Том восьмой Глава 30. Первый читатель

# Путешествие по Вселенной Проза.ру
**Том восьмой**

## Глава 30. Первый читатель

Первый читатель Сергея Бухдрукера оказался человеком, который утверждал, что прочитал его книгу за сорок три года до её написания.

И доказать это он собирался с помощью трамвайного билета.

— Вот, — сказал Андрей Николаевич Чернов, положив на стол маленький пожелтевший прямоугольник картона. — Узнаёте?

Сергей посмотрел на билет.

Шесть цифр.

Две красные полоски.

Номер маршрута — одиннадцать.

— Обычный билет, — ответил он.

— Не совсем.

— Почему?

— На обратной стороне кое-что написано.

Сергей перевернул картонку.

Там было выведено синими чернилами:

«ЧУДИЛО».

Ниже стояла дата:

15 октября 1983 года.

Артём, сидевший рядом, наклонился поближе.

— Сергей Моисеевич, ну всё. Теперь ваш трамвай официально старше меня.

— Это ещё предстоит проверить.

Чернов улыбнулся.

— Вы и в семнадцать лет всё проверяли.

— А вы и тогда пытались убедить людей с помощью реквизита?

Улыбка исчезла.

— Я пришёл рассказать правду.

— Прекрасно. Начните с того, где нашли билет.

— Хранил.

— Сорок три года?

— Да.

— Зачем?

Чернов посмотрел на Сергея.

— Потому что однажды пообещал его вернуть.

***

Они встретились в небольшом кафе возле старой трамвайной линии.

Сергей настоял на общественном месте.

После истории с сундуком, подменёнными фотографиями, запертыми театральными дверями и электронными зеркалами его совершенно не привлекали приглашения в закрытые помещения.

Чернов согласился.

Теперь он сидел напротив, пил кофе и нервно перебирал страницы тонкой папки.

За окном звенели трамваи.

Артём заказал себе большой завтрак.

— Андрей Николаевич, — сказал Сергей, — прежде чем мы начнём, один вопрос.

— Слушаю.

— Вчера Михаил Беляев рассказал, что в 1983 году получил рукопись от молодого человека по имени Сергей.

— Да.

— Это был я?

— Да.

— Вы присутствовали при передаче?

— Да.

— Тогда почему я ничего этого не помню?

Чернов помолчал.

— Вы не забыли рукопись.

— А что?

— Вы забыли, кому её отдали.

Сергей внимательно посмотрел на собеседника.

— И кому?

Чернов указал на себя.

— Мне.

Артём перестал есть.

— Подождите. Но Беляев говорил, что рукопись принесли в издательство.

— Верно, — ответил Чернов.

— Тогда кто её принёс?

— Я.

— А молодой Сергей?

— Приходил со мной.

Сергей поставил чашку.

— Это уже отличается от вчерашнего рассказа.

— Беляев мог не помнить деталей.

— Или вы их сейчас меняете.

Чернов вздохнул.

— У меня есть подтверждение.

Он достал из папки квитанцию.

Пожелтевший лист.

Печать.

Номер заказа.

Дата — 18 октября 1983 года.

В графе «Наименование работы» было написано:

«Перепечатка рукописи. 126 листов».

В графе «Заказчик»:

«А. Н. Чернов».

А ниже, другим почерком:

«Материал предоставил С. Б.».

Сергей внимательно рассмотрел документ.

— Это хотя бы можно проверить.

— Именно.

— Где оригинал?

— Здесь.

Чернов передал лист.

Сергей сфотографировал обе стороны.

Артём покачал головой.

— Сто двадцать шесть листов! Сергей Моисеевич, вы в семнадцать лет уже писали больше некоторых современных авторов.

— Пока мы установили только то, что существовал заказ на перепечатку рукописи. Авторство ещё не доказано.

Чернов улыбнулся.

— Узнаю вас.

***

— Хорошо, — сказал Сергей. — Допустим, я написал историю про трамвай.

— Написали.

— Почему назвал его «Чудилом»?

Чернов откинулся на спинку стула.

— Это произошло в октябре.

— Где?

— В трамвае.

— Очень содержательно.

Артём рассмеялся.

Чернов продолжил:

— Мы ехали после встречи с профессором Громовым. Трамвай был старый, скрипучий. На повороте водитель резко затормозил. Какой-то мальчишка у окна сказал: «Вот чудило!»

Сергей медленно улыбнулся.

Этот эпизод он действительно помнил.

Не профессора.

Не Чернова.

А мальчишку.

И старый трамвай.

И звонок, который зазвенел совершенно неожиданно.

— Значит, мальчишка был настоящим.

— Конечно.

— А что было дальше?

Чернов посмотрел в окно.

— Вы сказали, что из такого трамвая получился бы хороший литературный герой.

Сергей поднял брови.

— Я?

— Да.

— И что я написал?

— Историю о трамвае, который возит людей не только между остановками, но и между чужими судьбами.

Артём медленно положил вилку.

— Сергей Моисеевич, это же почти наша нынешняя история.

— Похоже.

— Значит, вы её придумали ещё в юности?

Сергей задумался.

— Возможно, придумал первый образ. Но между образом и готовой книгой сорок три года жизни.

Чернов кивнул.

— Именно это и хотел вам объяснить.

***

На улице остановился трамвай.

Двери открылись.

Пассажиры вышли.

Последней спустилась пожилая женщина с хозяйственной сумкой.

Сергей машинально проследил за ней взглядом.

Женщина остановилась у кафе.

Посмотрела прямо в окно.

И неожиданно подняла руку.

Сергей насторожился.

Она показывала не ему.

Чернову.

Тот побледнел.

— Вы её знаете? — спросил Сергей.

— Нет.

Но женщина уже направлялась к входу.

Через минуту она вошла в кафе.

Подошла к столу.

Поставила сумку на пол.

— Ну здравствуй, Андрей.

Чернов молчал.

— Сколько лет прошло, а ты всё людям сказки рассказываешь.

Сергей поднялся.

— Доброе утро.

Женщина посмотрела на него.

Улыбнулась.

— А вы, должно быть, Сергей.

— Да.

— Я вас сразу узнала.

— Мы знакомы?

— Пока нет. Но я читала вашу рукопись.

Артём закашлялся.

— Только не говорите, что в восемьдесят третьем!

Женщина удивилась.

— Почему же? Именно тогда.

***

Незнакомку звали Раиса Павловна.

В молодости она работала корректором в небольшой редакции.

Теперь была на пенсии.

Жила неподалёку.

И, как выяснилось, прекрасно помнила Андрея Чернова.

— Он тогда прибежал с толстой папкой, — рассказывала она. — Глаза горят, волосы дыбом.

— У меня никогда волосы дыбом не стояли, — возразил Чернов.

— Потому что ты их причёсывал мокрой расчёской!

Артём не выдержал и рассмеялся.

Раиса Павловна продолжила:

— Говорит: «Рая, посмотри. Один мальчишка написал такое, что я сам не понимаю, как это устроено».

Сергей внимательно слушал.

— И вы прочитали?

— Конечно.

— Всю рукопись?

— Два раза.

— Что запомнили?

Раиса Павловна посмотрела на него.

— Трамвай.

— Что ещё?

— Старика с чемоданом. Девочку, которая хотела вернуться домой. И библиотеку, где книги открывались только тем людям, чьи истории в них были написаны.

Артём повернулся к Сергею.

— Вот это уже похоже на наши нынешние приключения.

— Похоже, — согласился Сергей.

Раиса Павловна усмехнулась.

— А ещё там был один очень смешной разговор.

— Какой? — спросил Сергей.

— Герой спросил у водителя трамвая, куда они едут. А тот ответил: «Сначала туда, куда вам надо. А потом посмотрим, куда вы заслужили».

Артём расхохотался.

— Сергей Моисеевич, узнаю ваш стиль!

Сергей улыбнулся.

— Возможно. Но точный текст надо сравнить с рукописью.

Раиса Павловна одобрительно кивнула.

— Правильно. Потому что я уже могла что-нибудь перепутать.

***

Чернов всё это время молчал.

Раиса Павловна наконец повернулась к нему.

— Ну что, Андрей? Рассказал, зачем тогда забрал рукопись?

— Не успел.

— Так рассказывай.

Чернов посмотрел на Сергея.

— Профессор Громов заинтересовался вашим текстом.

— Почему?

— Потому что вы описали человека, который перемещается между чужими воспоминаниями.

— И?

— Он считал, что литературная история может быть использована как модель для эксперимента.

Сергей нахмурился.

— Значит, рукопись стала частью проекта «Одиннадцать»?

— Да.

— Без моего согласия?

Чернов опустил глаза.

— Да.

Раиса Павловна резко поставила чашку.

— Вот это он умеет. Утащить чужую идею, а потом сорок лет объяснять, что так и надо.

— Раиса Павловна...

— Не перебивай! Я тебя ещё в восемьдесят третьем предупреждала.

Сергей спокойно спросил:

— А что вы говорили?

Женщина повернулась к нему.

— Что молодой автор должен знать, где находится его рукопись и кто её использует.

— И Андрей Николаевич не сообщил?

— Не сообщил.

Чернов тихо произнёс:

— Тогда всё казалось гораздо проще.

Сергей посмотрел на него.

— Простота не освобождает от необходимости спросить разрешение.

***

Раиса Павловна достала из сумки небольшой свёрток.

— Я потому и пришла.

Она положила на стол тетрадь.

Старую.

В клеточку.

С обложкой из коричневого картона.

На первой странице крупно было написано:

«ЧУДИЛО».

Ниже:

«Сергей Б.».

Сергей медленно взял тетрадь.

Бумага была пожелтевшей.

Чернила местами поблёкли.

Но почерк...

Он действительно напоминал его юношеский почерк.

Раиса Павловна сказала:

— Это моя корректурная копия. Я сохранила её, потому что история мне понравилась.

— Сорок три года?

— Почему нет? У меня дома ещё школьные тетради детей лежат.

Артём наклонился.

— И всё это время вы никому не рассказывали?

— А кто спрашивал?

Сергей рассмеялся.

— Справедливый ответ.

Он открыл тетрадь.

На первой странице было написано:

«Однажды я сел в трамвай, который ехал не по улицам, а по историям людей».

Сергей узнал фразу.

Точно такая же открывала рукопись, найденную в сундуке.

Но дальше текст отличался.

В сундуке следующая сцена начиналась с таинственного библиотекаря.

Здесь — с обычной женщины, державшей в руках авоську с картошкой.

Сергей заинтересовался.

— Раиса Павловна, а кто внёс изменения?

— Андрей.

Чернов поднял голову.

— Не все.

— Но первую редакцию правил именно ты.

— По поручению профессора.

Раиса Павловна усмехнулась.

— А профессор, конечно, ни в чём не виноват.

***

Сергей раскрыл следующую страницу.

Там был короткий диалог.

«— Молодой человек, куда вы едете?

— Домой.

— А где ваш дом?

— На следующей остановке.

— Тогда почему вы уже третий раз проезжаете эту остановку?

Я посмотрел в окно.

И действительно увидел знакомый дом.

Только за его окнами стояли люди, которых я ещё не встречал».

Сергей остановился.

Образ был простым.

Но неожиданно сильным.

Дом.

Остановка.

Люди, которых ещё не знаешь.

И трамвай, который каким-то образом соединяет прошлое с будущим.

— Знаете, — произнёс он, — это мне нравится.

Раиса Павловна улыбнулась.

— Мне тоже понравилось.

— А почему рукопись не опубликовали?

Чернов опустил взгляд.

— Громов запретил.

— На каком основании?

— Считал, что она раскрывает концепцию исследования.

Сергей долго смотрел на него.

— То есть мою историю забрали, переделали и спрятали?

— Да.

— А потом использовали в экспериментах с чужими воспоминаниями?

— Да.

— И сейчас вы хотите, чтобы я считал вас своим первым читателем?

Чернов молчал.

Раиса Павловна неожиданно произнесла:

— А он и не был первым.

Артём едва не опрокинул чашку.

— Что?!

Чернов резко повернулся.

— Рая!

— Что «Рая»? Хватит уже.

Сергей посмотрел на женщину.

— Объясните.

— Андрей получил рукопись не первым.

— А кто?

— Девушка.

— Какая?

— Не помню фамилию. Молодая. Работала в институтском архиве.

Сергей выпрямился.

— Ирина Миронова?

Раиса Павловна задумалась.

— Да. Кажется, Ирина.

Чернов закрыл глаза.

— Я просил тебя...

— Ты много чего просил, Андрей. Большинство просьб были глупыми.

***

Сергей осторожно положил тетрадь на стол.

— Значит, Ирина прочитала рукопись раньше Чернова?

Раиса Павловна кивнула.

— Да.

— И что сказала?

— Что эту историю нужно обязательно сохранить.

— Почему?

Женщина улыбнулась.

— Потому что в ней человек не соглашался оставаться персонажем.

Сергей почувствовал, как знакомое чувство неожиданной находки сменилось совсем другим.

Он искал первого читателя.

Ожидал увидеть человека, который присвоил его юношеский текст.

А выяснилось, что первым читателем могла оказаться женщина, которая много лет спустя спасала настоящие биографии людей от подмены.

Ирина Миронова.

Та самая, которую они недавно нашли.

— Значит, надо поговорить с Ириной, — сказал Сергей.

Чернов поднял голову.

— О чём?

— О рукописи.

— Она вряд ли помнит.

Раиса Павловна рассмеялась.

— Андрей, ты опять пытаешься решать за других людей, что они помнят?

Чернов замолчал.

Артём улыбнулся.

— Этот вопрос уже стал традиционным.

***

Ирина согласилась встретиться в тот же день.

Она приехала в библиотеку ближе к полудню.

Сергей заранее попросил Раису Павловну привезти тетрадь.

Они расположились в читальном зале.

На столе лежали три экземпляра одной истории.

Первый — тетрадь «Чудило».

Второй — машинописная рукопись из сундука.

Третий — поздняя редакция из архива проекта «Одиннадцать».

Артём смотрел на них с благоговением.

— Сергей Моисеевич, это же настоящий литературный детектив.

— Именно.

Ирина открыла первую тетрадь.

Увидела заголовок.

И улыбнулась.

— Господи, сколько лет...

Сергей сел напротив.

— Вы узнаёте?

— Конечно.

— Читали?

— Да.

— Когда?

— Осенью 1983 года.

— Помните, кто вам дал?

— Вы.

Сергей удивился.

— Я?

— Да.

— Где?

— Возле трамвайной остановки.

Чернов, сидевший немного поодаль, опустил голову.

Ирина продолжила:

— Вы сказали, что написали необычную историю и хотите узнать, интересно ли её читать.

— И что вы ответили?

— Что сначала надо прочитать.

Артём рассмеялся.

— Очень разумно.

— Потом я прочитала и сказала, что у вас получился удивительный трамвай.

Сергей задумался.

— А что вам понравилось больше всего?

Ирина посмотрела на него.

— Не чудеса.

— А что?

— Люди.

***

Она открыла тетрадь примерно посередине.

— Вот этот эпизод.

Сергей наклонился.

На странице находился рассказ о старике, который вошёл в трамвай с пустым чемоданом.

Он утверждал, что когда-то чемодан был полон вещей.

Но вещи потерялись.

Потом исчезли друзья.

Потом дом.

Потом имя.

И старик боялся, что однажды исчезнет даже память о нём.

Водитель трамвая предложил ему выбрать любую остановку.

Старик ответил, что не знает, где теперь его место.

Тогда водитель сказал:

«Место человека не исчезает только потому, что кто-то перестал помнить его адрес».

Сергей долго смотрел на строку.

Ирина произнесла:

— Вот из-за этой фразы я и сохранила рукопись.

— Почему?

— Потому что тогда уже видела, как в нашем проекте начали относиться к людям словно к папкам с документами.

Сергей медленно кивнул.

— А вы понимали, что я написал об этом совершенно случайно?

— Понимала.

— И всё равно увидели связь?

— Да.

— А потом?

Ирина закрыла тетрадь.

— Потом я решила, что нельзя позволить никому переписывать чужую жизнь без согласия человека.

Чернов тихо произнёс:

— Ира, всё было не так просто.

Она повернулась.

— Конечно, Андрей. Всё всегда было очень сложно.

— Мы работали над серьёзной задачей.

— И постепенно забыли, ради кого работаем.

— Ты слишком категорична.

Ирина посмотрела ему прямо в глаза.

— Нет. Я слишком хорошо помню.

***

Сергей не стал вмешиваться.

Пауза затянулась.

Затем Чернов произнёс:

— Я хотел сохранить эту рукопись.

— Ты её сохранил, — ответила Ирина. — Но спрятал от автора.

— Мы боялись потерять результаты исследования.

— А Сергей боялся потерять свою историю. Ты об этом подумал?

Чернов молчал.

Ирина придвинула к Сергею старую тетрадь.

— Знаете, что было самым удивительным?

— Что?

— Вы тогда очень серьёзно спросили, станут ли люди читать вашу историю.

— А вы?

— Я сказала, что это зависит от того, будет ли в ней что-нибудь настоящее.

Сергей улыбнулся.

— И что же оказалось настоящим?

— Ваше отношение к людям.

— В семнадцать лет?

— Именно в семнадцать.

Артём посмотрел на Сергея.

— Сергей Моисеевич, значит, вы сорок три года назад уже придумали наше путешествие?

Сергей покачал головой.

— Нет, Артём. Тогда я придумал трамвай.

— А сейчас?

— А сейчас обнаружил, что пассажиров гораздо больше, чем мне казалось.

***

Ирина достала из сумки небольшой конверт.

— Я хотела передать это вам ещё много лет назад.

Сергей посмотрел на неё.

— Что там?

— Мой ответ на вашу рукопись.

Она вынула сложенный пополам лист.

Бумага пожелтела.

Почерк был аккуратным.

В верхнем углу стояла дата:

20 октября 1983 года.

Ниже:

«Сергею Б.

Я прочитала твою историю.

Сначала мне показалось, что это сказка про необычный трамвай.

Но потом я поняла, что это история про человека, который ищет своё место среди других людей.

Ты придумал трамвай, в который можно войти случайно, но выйти из него прежним уже нельзя.

Пиши дальше.

Мне кажется, у тебя получится большая книга.

Ирина».

Сергей перечитал письмо.

Потом ещё раз.

— Почему вы мне его не передали?

Ирина опустила глаза.

— Я уехала.

— Куда?

— В другой город. На несколько месяцев.

— А потом?

— Потом началась история с проектом. Мне сказали, что вы больше не интересуетесь рукописью.

Сергей посмотрел на Чернова.

Тот отвёл взгляд.

— Кто сказал?

Ирина не ответила.

Ответ был очевиден.

***

Артём задумчиво смотрел на письмо.

— Сергей Моисеевич, а ведь получается интересная вещь.

— Какая?

— Мы столько времени искали человека, который знает ваше прошлое.

— Да.

— И нашли человека, который ещё в прошлом предложил вам будущее.

Сергей улыбнулся.

— Красиво сказал.

— Запишите.

— Обязательно.

Раиса Павловна, до этого молчавшая, вдруг произнесла:

— Только вы не забывайте, что первое письмо читателя — это ещё не рецензия.

Артём удивился.

— Почему?

— Потому что хорошая рецензия должна объяснять, что именно удалось автору.

— А здесь?

Раиса Павловна указала на письмо.

— Здесь другое. Здесь человек поверил, что автору стоит продолжать.

Сергей посмотрел на Ирину.

— Возможно, это даже важнее.

***

Они ещё долго сравнивали три редакции.

Постепенно выяснилось, что в первоначальной истории почти не было загадочных организаций, секретных комнат и опасных экспериментов.

Зато там было много обычных людей.

Кондукторша, которая помнила имена всех пассажиров.

Мальчик, который искал пропавшего отца.

Женщина, возвращавшаяся домой после долгой ссоры.

Старик с пустым чемоданом.

И водитель, который никогда не говорил пассажирам, куда им следует ехать.

Он только спрашивал:

«А куда вы сами хотите попасть?»

В более поздних редакциях многие из этих персонажей исчезли.

Вместо них появились исследователи, архивисты, сотрудники закрытых институтов.

Сергей заметил это первым.

— Вот что интересно.

— Что именно? — спросила Ирина.

— Из моей истории постепенно убрали людей.

Чернов нахмурился.

— Мы усиливали сюжет.

— Возможно. Только сюжет стал сложнее, а люди — менее заметными.

Артём посмотрел на три рукописи.

— Сергей Моисеевич, а можно я скажу?

— Конечно.

— Мне кажется, первая версия лучше.

— Почему?

— Потому что в ней хочется ехать.

Сергей рассмеялся.

— Вот это уже настоящая читательская оценка!

***

К вечеру все разошлись.

Чернов пообещал передать сведения об остальных редакциях.

Раиса Павловна забрала свой старый хозяйственный пакет, но тетрадь оставила Сергею для изучения.

Ирина попросила сохранить её письмо.

— Это ведь тоже часть истории, — сказала она.

— Конечно.

— Только не превращайте меня в героиню, которая всё заранее знала.

— Почему?

— Потому что я ничего заранее не знала. Просто прочитала одну рукопись и сказала, что она мне понравилась.

Сергей улыбнулся.

— Значит, именно так и напишу.

***

Вечером Сергей снова оказался возле трамвайной остановки.

Было прохладно.

Город шумел.

На противоположной стороне улицы светились окна домов.

Подошёл трамвай.

Одиннадцатый маршрут.

Сергей достал из кармана старый билет.

Посмотрел на слово «ЧУДИЛО».

И неожиданно понял, что всё это время неправильно формулировал вопрос.

Он искал первого читателя так, словно хотел установить победителя какого-то соревнования.

Кто первым открыл рукопись?

Кто первым произнёс её название?

Кто первым оценил написанное?

Но теперь оказалось, что первый читатель важен совсем по другой причине.

Это человек, после встречи с которым написанное перестаёт принадлежать только авторскому воображению.

Оно начинает жить в чужой памяти.

И иногда сохраняется там десятилетиями.

Сергей вспомнил Ирину.

Раису Павловну.

Чернова.

Артёма.

И многих других людей, которых встретил во время своего путешествия.

Каждый из них прочитал какую-то часть его истории.

Но каждый увидел в ней собственное.

Именно поэтому история продолжалась.

***

Телефон завибрировал.

Сообщение от Артёма.

«Сергей Моисеевич, я тут подумал. Если Ирина была первым читателем, то кто будет последним?»

Сергей улыбнулся.

Напечатал:

«Надеюсь, последнего не будет».

Артём ответил:

«Тогда сколько глав собираетесь написать?»

Сергей посмотрел на приближающийся трамвай.

На освещённые окна.

На людей, ожидавших посадки.

И написал:

«Столько, сколько понадобится, чтобы встретить всех наших пассажиров».

Через секунду пришёл ответ:

«Тогда нам нужен очень большой трамвай».

Сергей рассмеялся.

«Он у нас уже есть».

***

Дома Сергей открыл новую тетрадь.

На первой странице написал:

«Сегодня я нашёл своего первого читателя.

Точнее, человека, который первым поверил, что моя история заслуживает продолжения.

Прошло сорок три года.

Я успел прожить целую жизнь.

Встретить тысячи людей.

Пережить победы и поражения.

И только теперь узнал, что когда-то один человек прочитал мою юношескую рукопись и написал:

„Пиши дальше“.

Возможно, именно с таких слов и начинается настоящая литература.

Автор создаёт произведение.

Но читатель помогает ему понять, зачем оно существует.

Каждый новый читатель приносит собственный опыт.

Каждая рецензия открывает незнакомый взгляд.

Каждый разговор может стать началом следующей истории.

И если однажды кто-нибудь спросит, кто написал эту книгу, я отвечу:

Текст написал я.

Но путешествие создали все, кого я встретил».

Сергей поставил точку.

Закрыл тетрадь.

И уже собирался выключить свет, когда на телефон пришло новое сообщение.

От Ирины Мироновой.

«Сергей, я вспомнила ещё одну подробность.

В 1983 году вашу рукопись читал не только Андрей Чернов.

Её показывали человеку, который занимался подготовкой литературных изданий.

Он сказал странную фразу:

„Эта книга однажды будет написана заново. Но автор не узнает, кто начал её переписывать“.

Я тогда не придала этому значения.

Теперь думаю, что нам нужно поговорить».

Сергей прочитал сообщение.

Потом посмотрел на старую тетрадь.

И медленно улыбнулся.

— Значит, первый читатель найден.

Он выключил настольную лампу.

— А вот с первым редактором ещё придётся разобраться.

**Следующая глава — Том восьмой. Глава 31. «Редактор, который изменил прошлое».**