Демоны на взлётной полосе и настырная нечисть III

— Агрегат – мне нравится, — жизнерадостно отозвалась рация, заставив Франца закатить глаза при звуках голоса командира. — На связи. Что у вас? Приём.
Франц продолжал растягивать губы в улыбке, правда, каждый раз, когда он слышал голос Дэннера, кривился, будто у него внезапно свело живот. Эндра поглядывала на него и хихикала – она хорошо помнила, как Гейсек всё время порывался всячески чудить и строить из себя командира, как в итоге презрел субординацию вовсе и наорал на Селиванова, что, мол, это он тут командует, а Дэннер обязан ему подчиняться, в конце присовокупив парочку оскорблений, довольно подлых. И как Дэннер, не повышая голоса, и даже не глядя на Франца, отчитал его в ответ аки батька гимназистку. Гейсек такого не стерпел и умотал в лес обижаться. На чужой планете, в незнакомом месте, трое суток без еды и сна – Талька уже мысленно похоронила круглоухого. Однако Франц явился к вечеру – живой, невредимый и в компании с вампиршей. Добрая Октябрина взяла парочку на поруки – товарищ, коллега по научной работе, и всё такое прочее. Ей-то верили. Францу не очень. Он бесцельно шатался по пещерам, надеясь проникнуть на совет, в чём, разумеется, не преуспел. Тогда-то и явился Кандоир и из жалости проводил страдальца в столовую, а чуть позже Джейми подрядил тунеядца помогать в лазарете. Уход за ранеными, как то – гигиену и кормёжку – Гейсек воспринял как личное оскорбление, но потом, кажется, оттаял и взялся помогать Владимиру. В своей манере – лез под руку медикам, порываясь командовать. Получил нагоняй от медсестры Анечки, которой умудрился хорошенько наступить на хвост ещё до отлёта, разобиделся, что его не чествуют как героя, и устроил небольшой саботаж.
А с тех пор они не виделись, но obbligo morale Эндра себе уже составила.
— Нашел товарища Гейсека. Жив, цел, щебечет что-то про переворот в мире или что-то в этом роде. Оцениваю его состояние как привычный неадекват. Держу на прицеле. Хочет отобрать работоспособный Як. Жду распоряжений. Приём.
Скажи ему голос из рации проделать десяток дыр в стоящем напротив человеке, механик бы не задумываясь выполнил приказ. Порой он забывал, что прошел должную подготовку и жёсткую практику в реальных боевых условиях, представлял, что он просто ремонтник, отдалялся от жестокости и подписался в эту экспедицию без мысли о том, что придётся брать в руки оружие. Но получалось как-то само. Да так плавно, что Денис и сам не заметил.
— Что, опять поёт романсы о своей великой миссии? — засмеялся Дэннер. — Небось, обещает панацею вот сию секунду... Погодите. Вы нашли Як?! На ходу?.. Не понял... приём...
— Да нашли-нашли! — встряла Эндра. — Сюда ж говорить?.. Тут само-лёт, господин Денис сказал, что на нём можно летать! А господин Франц думал само-лёт себе забрать, но мы не отдадим.
— Я понял! Не части... В общем, так, Гейсека можно смело игнорировать, он пошуршит и уйдёт. Если будет докучать, полезно побить, только не сильно. Я сейчас приду, и, да, как мне обойти Майрида? Он меня из лагеря не выпускает, говорит, пришёл... как там... «оплетай»?.. Короче, эти твари вас не тронут, пока Гейсек с вами. Он им почему-то очень сильно не нравится, впрочем, у Гейсека это обычная история... Приём.
— Скажите господину Кандоиру.
— Понял.
Франц попыхтел, но деваться ему было некуда. После того, как его лишили табельного за всё хорошее, а он вместо того, чтобы исправляться, попытался выменять винтовку на бутылку сидра, пришлось бродить по чужой планете с одним ножиком, а с ножиком супротив автомата не попрёшь. А оставаться в стороне, позволяя бортмеханику и девице забрать всю славу первооткрывателя он категорически не мог. Поэтому решил капитулировать.
— Что ж, если вы так просите, то я готов помочь, — выдал он.
— Велено побить, в случае чего, — предупредил Денис отпуская Франца с прицела, но глядя по-прежнему строго. — Товарищ Гейсек, не вынуждайте меня выполнять приказ. Я руками драться не люблю.
Похлопав по автомату, Денис глянул на самолёт. Так что ж... надо командира сюда.
А пока Владимир не пришёл, придётся подпустить Гейсека ближе, пусть сидит и ждёт.
«Он странный. Когда он появился, погода изменилась. В шаманство какое подался что ли? И где эта помешанная на нём вампирша?»
Браннвен тем не менее куда-то запропастилась. Не то не хотела разговаривать с партизанами, не то улетела охотиться. Гейсек же немедленно распрямился во весь двухметровый рост – вероятно, хотел казаться внушительнее. Ну, да, ростом его природа не обидела, а вот всё остальное не выросло – даже уставная комбатка болталась на нём как на вешалке, а сапоги, хоть и туго зашнурованные, на ногах напоминали колодки. Декстер тоже был тощий, но невысокого роста, и оттого смотрелся гармоничней, что ли. В том числе потому, что фельдшер хоть и напоминал подростка, но притом никогда не пыжился, и держался подчёркнуто просто.
И куда он свалил опять, чтоб ему пусто было...
Франц сделал движение, будто хотел выхватить из поясной кобуры пистолет, но оружия у него не было, и рука лишь хлопнула по бедру. Гейсек помедлил, потом посмотрел на товарищей так, словно делает им величайшее одолжение.
— Так и быть, помогать ближнему – величайшая добродетель. Значит, так, ты – проверь маслофильтр, ты, рыжая, следи за округой. Сейчас я провожу краткий брифинг, и начинаем.
Талька уставилась на него, захлопав ресницами, и губы у неё задрожали от едва сдерживаемого смеха.
— Нет, я его всё же стукну, — хмыкнул Денис, обменявшись взглядами с Рыжей. — Товарищ Гейсек, вы мне тут на нервы не давите. Я вам не подчиняюсь, могу и навалять от всей души.
— Слыхал, стало быть? — кивнула рыжая. — Он стукнет, а я добавлю.
Надо было этого Франца просто замотать как куколку веревкой, посадить в угол и дообследовать самолёт. Лучше с этого жука глаз не спускать. Это там, на базе, Денис дальше своих механических «пациентов» предпочитал не смотреть и не интересоваться, разве что с Машенькой в силу общей деятельности дружил, а тут пришлось контактировать. И где такого придурка откопали? Ладно, сказано, что может быть польза, значит, пусть живёт.
— Присматривай за ним, я Як проверю, — шепнул Денис Эндре. Чем дольше он рядом с ней находился, тем больше доверял ей как партнёру и товарищу.
Гейсек побледнел и задышал, аки доменная печь.
— Позвольте напомнить, — грозно начал он, — кто в экспедиции является командиром...
— Где-то я этот монолог уже слышала, — невежливо оборвала рыжая, чем резко задвинула печи заглушку. — Вы опять за старое? Командир у вас – господин Дэннер, как я поняла, а здесь, вообще-то, я старший по званию, потому как сотник. А Вы, господин Франц – вот, Вы, вообще, кто? А?.. То учёный, то лекарь, то солдат – Вы определитесь уже.
Это было верно подмечено: Франц каждый раз говорил про себя разное. Вроде как, в экспедиции он числился как научный сотрудник, но – чего именно? Сперва всем говорил, что он химик, опять же, без уточнения специальности. Вопрос «На какой области химии Вы специализируетесь?» ставил его в тупик. Потом он, вообще, умотал в деревню, прихватив с собой Селиванова, Октябрину и Рогожина, «в качестве ассистентов», но притом называл себя капитаном вертолёта, командуя уже и по пути. Лёша Архипов не обращал внимания на спектакль и довёз компашку молча, а Франца из эфира попросту исключил, чтоб не мешался. Гейсек вручил Дэннеру газоанализатор и распорядился «заняться калибровкой прибора для измерения состава воздуха» – такие заковыристые фразы даже Йозеф не заворачивал в лучшие времена.
В деревне Франц быстренько переобулся, увидев первых инфицированных, и тут внезапно сделался инфекционистом, вот уже сейчас создающим вакцину. Против самого страшного и смертоносного оружия в истории человечества, которое не могут обезопасить уже восемнадцать долбаных лет, идиот, как выразился Владимир – он-то знал, что есть Морена, и на что она способна.
Франц объявил, что ему нужны подопытные из народа и подопытные из знати... Якобы, это поможет создать лекарство.
Он устаканился в лаборатории и попытался сделать из Машеньки девочку на побегушках. Машенька, на удивление, не огрела его ключом на сорок, который как раз держала в руке. Франц попытался её пособлазнять голыми телесами, но быстро сообразил, почему этого делать не следует. Машенька умела смотреть матом.
Тогда Гейсек объявил себя последовательно: биохимиком, микробиологом, физиком и особистом. Ради последнего он даже где-то раздобыл чёрный плащ. Савельев вздыхал и просил не обижать дурачка. Франц слямзил у японцев ноутбук. Жаль только, что он не знал пароля, и ноутбук пришлось вернуть обратно... У партизан Гейсек, как в песне, был пристроен медсестрой, ибо объявил себя, на сей раз, медиком. Но оказалось, что он даже уход за больными не в силах осуществить.
В целом, на него старались внимания не обращать. Правда, невнимание Гейсека особенно ранило.
«Так, это… девчуля-то в чинах, получается. Ха-х.. ну, нет, мне проще воспринимать её сестрёнкой-партизанкой, а не… бабкой-пионеркой,» подумал Денис, оставив Гейсека под присмотром эльфки. Сам же продолжил осматривать самолёт «от» и «до». А что ещё оставалось делать? Владимиру после травяного отвара полегчало, судя по голосу, он был вполне бодр и весел, даже лучше, чем до прибытия в лагерь. Вот придёт и пусть решает, что же делать с Францем и с Яком. Остров это не взлётная полоса, однако, если его расчистить, при определённом мастерстве и с учётом возможностей судна, можно взлететь и с критически короткой полосы.
Эндра и выглядела лет на семнадцать максимум, да и вела себя тоже как подросток. И совершенно не задирала нос, отдавая преимущество старшему. И как-то так вышло, что Денис был старшим, и Майрид был старшим. И Джейми, и Владимир. А вот Гейсек напоминал капризного ребёнка, и какие бы красивые вещи он на себя ни цеплял, как бы ни обвешивался по уши оружием – а всё равно его поведение неизбежно умаляло авторитет, и, кажется, именно это его и злило больше всего – никто не воспринимал беднягу всерьёз.
От скандала их спас Владимир, которому пришлось добираться до острова на неказистом плотике, постоянно сносимом течением. Плотик был связан из винных бочек, и держался на воде довольно прочно, однако был трудноуправляем.
— Ну, что, любезный брат мой Антоний, — весело осведомился Селиванов, с плеском спрыгивая в воду, — и тут в командиры не берут? Создатель к тебе немилостив, согрешил, чует моё христианское сердце!
Франц перекосился и достал флягу, наблюдая, как Владимир швартует водный транспорт, и даже не подумав ему помочь.
— Ну, раз я никому нигде не нужен...
— А ты делай свою работу, — серьёзно порекомендовал Владимир, — а не лезь в чужую...
Тут он увидел самолёт и замер, уставившись на Як во все глаза. Будто ему сам Создатель явился, причём, в венке из ромашек.
— Аппарат полностью исправен. Даже топливо выглядит так, будто только вчера залили. Я подозреваю здесь воздействие какой-то аномалии или скрытого артефакта. Увы материальной части того или другого я не нашел. Возможно, это остров. А может, сам Як где-то вляпался в аномалию и как бы заразился. Вопрос лишь в том, действует ли она на него конкретно в этом месте или же в любой точке мира. И распространяется ли действие на тех, кто в нём или рядом с ним. Или это всё остров? Вопросов больше, чем ответов, — доложил Денис, покачав головой и вздохнув, но тут же улыбнулся: — Машинка-то ладная…
— Это точно... — Владимир заворожённо смотрел на самолёт. Потом осторожно подошёл, погладил шасси, тут же отдёрнув руку. — Этого не может быть... Не верю...
— Во что не верите? — уточнила Эндра, которая чутьём уловила, что что-то не так. — Что случилось?
Франц, заприметив, что командир нервничает, поспешно напустил на себя невозмутимый вид, изо всех сил демонстрируя, что, кто б тут ни психовал, но вот он-то – ни-ни. Но никто не обращал на него внимания. Дэннер медленно пошёл вкруг, изучая самолёт докучливо, как пожилая мать изучает повзрослевшего сына, приехавшего в гости, только что не нюхал по-собачьи. На лице у него застыло выражение, какое обычно бывает у людей, сомневающихся в собственной адекватности.
— По словам местных, самолёт стоит здесь уже лет двести. Я тоже был удивлён его отличной сохранностью. Барьер вокруг малость просел, видимо, окружающая влага всё же дала о себе знать, и пришлось немного повозиться, чтобы восстановить его. А-м... Всё в порядке? — уточнил Денис, наблюдая за поведением комиссара. Он глянул на Эндру, на притихшего Гейсека, и озадаченно поскрёб свой коротко остриженный затылок.
Эндра вопросительно оглянулась на Дениса, словно ища одобрения, потом решительно подскочила к Селиванову и дёрнула его за руку, вынуждая развернуться и оставляя очевидный выбор: либо посмотреть на товарищей, либо пропахать носом землю. А поскольку нос у Владимира и без того был неоднократно переломан, судя по характерной горбинке, приходилось его беречь. Дэннер повернулся, и вид у него был совершенно обалдевший, но притом какой-то радостно-взволнованный, как у малыша, обнаружившего под новогодней ёлкой долгожданный подарок.
— Это... да... да, наверное... наверное, в порядке... — выговорил он и, протянув руку, коснулся крыла. — А... а вы внутрь уже залезали? В смысле, в кабину?
— Нет, мельком глянул через стекло. Меня больше интересовала ходовая часть. — «У него странный взгляд. Будто он либо что-то знает конкретно про эту машину, либо прямо-таки эту машину и знает. В лицо. Летал на этом Яке? Когда успел, если он тут двести лет стоит? Пробой временного пространства очередной аномалией? Для эльфов прошло лет двести, а для нас едва ли двадцать. Остаётся строить только догадки…»
Гейсек, который понял, что происходит нечто важное, обаятельно улыбнулся и попытался было Владимира оттеснить, но тот на него так зыркнул, что Франц смешался и отступил на шаг. Владимир же в мгновение взлетел по крылу и – открыл кабину. Некоторое время он молчал, гладил пальцами панель управления, будто проверяя, настоящее ли всё, или только ему грезится. А потом, наклонившись, принялся шарить внизу. Гейсек заинтересовался.
— Ты что там ищешь?
— Отвали, — коротко ответил Владимир, продолжая изучать пол. Наконец, выпрямился и откинулся в кресле. В руках он что-то держал. Что-то маленькое.
— Господин Дэннер! — окликнула Эндра. — Господин Дэннер, всё хорошо?
Владимир свесился вниз, отчего волосы пересыпались ему на плечо.
— Нашёл!
Любопытство, и без того пляшущие канкан под ручку с интересом, взяло окончательный верх, и Денис про Гейсека моментально забыл и забрался к Владимиру посмотреть, что он такого особенного нашёл в кабине. Заодно и рулевую проверить, хотя, судя по уже пройдённой части проверки судна, Як везде был что надо – бери и лети.
Дэннер держал в руках военный билет. Он протянул его Денису с немного растерянным видом.
— Это он. Понимаешь?! Это мой самолёт!
— Ваш?.. — встрёпанная вихрастая рыжая голова Эндры всунулась в кабину. — Как это?
— Не знаю! — Владимир вдруг засмеялся, тихо и радостно, продолжая гладить пыльную панель, словно желая убедиться, что она настоящая.
С фотографии глядел молодой человек – ещё без седины и шрамов, с озорной искрой в чуть раскосых, смешливо прищуренных глазах. Через года Владимир узнавался безошибочно – и этот весёлый взгляд, и волосы, прямые и жёсткие, непокорно выбивающиеся из-под фуражки, и решительная сила, исходящая от него, ощущалась буквально физически, даже на фотографии. Возрастные изменения почти не коснулись черт, примесь чужой крови делала его вечным подростком. И молодой лейтенант на снимке – вне всякого сомнения всё тот же Селиванов, моложе на два десятка лет, правда, без шрамов, переломанных хрящей и длинных волос. И год рождения не совпадал. А так – точно он.
Дэннер внимательно изучал кабину, и Талька могла бы поклясться, что в зелёных глазах сквозь улыбку заблестели слёзы.
— Я на этом празднике жизни явно лишний, — проворчал снизу Гейсек, чем вывел всех из темпорального ступора. — Я, кстати, не говорил, но вообще-то, я пилот...
Денис мысленно выругался, закатывая глаза и не зная, смеяться ли ему в голос, и вообще – что делать-то в этой ситуации? Гейсек тот ещё кадр. А ведь явно за маской дурачка та ещё хитрая жопа. Не любил Денис таких. Правда, привычно держал эмоции под контролем.
— Товарищ Селиванов, поясните, как ваш Як оказался здесь? Со слов местных, как известно, он тут уже лет двести стоит. Я что-то упускаю нить логичности происходящего. И ещё: каковы дальнейшие наши действия? — Денис предпочёл бы собрать всех разбежавшихся овец в стадо, но не был уверен в своих силах. Для начала, придётся оттащить назад Гейсека, приковать его наручниками, поставить охрану, чтобы не сбежал, и только потом идти за следующим беглецом. Краем глаза глянув на занятие Гейсека, он перевел взгляд на Селиванова. — Я в этой экспедиции много, чего не понимаю. Например, что этот засранец, чёрт возьми, делает?
Что касается Дениса, то ему лишь хотелось поскорее разобраться с этим делом и вернуться в расположение части. А в идеале, так вообще чтобы ещё и миры встали по своим местам. И пусть он встречал хороших людей и нелюдей в этих перекрёстках разных вселенных, но стабильной такую жизнь назвать было нельзя. А хотелось чего-то простого, человеческого.
— Сие суть тайна великая есть, — скорчил рожу Селиванов, к которому вернулось его обычное ехидство, и прибавил шёпотом: — А никто не понимает... он и на предыдущей аномалии так делал, Шмуль заснял на «стрижи». Но мы его обычно не трогаем – чем бы дитя ни тешилось... У него всё равно гранаты учебные, — Владимир хихикнул, наблюдая за сосредоточенными стараниями Франца. — Он же не отличает. Он на базе, пока вы с Машенькой вертолёт чинили, устроил баню с бухлом и девочками. Ещё приволок двух граждан древнейшей профессии, которые бегали за ним, всячески нарочито обожали и за отдельную плату величали «боссом». Ну, Савельев им и устроил битву под Аустерлицем. А Франц без оружия остался и был посажен под домашний арест, и почти в изолятор – отказался планово сдавать нашей Анечке биоматериал после вылета. Анечку подставил, Савельева тоже... Из Комиссариата аж звонили, сказали, никаких Гейсеков они там знать не знают, и таковой сотрудник у них не числится. Хотел со склада оружие стянуть, но вовремя заметили, он подхватил, что было, и бежать. А было – учебные гранаты. Вот, их-то он и тиснул. Сейчас пафосную речь толкнёт, гляньте.
— Не-не, я как-нибудь обойдусь, — отмахнулся Денис, переключаясь на самолёт. Он в очередной раз убедился в его полной исправности и остался доволен этим. Правда, что дальше делать с этим добром – пока что оставалось вопросом.
— Уважаемые, здесь, конечно, живописно, но давайте уже двигаться. Извините, командир, за спешность, но мы не на прогулке ведь.
— Да, надо найти Браннвен, — согласился Владимир. — Только барьер обратно закроем, а то мало ли, что.
Они установили барьер и вернулись в лагерь, где к тому моменту уже разожгли костёр и готовили ужин. Гейсек присоединиться к коллективу не пожелал, и ушёл куда-то. Впрочем, никто не беспокоился: он постоянно куда-то уходил, но всё равно – неизменно возвращался.
— Господин Дэннер! — к ним подошёл Кандоир, видимо, никуда ещё не отлучавшийся. — Пришло письмо из Воронова гнезда. От господина Тагара, до востребования.
— Востребовано. — Владимир принял у него берестяной тубус с печатью в виде ворона. Сургуч был окрашен в иссиня-чёрный цвет. Дэннер устроился поближе к костру – уже темнело – и принялся за чтение.
— Что пишут? — влезла Эндра, заглядывая через плечо.
— Ещё трое заболели. Морена распространяется, если так и дальше пойдёт... — Он не договорил. — Ладно.
Дэннер перевернул берестяной лист, написал ответ и убрал обратно в тубус. Затем свистнул – каким-то особенным, переливчатым длинным свистом. Мгновение спустя в воздухе перед ним полыхнула яркая вспышка, из которой выпорхнула перелётка. Дэннер привязал ей письмо, коротко посмотрел в глаза, и птица, чирикнув, исчезла во вспышке портала.
— Так, — Владимир поглядел на Кандоира. — У вас-то ничего такого нет, надеюсь?
— Нет пока, — вежливо поклонился тот. — Откуда – если мы из леса не выходим.
— Оно и правильно, — одобрил Селиванов.
Денис поделился банкой говяжьей тушёнки к ужину, продолжая наблюдать за эльфами и командиром. Механик прислушивался к разговорам и силился понять, каковы дальнейшие планы. Дождавшись, когда Владимир освободится, Денис спросил:
— Зачем мы так просто отпустили Гейсека?
— Да щас, стану я его отпускать. Над ним три «стрижа» крутятся, он под надзором.
На некоторое время Владимир завис, будто уснул с открытыми глазами. Можно было бы решить, что у него случился очередной приступ, если бы не едва заметное мерцание трансляции на интерактивных линзах. Владимир свернул окно командой через браслет и сообщил остальным:
— Ничего не изменилось, как ходил вокруг лагеря, так и ходит.
— Майрид доложил с перелёткой, — кивнул Кандоир и прибавил с лёгким удивлением: — Странный он у вас, конечно.
— Господин Кандоир, видимо, хочет сказать, что у бедняги мозги набекрень, — уточнила Эндра, хихикнув и вновь склоняясь над грифом лютни – она проводила настройку. Инструмент отзывался тихим звоном.
— Набекрень, — согласился Дэннер. — Но не настолько, насколько все думают, всего-то невроз. Один, зато грандиозный. Прям, неврозище. Он совсем безобидный, если ему подыгрывать. Я и подыгрывал до нашей первой встречи с Эндрой – ему приятно, мне нетрудно – но потом уж его поведение стало совсем иррациональным. Пришлось осадить, вот он и чудит с того дня. Внимания хочет.
Владимир, наклонившись, поворошил палкой угли в костре, сгребая подточенные огнём полешки. Отблески пламени запутались в его волосах красными искрами, и Эндра вдруг выдала:
— De-khana nae're. — Слова звучали непривычно, с придыханием и мягким грассированием. Все уставились на Тальку.
— Чего–чего?.. — переспросил Владимир. — Этого нет в нашей языковой базе.
— Потому что это архаизм, — пояснила Рыжая. — Это устаревший язык иррилинских эльфов, его уже не используют.
— Ясно, — кивнул Селиванов, — местная латынь. И что это означает?
— Ну... это метафорический речевой оборот, и при переводе он потеряет смысл. Вроде как... «тени огня», или типа того.
— «Отблеск огня»? Блики в теневых частях? — Дэннер любил рисовать. — Они, вроде, и блики, а вроде и в тени. Верно?
— Да! — Рыжая улыбнулась и подтолкнула Владимира локтем: — Вот, можете же, когда хотите!
— Хочу я на данный момент ужинать. А главное – могу, — мудро изрёк Владимир и тоже засмеялся.
Мимоходом он заметил, что Денис непривычно задумчив. Он и так обычно не был многословен, предпочитал наблюдать и делать выводы самостоятельно, вместо того, чтобы задавать вопросы, но сейчас, после получения информации о Гейсеке, окончательно притих, медленно жевал предложенный эльфами ужин, сдобренный тушёнкой, смотрел на грязные носы своих ботинок, подсушивающихся возле костра, и иногда вздыхал.
Происходящее казалось ему бесполезной тратой времени и сил. Все расползались кто куда. Гейсека привели – Гейсек убежал. Як случайно нашли – оставили как есть без замашки на дальнейшее использование. Сейчас найдётся ещё кто-то, придётся как на барана накидывать аркан и тащить, потому что будет упираться. Ну и зачем всё это тогда? А у Селиванова вообще со здоровьем вот только что какие-то проблемы были, может, последствия сотрясения? Спасибо эльфам, подлатали.
С такими мыслями Денис завис с ложкой во рту.