет, Серега не мог тебе врать, он же не знал, кто ты, он вообще не умеет врать тем более постороннему человеку. Это меняет дело! – Светлана задумалась. - А ты можешь все это на педсовете рассказать?
- Конечно! Я уже директору все рассказала. И сказала, что верю мальчику, и пойду дальше, если они посмеют его отчислить.
- Георгий Тимофеевич знает? Так это же хорошо! – Светлана с радостью хлопнула Юлию по плечу. – Значит, мы еще повоюем за Сергея!
- Я с тобой!
Светлана улыбнулась своей светлой улыбкой, но ничего больше не сказала, только скомандовала классу:
- Стройся! Урок окончен, до свидания, ребята!
(Продолжение следует)