Три жизни. Часть 61. Глава 108

Первый разговор за чашкой чая.

 Мы с Лизой послушно забрали свои дорожные вещи со старого места и аккуратно пересели за тот самый уютный столик в кафе, куда нас так галантно пригласил новый финский знакомый. Подруга бойко уселась прямо рядом с ним, а я тихо пристроилась напротив.

  — Тимо, — добродушно протянул он свою крепкую руку для знакомства, лишний раз подтверждая первоначальные мысли о его открытом и мягком характере.

 Признаться честно, в тот утренний час мне совершенно не хотелось ни с кем общаться. В самой глубине израненной души всё ещё жила острая, невыносимая горечь недавнего прощания с покалеченным Аско у кирпичных стен Кауппахалли. Моё сердце безвозвратно осталось на той залитой солнцем брусчатке Турку, поэтому приходилось сидеть отрешённой, полностью погруженной в свои невесёлые думы. У Лизы же с финном разговор категорически не клеился — сказывалось полное, абсолютное незнание чужого языка. Пытаясь хоть как-то преодолеть эту неловкую стену, они оба то и дело оборачивались ко мне, умоляюще прося перевести их простые реплики. Так мы и сидели втроём, мирно ведя эту сбивчивую, ленивую беседу под мерный, убаюкивающий гул двигателей парома.

 Вдруг Лиза, внезапно загоревшись какой-то своей новой азартной идеей, заговорщически зашептала мне прямо на ухо:

  — Тань, я очень хочу с ним встретиться в Таллинне! Помоги, пожалуйста, переведи ему это сейчас!

 Тимо тем временем со спокойным, абсолютно невозмутимым лицом курил сигарету, неспешно поглядывая то на меня, то на Лизу. И тут, присмотревшись к нему повнимательнее, я вдруг отчётливо заметила в его добрых глазах какую-то странную, приторную и липкую сладость. Это был чисто мужской, оценивающий взгляд, от которого внутри сразу стало глубоко неуютно. «Скорее бы уже этот Таллинн, Господи! Как же я смертельно устала за эти дни быть сильной, устала от вечных, жадных, пожирающих мужских взглядов!» — мысленно взмолилась я, глядя в иллюминатор. Но ради подруги пришлось переступить через внутреннее сопротивление и по-честному перевести Тимо всё то, о чём она так просила. Финн в знак полного согласия понимающе качнул головой.

  — Тань, а как нам теперь с ним в городе встретиться? — никак не унималась Лиза.

  — Я точно с вами никуда не пойду! — уже взволнованно, резко и наотмашь отрезала я подруге, не желая больше участвовать в этих интригах. — Тебе это надо — ты сама и иди!

  — Тань, ну дай ты ему свой номер телефона! — буквально взмолилась Лиза, преданно и умоляюще заглядывая мне в глаза. — Пусть он сам позвонит, когда у него будет время. Ты просто трубку возьмёшь, аккуратно запишешь, когда он приедет, а потом придешь ко мне и сообщишь о звонке и времени встречи. Пожалуйста, Тань!

 Эти слова подруги прозвучали для меня как самый настоящий, оглушительный гром среди ясного неба. Боже мой... Номер! Мой домашний телефон! В ту же секунду меня обожгла страшная, паническая мысль, от которой внутри всё мгновенно похолодело: я ведь в суматохе, суете и горьких слёзах прощания у стен Кауппахалли напрочь забыла дать Аско свой новый, тайно установленный Машей номер! По собственной оплошности этот спасительный мостик связи оказался разрушен.

 И какая же злая, ироничная несправедливость судьбы — Аско, которому я всей душой хотела продиктовать эти цифры, остался в Финляндии в полном неведении, а чужому, едва знакомому финну с липким взглядом сейчас приходится давать свой домашний телефон. Но делать было нечего... Чего только не сделаешь ради сиротской судьбы подруги, ради её хрупкого женского счастья. Превозмогая внутреннее сопротивление, я открыла сумочку, достала клочок бумаги и начала медленно выводить цифры, которые теперь должны были связать мою таллинскую однушку с этим добряком в синем плаще.

 Тимо очень внимательно, бережно посмотрел на протянутую бумажку, аккуратно провёл по ней коротким пальцем и тихо переспросил:

  — Таня, это твой номер?

  — Да, мой, — твёрдо ответила я, глядя ему прямо в лицо. — Если позвонишь, я весь разговор передам Лизе.
Его взгляд в тот момент был мне глубоко, до неприятной дрожи противен. Как бы он ни улыбался своей мягкой улыбкой добряка, в его глазах отчётливо сквозило что-то приторное, слащавое и липкое, от чего хотелось немедленно встать и уйти на другую палубу. Он продолжал вальяжно курить сигарету, выпускать сизый дым и оценивающе разглядывать меня, а у меня внутри всё буквально переворачивалось от этого фальшивого мужского внимания.

 Честно признаюсь тебе, дорогой мой читатель: мне даже сейчас, спустя столько долгих лет, безумно неприятно и тошно возвращаться мыслями в тот день и заново вспоминать тот липкий, пожирающий взгляд. Но тогда, на борту корабля, деваться было просто некуда — ради женского счастья подруги приходилось терпеть эту неловкость и оставаться вежливой.

 Пытаясь как можно скорее перевести тему и уйти от этого давящего внимания, я поспешно опустила глаза на стол. И тут моё внимание привлёк необычный, диковинный предмет. Тимо с гордым видом поставил на столик какой-то странный, огромный пластиковый аппарат с трубкой на витом проводе, который больше напоминал переносную военную радиостанцию или тяжёлый чемоданчик, чем обычное средство связи.

  — Что это?.. — в один голос искренне выдохнули мы с Лизой, на миг напрочь позабыв обо всех прошлых страхах.

  — Это мобильный автомобильный телефон Нокиа, — со снисходительной, довольной улыбкой гордо объяснил Тимо, радуясь нашему изумлению.

  Для нас, людей из дефицитного, закрытого Таллинна, где временная проводная «сопля» Маши считалась величайшим подарком судьбы, этот автомобильный переносной телефон Nokia казался чем-то абсолютно космическим, настоящим пришельцем из далёкого будущего. На этом удивительном моменте «Георг Отс» вдруг глухо и мощно завыл своей сиреной, торжественно объявляя, что за окнами ресторана наконец-то показались родные, такие долгожданные очертания Таллиннского порта. Наше заграничное путешествие стремительно подходило к концу.

                Продолжение тут:http://proza.ru/2026/10/17/682