Течение вечности

Течение вечности



Куда рвётся стремнина индустриальной цивилизации и что останется после неё?

Взгляд на историю планеты сквозь призму великих рек Евразии, эволюцию живой

энергии и глубокий антропологический кризис современности. Как превращение

человека в придаток машины разрушило демографию и почему техногенный темп жизни

отравляет наш вид? Автор предлагает уникальный проект спасения земного наследия —

создание автономных «цивилизационных маяков» на самой стабильной тектонической

плите планеты.


Аннотация


В связи с обострившимся кризисом индустриальной цивилизации в настоящей работе

рассматривается возможность создания долгосрочной информационной модели будущего.

В статье анализируются геологические, биологические и социальные факторы,

повлиявшие на возникновение системного кризиса текущего антропоцена. Предлагается

концепция размещения автономных подземных дата-центров на базе Евразийской

литосферной плиты, призванных сохранить для новых поколений исчерпывающие знания

об истории, технике и фундаментальных проблемах их предшественников.



Евразийская литосферная плита



Природа готовилась принять в своё лоно семя разумной жизни миллионы лет.

Пренатальный период занял многие тысячелетия. Наконец, разумный вид

сформировался, окреп и распространился, преодолев все мыслимые пределы и границы

обитания. Он хорошо освоился со своей ролью, укоренился в живой материи и сегодня

даже пытается освободиться от её пут, разорвать последнюю пуповину.


В геологических масштабах времени это выглядит игрой в песочнице. Возможно, если

построить реалистичную и наглядную модель пройденного пути, человечеству как

ребёнку станет понятнее его истинный смысл?



Великие реки Евразии


Определение точного геологического возраста рек — сложнейшая задача. Речные

системы постоянно меняют свои очертания, пересыхают, замерзают в ледниковые

периоды и формируются заново. На основе актуальных данных геологии возраст долин

великих рек Евразийской плиты оценивается следующим образом:


— Иртыш (около 150–180 млн лет). Самая древняя река континента. Её долина начала

закладываться ещё в юрском периоде мезозойской эры.


— Обь (около 33 млн лет). Древняя пра-Обь сформировалась в олигоцене. Современный

облик её русло приняло после окончания ледниковых эпох, примерно 60 тысяч лет

назад.


— Лена (около 15–20 млн лет). Долина реки начала активно формироваться в миоцене.

При этом нижнее течение и дельта считаются более молодыми, развивавшимися уже в

четвертичный период.


— Днепр (около 5–6 млн лет). Палео-Днепр зародился в неогене. Окончательный

каркас речной долины с системой террас сложился под влиянием Днепровского

оледенения в четвертичный период.


— Волга (около 5 млн лет). Палео-Волга в эпоху плиоцена изначально текла со

стороны Урала. Современный бассейн с истоком на Валдае и Окой в качестве

крупнейшего притока окончательно оформился около 1,5–1,8 млн лет назад.


— Енисей (около 2–3 млн лет). Относительно молодая долина. Река окончательно

пробила свой путь на север к Карскому морю в конце неогена — начале плейстоцена

под влиянием тектонических сдвигов на границе Западной и Восточной Сибири.


Единая глобальная Евразийская плита несёт на себе все эти водные артерии.

Подготовка этой территории к заселению и ведению домашних хозяйств заняла у

планеты миллионы лет.



Эволюция и одомашнивание лошадей



Родина современного биологического рода лошадей — Северная Америка, а его чистый

возраст составляет 4–4,5 миллиона лет. Хронология происхождения и эволюции этого

спутника человечества делится на два ключевых этапа.


1. Дикие предки и эволюция рода


Древнейший предок семейства лошадиных (гиракотерий, или эогиппус) появился в

лесах Северной Америки. Общая история семейства насчитывает около 55–60 миллионов

лет. Оттуда же впоследствии вышли и прямые предки современных коней, которые

перебрались в Евразию через естественный сухопутный мост — Берингию — около 2,5

млн лет назад. Сам же современный род Equus, включающий лошадей, зебр и ослов,

окончательно обособился 4–4,5 миллиона лет назад.


2. Доместикация домашней лошади


Если рассматривать происхождение именно домашней лошади (Equus caballus), которая

живет рядом с человеком сегодня, то современные генетические исследования

выделяют конкретный регион:


— Место происхождения: степи Западной Евразии, а точнее — Волго-Донской регион

(территория современной России).


— Возраст вида: одомашнивание произошло примерно 4200–4300 лет назад (около 2200

лет до н. э.) представителями ямной культуры. Отсюда одомашненные лошади с

прочным костяком и послушным нравом стремительно распространились по всей Европе

и Азии.


Энергетический баланс: живая сила против дизеля


В одном литре дизельного топлива содержится около 11,9 кВт·ч (или 43,12 МДж)

тепловой энергии. Поскольку лошадь является живым существом, её энергетический

эквивалент корректнее всего оценивать по полезной механической работе за

стандартный 8-часовой рабочий день. Она составляет около 5,9 кВт·ч (или 8

лошадиных сил-часов).


Для корректного сопоставления потенциалов необходимо учитывать, что двигатель

внутреннего сгорания (ДВС) имеет тепловые потери и его средний КПД составляет

около 40%.


— Потенциал 1 литра дизельного топлива: полная тепловая энергия при 100% сгорании

равна 11,9 кВт·ч. Полезная механическая энергия, которую выдаст современный

дизельный двигатель с учётом КПД, составляет примерно 4,76 кВт·ч (около 6,5 л.

с.·ч). Главным ограничением здесь выступает лишь наличие топлива — машина

работает до тех пор, пока оно есть в баке.


— Потенциал живой лошади: одна метрическая лошадиная сила (л. с.) равна 735,5 Вт.

Соответственно, одна лошадиная сила-час (единица работы) равна 0,7355 кВт·ч.

Реальная здоровая лошадь за 8-часовую смену производит около 8 л. с.·ч, что

эквивалентно 5,9 кВт·ч полезной работы. Источником энергии служит метаболизм,

требующий не менее 25 000 ккал из корма в сутки. Живой организм жёстко ограничен

биологическими факторами: ему необходимы регулярный отдых, сон, питание, он

подвержен усталости и болезням.


Главный вывод: всего 1,25 литра дизельного топлива, сгоревшего в двигателе

трактора, полностью заменяют целый день изнурительного физического труда живой

лошади. Именно эта колоссальная плотность энергии в жидком топливе и обеспечила

промышленную революцию, навсегда избавив человечество от повсеместной зависимости

от тягловых животных.


Другие домашние животные


Домашняя овца (Ovis aries)

Была одомашнена примерно 11 000 — 12 000 лет назад в период неолита, став одним

из самых древних сельскохозяйственных животных в истории.


— Регион происхождения: Плодородный полумесяц в Передней Азии. Генетические и

археологические исследования указывают на территории современной Турции

(Центральная Анатолия, древнее поселение Ашиклы-Хёюк), Ирака, Сирии (Северная

Месопотамия) и Западного Ирана. Примерно 7 000 лет назад овцы попали в Европу, а

затем распространились по всей Евразии и Африке.


— Дикий предок: главным генетическим предком признан азиатский муфлон (Ovis

gmelini). Доказательством служит кариотип: и у домашней овцы, и у муфлона

одинаковое количество хромосом — 54.


— Биологический возраст: в среднем овцы живут 10–12 лет (максимально в защищённых

условиях — до 25 лет). На фермах их содержат до 7–8 лет, так как после этого

возраста у них стачиваются зубы. Половая зрелость наступает в 4–6 месяцев.


Домашняя корова

Как одомашненный подвид дикого быка (тура) появилась примерно 10 500 лет назад.

Первичным очагом происхождения безгорбых коров (Bos taurus) считается Ближний

Восток. Параллельно, около 8 000–9 000 лет назад, в долине реки Инд произошло

независимое одомашнивание горбатого быка зебу (Bos indicus).


— Дикий предок: первобытный дикий тур (Bos primigenius), сформировавшийся как вид

в Африке и Евразии около 250 000 лет назад. Последний тур на Земле погиб в 1627

году.


— Род Настоящие быки (Bos): отделился от общих предков полорогих в эпоху

плейстоцена, примерно 2 миллиона лет назад.


Культурные злаки


Культурные злаки возникли в результате неолитической революции. Процесс их

доместикации начался около 10 000–12 000 лет назад независимо в нескольких

крупнейших географических центрах:


— Пшеница (Triticum): Ближний Восток (Плодородный полумесяц, Левант). Возраст

культурного вида: 10 000 – 12 000 лет.


— Ячмень (Hordeum): Ближний Восток (Левант, Передняя Азия). Возраст культуры: 10

000 – 11 000 лет.


— Рис (Oryza sativa): Восточная Азия (долина реки Янцзы, Китай). Окультурен около

9 000 – 10 000 лет назад.


— Кукуруза (Zea mays): Мезоамерика (Южная Мексика, выведена из дикой травы

теосинте). Возраст вида: около 9 000 лет.


— Просо (Panicum): Восточная Азия (бассейн Хуанхэ, Китай). Возраст культуры: 8

000 – 10 000 лет.


— Сорго (Sorghum): Северо-Восточная Африка (регион Сахеля, Эфиопия). Одомашнено

около 5 000 – 6 000 лет назад.


— Рожь (Secale cereale): Передняя Азия и Юго-Восточная Европа. Развивалась как

сорняк в посевах пшеницы. Как самостоятельная культура существует 4 000 – 5 000

лет.


— Овёс (Avena sativa): Средиземноморье, Монголия и Северо-Восточный Китай.

Происходит из вторичных сорняков. В Европе существует как культура около 3 000

лет.


Примечание: Само биологическое семейство Злаки (Мятликовые) зародилось гораздо

раньше человека — в конце мелового периода, около 65–70 млн лет назад.




Кризис индустриализации и антропологический слом


Десять тысяч лет понадобилось традиционному сельскохозяйственному производству,

чтобы прийти к индустриализации, основанной на углеводородном топливе. Сегодня

эта сфера сталкивается с дефицитом дизеля и обвиняется в избыточной эмиссии

парниковых газов. Геологические условия позволяют вести разумное хозяйство ещё

несколько миллионов лет. Вопрос лишь в том, что именно из достояния

индустриальной цивилизации следовало бы взять в будущее?


Исходя из базовых человеческих потребностей, существенно увеличивающих

продолжительность жизни в северных широтах, можно смело отдать голос за

стоматологическую имплантологию и все обеспечивающие её отрасли. А для

коневодства стоило бы создать принципиально новую отрасль промышленности, включив

всё это направление в число первых пассажиров в фаэтон следующих тысячелетий.


Колоссальная плотность энергии в жидком топливе избавила человечество от

повсеместного использования тягловых животных. Но что произошло с человеком,

управляющим дизельной машиной? Насколько труд тракториста, машиниста локомотива

или водителя автопоезда соответствует роли его организма в воспроизводстве

популяции? Как превращение мужчины в придаток механизма отразилось на состоянии

общества? Такова ли была роль кавалериста, гусара, джигита или ямщика в общностях

прошлых времён, когда в семьях было по 5–8 детей?


Переход от живой тягловой силы к машинам принципиально изменил социально-

биологическую роль мужчины, что напрямую ударило по демографии. Управление

дизельной машиной превратило рабочего в оператора, чей организм биологически

перестал соответствовать технологической мощи под его капотом. В то время как

кавалерист или ямщик находились в биосоциальном симбиозе с живым существом,

современный водитель стал обслуживающим персоналом мёртвой материи. Это привело к

глубокому кризису мужской идентичности и способствовало падению рождаемости до

уровня депопуляции.


Рассмотрим ключевые аспекты этого слома:


— Характер взаимодействия: симбиоз против обслуживания. Труд наездника или ямщика

строился на управлении чужой волей и силой, что требовало эмпатии, мгновенной

реакции и ловкости. Лошадь была продолжением его тела. В дизельную эпоху этот

живой контакт исчез. Труд свёлся к монотонному контролю датчиков, рычагов и

кнопок. Мужчина больше не укрощает живую стихию — он лишь следит за исправностью

поршней, что превращает процесс в психологически опустошающую рутину.


— Биологическая нагрузка: биомеханика против разрушения. Организм традиционного

наездника развивался в условиях естественной активности на свежем воздухе, что

поддерживало высокий уровень тестостерона и здоровый гормональный баланс.

Современный водитель сталкивается с хроническим разрушением здоровья:

многочасовое неподвижное сидение, вибрационная болезнь, профессиональная глухота

от шума двигателя, проблемы с позвоночником и вдыхание выхлопных газов угнетают

репродуктивную систему. Физически мужчина истощается, просто сидя на месте.


— Восприятие в обществе: символ мужественности против шестерёнки. В традиционных

общностях всадник был символом автономии и свободы. Мужчина воспринимался как

самостоятельный субъект, от чьей личной силы и отваги зависели жизни.

Индустриальное общество превратило его в функциональный, легко заменяемый элемент

логистической цепочки. Потеря уникальности, жёсткая привязка к инструкциям и

графикам разрушили традиционный авторитет мужчины в семье и общине.


— Демографический сдвиг: экономика многодетности. В эпоху ямщиков энергия была

рассредоточенной и дорогой. Чтобы обрабатывать землю и выживать, требовалось

много рук — дети были экономическим ресурсом и капиталом семьи. Отец воспитывал

сыновей прямо в процессе совместного труда. В дизельную эпоху машины заменили

миллионы людей. В урбанизированном обществе дети перестали быть помощниками,

превратившись в огромную статью расходов на длительное образование и покупку

жилья. Многодетность стала неподъемной нагрузкой.


Распад семьи, общины и локальной местности как производственных структур, а также

ускорение темпа жизни привели к возникновению пролетариата, которому «нечего

терять, кроме собственных цепей». Произошла тотальная дегуманизация. Дальнейшие

изменения поставили под вопрос саму возможность существования вида Homo sapiens в

индустриальном обществе, игнорирующем его как популяцию живых организмов.



Теории разрешения антагонизма между организмом и машиной


Описанное противоречие находится в центре внимания философии, социологии и

экологии последних двух столетий. Отказ индустрии признавать биологические основы

человека привёл к формированию четырёх ключевых теоретических моделей разрешения

этого фундаментального антагонизма.


1. Концепция «отчуждения» и гуманизация труда (марксизм и Франкфуртская школа)

Карл Маркс описал, как рабочий начинает обслуживать ритм станка, что порождает

отчуждение человека от его собственной сущности. Классический марксизм видел

выход в переходе машин в собственность общества, чтобы автоматизация освобождала

время человека для творчества и семьи. Позже Герберт Маркузе и Эрих Фромм

добавили, что преодолеть антагонизм можно только через радикальный гуманизм —

подчинение темпов технического прогресса биологическим и психологическим

потребностям человеческого организма, а не требованиям экономической

эффективности.


2. Теория техносферы (Жак Эллюль и Льюис Мамфорд)


Сторонники этой концепции утверждают, что Техника (Мегамашина) стала автономной

силой. Система перестроилась под нужды самовоспроизводства машин, а не людей.

Льюис Мамфорд предлагал переход к «биотехнике» — технологиям, соразмерным

человеку и интегрированным в локальные общины без нарушения биологических ритмов.

Жак Эллюль считал, что разрешение возможно только через глубокое духовное

пробуждение человечества и сознательный коллективный отказ от диктата

технологической эффективности.


3. Экосоциология, биоцентризм и Римский клуб


Это направление рассматривает проблему с точки зрения выживания вида.

Депопуляция, разрушение психики и стресс — это симптомы отравления человека

неестественной техногенной средой. Концепция «устойчивого развития» (Sustainable

Development) и теории антироста (Degrowth) предлагают сознательное торможение

индустрии: деурбанизацию, возвращение к нео-общинам, сокращение рабочего времени

и переориентацию экономики с количественного роста на качественное

воспроизводство популяции (здоровье, деторождение, экология).


4. Трансгуманизм и техно-оптимизм


Диаметрально противоположный взгляд. Если предыдущие теории пытались притормозить

машину ради спасения биологии, то трансгуманизм предлагает изменить сам организм,

чтобы он перестал быть слабым звеном. Антагонизм снимается через слияние человека

и машины (киборгизация, генетическая модификация, нейроинтерфейсы). В этой оптике

Homo sapiens как биологический вид уступает место постчеловеку, способному

выдерживать любые техногенные нагрузки, а проблема продолжения рода

перекладывается с биологического деторождения на технологическое воспроизводство.


Современная мысль балансирует между двумя полюсами: либо эко-гуманистический путь

(подчинить машину биологии человека, замедлить темп жизни), либо технократический

путь (окончательно принести биологическую природу человека в жертву

эффективности).



Моделирование будущего и роль информационных систем


В древних храмах Индостана и великих Пирамидах Египта обыденная жизнь

изображалась как нечто временное, мирское, призванное лишь обеспечить переход в

вечность. Индустриальная цивилизация отошла от разделения мира на верхний и

нижний уровни. Она наполнила мир знаниями и умением воспроизводить в массовых

масштабах материальные блага, о которых прошлые поколения могли только мечтать.


Однако вся полнота жизни свелась к материальному потреблению. У эстетического

чувства больше нет глобальных носителей, у шедевров искусства и архитектуры —

великих заказчиков. Мысль о том, что жизнь отдельного организма конечна, в

сознании современных собственников уже умещается, а то, что время жизни самой

цивилизации может истечь ещё раньше, — об этом им лучше не напоминать. Хотя

примирить человека с вечностью должна любая жизнеспособная цивилизация, в

противном случае она превращается просто в сытую стаю.


Каковы бы ни были последствия текущего кризиса, их результатом станет развитие из

существующего ландшафта новой ветви разумного вида. Чтобы не повторять ошибок

ушедших эпох, оставивших циклопические сооружения без какого-либо рационального

истолкования, необходимо уже сейчас создать масштабную модель существования вида

Homo sapiens на Евразийской литосферной плите на ближайшие 10 000 лет. На этом

пространстве не прогнозируется глобальных геологических катастроф, и оно населено

множеством народов, способных вести хозяйство в симбиозе с природой.


Эта модель может быть реализована в физических макетах с отображением точек

размещения подземных дата-центров, расположенных в защищённых бункерах. Такие

хранилища должны быть оснащены источниками автономного, необслуживаемого питания,

рассчитанными на тысячелетия. На их носителях необходимо заархивировать базы

данных обо всех существовавших отраслях знаний, промышленности, искусства и

медицины, чтобы дать будущим поколениям исчерпывающее представление о нашей

цивилизации и её трагических уроках.


В таких же укреплённых сооружениях следует создавать музеи с макетами устройства

жизни в соответствующих регионах. Они наглядно продемонстрируют эволюцию систем

хозяйствования и общественного устройства территорий. Увидев инсталляции,

отображающие подлинный путь цивилизации, прихожане таких музеев смогут осознать

масштабы пройденного пути, его конечность или бесконечность — в зависимости от их

собственной позиции в мире. Это станет местом размышлений о вечном и мирском,

полностью свободным от клерикальных коннотаций.


Возможно, через пару тысяч лет необходимость в этом проекте возникнет реально, и

первые неофиты новой эры начнут знакомиться с историей своих предшественников. В

эволюции Homo sapiens создание передовых информационных систем и искусственного

интеллекта должно послужить именно этой главной задаче — документированию,

систематизации и надёжной упаковке информации об истории создавшего его вида.


Будем надеяться, этим сокровищам знаний повезёт больше, чем глиняным табличкам

или свиткам папирусов. Это станет логичным вкладом в спасение человечества,

заведённого алчными производителями артефактов безудержного прогресса в

энергетический, экономический и демографический тупик.