Ожидается торнадо. Глава 12

ГЛАВА 12. НИ ГРАММА СМЫСЛА

Заснул я как-то незаметно под монотонное гудение двигателей. Мне казалось, что это дождь шумит по черепичной двускатной крыше моего дома, выбивая знакомую мелодию, или это мой любимый кот Грей утробно мурчит, свернувшись серым клубочком у моей подушки. Сон подкрался неожиданно, скользнул юркой ящерицей, пестрой лентой вплетаясь в серую паутину действительности. Я еще не спал, а туманные образы уже теснились у меня перед слипающимися глазами, схлестывались, вытесняя друг друга, нашептывали свои секреты под заунывную песню дождя. Или под рокот мотора моей тачки?

Я едва справлялся с управлением, руль норовил вырваться из рук. Покачиваясь, как неуклюжий зартх, моя машина переваливает с бархана на бархан, и нет конца и края этой раскаленной пустыне, в которую превратился Данлинг – колыбель древней цивилизации.

Солнце, поднявшееся в зенит, слепит глаза. Светофильтры на лобовом стекле кабины не справляются с нагрузкой. Я подставляю ладонь, чтобы защититься от яркого света. Держу руль одной правой. Левую руку печет именно там, где должен быть значок. Он впитывает энергию? Начинается буря, машина амаром летит в бездну, что разверзлась подо мной. Я бросаю руль и рефлекторно выставляю вперед руку в ожидании неотвратимого удара, как и любой человек, желающий смягчить падение. Мне кажется или действительно из моей ладони бьет невидимый луч? Пространство содрогается, словно от моей руки прошла динамическая волна. Движение машины замедляется, она будто вязнет в неизвестном силовом поле, и передо мной медленно, как в хрустальном шаре прорицательницы, появляется древнее полуразрушенное сооружение. Оно не возникает внезапно из ниоткуда. Оно неторопливо складывается из бесчисленных песчинок, поднятых в воздух бурей. Мельчайшие частички закручиваются вихрем. Ощущение замедленной съемки проходит, и передо мной вырастает изъеденная ветром грозная статуя забытого божества – полудракон – получеловек.

Этот сон поразительно похож на реальность. Я помню, тогда на Данлинге разрушенное временем строение буквально вынырнуло перед носом моей машины. Может, оно по-настоящему сформировалось из песка, летящего со всех сторон? Моя память могла это зафиксировать, а теперь воспроизводит во сне в замедленном темпе, давая пищу для размышлений.

В сновидениях стираются границы невозможного. Силой значка в моей ладони я создал древние развалины, потому, что мне так хотелось. Я искал лагерь археологов, и немудрено, что нашел место раскопок. Я мечтал избавиться от шпарящего с небес солнечного тандема и устроил затмение. Это мой сон и это в моей власти.

Лучи от восьми кристаллов Гефейры концентрируются в центральной линзе и падают на меня. Перед глазами появляется сенсорная галопанель, только вместо привычных обозначений витиеватые иероглифы Данлинга. Я слегка касаюсь призрачных клавиш, выбивая несколько команд. В воздухе разворачивается светящийся голубым туманом экран. Быстро мелькают, сменяя друг друга, откуда-то знакомые мне символы. Я без труда считываю страницу за страницей. Зеркальные отражения иероглифов ползут по моим рукам, вслед за курсором, листающим документы. Можно сказать, я впитываю информацию всем своим существом . Я слишком занят и не замечаю, как вздымается песок и больно хлещет незащищенную одеждой кожу. За внешним кольцом опускается рейдер. Я не чувствую вихря горячего воздуха, подхватившего песчинки, не слышу рева двигателей, я делаю то, что делаю, целиком погрузившись в мир забытых всеми знаков и символов.

                Лишь, когда передо мной появляется Джош собственной персоной, я прихожу в себя, словно очнувшись от транса. Едва схлопывается панель управления с экраном, я тут же забываю и об их существовании, и о том, что удалось прочесть. Я точно под гипнозом…

– Ты вспомнил, что нужно сделать? – Спрашивает Джош. Он возвышается надо мной, как статуя древнего божества, только из плоти и крови. Я знаю, он пробил пространство, чтобы успеть совершить задуманное. Рейдер не глушит моторы. Волны песка продолжают колыхаться, они набегают, будто морской прибой и бьют во внешнее кольцо чудом сохранившейся стены.

Времени мало. Черный силуэт Лезе – уродливого карлика – заслонил оба светила, оставив лишь небольшое гало по периметру. На пустыню снизошла тень, но это ненадолго…

– Я все сделаю! – Обещаю я. – Помоги мне…

Мы с Джошем собираем кристаллы, складывая их в одну кучу. В руках Кемпа они светятся розовым и голубым, раскручивая под прозрачной гладью причудливые спирали. Так и надо. Так и должно быть. Сложенные, как дольки апельсина, камни Гефейры формируют кособокий шар. Меня не смущает его форма – именно так выглядит Данлинг из космоса. Цветные разводы превращаются в моря, океаны и изрезанные проливами материки. Это рельеф поверхности планеты с реками, горными хребтами, низинами и равнинами. Единственное, чего там нет – так это пустыни. Ее там быть и не должно.

Я оглядываюсь по сторонам, словно опасаюсь, что мне помешают, и навожу на собранную по кусочкам головоломку левую ладонь. Невидимая волна заставляет пространство содрогнуться, и все фрагменты соединяются воедино, кристалл плавится, образуя из девяти камней – шар. Теперь никакая сила не заставит разбиться хрустальную модель живого Данлинга. Из его недр бьет луч, вонзается в небо и уходит в космическое пространство. Так надо. Механизм запущен, осталось найти того, кто включит систему по ту сторону врат. Поставленная мне задача сложней любых головоломок и ребусов. Без сил я опускаюсь на песок и теряю сознание. Мой ресурс энергии подошел к концу, но этап пройден.

«Дурацкий сон – в нем нет ни грамма смысла…» Я открыл глаза и сел на постели. Корабль по-прежнему в гипере. Кругом темно, лишь зеленый глазок ночника слегка подсвечивает каюту из угла, позволяя видеть контуры предметов, проступающие из темноты. Но я скорее угадываю, где стол и терминал, где кресла и шкаф с напитками на полках, чем вижу их. Рэнделла здесь нет. Ночная вахта?

Почему именно в гиперпространстве у меня бывают такие яркие и в то же время странные сны, так похожие на забытые воспоминания? Может это мое подсознание, запертое на замок, подает сигнал – ключ к утраченной памяти? Я не знал, что и думать. Шестое чувство, под названием интуиция, подсказывало – это все неспроста. Но мне от этого было ни холодно, ни жарко. Только левую ладонь пекло. Сколько я себя помнил, там всегда был гэбэшный значок – опознавательный знак агента. Нам не выдавали удостоверений, но стоило приложить небольшое усилие, сконцентрировав энергию в руке – над ладонью проецировалась голубая спираль галактики с алой звездочкой ближе к центру – эмблема ГБ и виртуальная карта Аль-Боро. У каждого агента была такая, но не каждый мог пользоваться значком как универсальной отмычкой, открывая сенсорные запоры. «Ключ от всех дверей!» – Шутил Кемп. Ходили слухи, что Джош умел запирать само пространство, но передо мной он никогда не хвастался своими умениями. У меня тоже кое-что получалось, как оказалось впоследствии, я испепелил оружие, готовое опуститься на мою голову. Может каждый сумеет сделать это, если попадет в экстремальную ситуацию? Если, конечно, хватит энергии? Не знаю… Приятно думать о собственной исключительности. Убийственный луч из ладони – по-моему, звучит круто… Но тут же на память пришло то ощущение бесконечной слабости из моего сна, когда я почти бездыханный падаю на горячий песок, не в состоянии сопротивляться притяжению планеты.

Энергия быстро расходуется. Вот и сейчас, я не настолько бодр, как раньше. Запас «энергола» из моего организма самым наглым образом выкачал Вонг вместе с другими препаратами, подавляющими действие сыворотки правды. Но я был уверен на все сто –  план Вонга разговорить меня провалился. Я – слишком трудный материал для работы мозгоправа. Дешевле меня просто уничтожить, чем ломать голову, насколько я могу быть опасен. Закрытая карта ведь может оказаться и джокером, тогда мы побьем любую карту из колоды Вонга, как бы он ни пудрил нам мозги…