Конва. В реальности нейросетей

Пилот.

Космолёт, космолёт, управляет им пилот.
Конечно, так обязательно и будет.
Сто лет назад в нашей стране был утверждён план ГОЭЛРО.
Для ликвидации неграмотности в сельской местности открывались избы-читальни.
В 21 веке в России задачи свои.
Национальная стратегия развития искусственного интеллекта на период до 2030 года.
Учимся.
Взрослые, дети, постигаем науку взаимодействия человека и умной машины.

Мстислав Всеволодович Келдыш: механика космических полётов, автоматические станции семейства «Луна», участие в программе исследования Венеры и Марса.
Развитие вычислительной математики, ЭВМ «Стрела».
Космическая советская программа к звёздам вела.
Космодром «Восточный».
Ракета «Ангара-А5М», пилотируемый корабль «Орёл». 2027 — вывод на целевые орбиты модулей новой Российской орбитальной станции.
У каждой страны до цели своя дистанция.
Портал.
А что о нём мы знаем, куда попасть мечтаем?
Gaia BH1 в десять раз больше Солнца, находится в 1566 световых лет от Земли.
Вот и кротовая нора — лети!
Иные измерения, антропный принцип.
В начале мы пути.
И нам ещё идти, идти.

Сцена: Конва и Маяк Портала.

Минус 180. Титан. Маяк Портала.

Конва остановилась у края рабочей зоны. Строительные роботы под руководством сержанта Рико Ричи снимали лишние секции — движения чёткие, без суеты, каждый срез ложился в миллиметр по схеме. В воздухе висела алмазная крошка: она оседала на броне, мерцала в свете прожекторов и царапала покрытие защитных костюмов, если ветер менял направление.

Рико не отрывался от голопанели, но краем глаза заметил её.
— Ещё две секции — и выходим на чистый контур. Допуск держим в пределах 0,03 миллиметра.

Конва кивнула. Она пришла не ради отчётов. Ей нужно было почувствовать, как дышит стройка, чтобы потом, когда придётся эпизодически проверять согласование двух Маяков, она могла отличить «всё по плану» от «всё почти по плану».

— Кто утвердил список демонтируемых модулей? — спросила она спокойно.

— Штаб. Подпись Франческо, виза техсовета.

Она подошла к поддону, где лежали снятые секции. Провела ладонью по кромке — ровно, без заусенцев, идеально. Но в этом совершенстве ей виделась отстранённость: будто кто-то заранее решил, что её вариант не нужен. Узор Фортова — её технология, её способ удержать проект в безопасных параметрах. Но здесь он не требовался. И не потому, что плохой, а потому, что чужой.

Конва выпрямилась, глядя на каркас Маяка. Он уже начинал напоминать то, чем должен стать: не просто портал, а узел, связывающий разные пространства. Маломощный Маяк на Титане будет держать локальную сеть, а основной, в созвездии Рыб, — задавать глобальную геометрию переходов. Её задача теперь — следить, чтобы их ритмы не сбились, чтобы согласование шло ровно, без перекосов.

Она достала планшет и открыла схему синхронизации. Два Маяка: один — как пульс, другой — как дыхание. Если они не совпадут в фазе, последствия будут не техническими, а системными: искажения маршрутов, сбои в координатах, потеря данных.

— Франческо, — сказала она подошедшему инженеру, не отрываясь от схемы, — когда закончим с этими секциями, запусти тестовый прогон на минимальной мощности. Пусть роботы отработают цикл не по демонтажу, а по удержанию ритма. Мне нужно видеть, как контур держит фазу.

Франческо чуть приподнял бровь.
— Это не по плану.

— Именно поэтому и нужно, — ответила Конва твёрдо. — План — это когда всё идёт как надо. А проверка — это когда ты заранее видишь, где оно может пойти не так.

Конва ещё раз оглядела площадку. Стройка жила своей жизнью, и это было правильно. Ей же пора было переходить к другой части миссии.

Станция Галактического Совета, сектор Альфа Центавра.

Станция висела в точке, где гравитационные потоки уравновешивали друг друга: ни одна фракция не могла сказать, что Совет «принадлежит» ей. Прозрачные панели открывали вид на звёзды — близкие, резкие, будто нарисованные на чёрном стекле. Здесь не было ощущения планеты под ногами: только металл, стекло и тишина, в которой каждый шаг отдавался эхом.

Конва стояла у навигационного узла, сверяя данные. На экране бежали строки: графики поставок, временные окна, параметры согласования Маяков. Она не торопилась. Как координатор стройки от КосмоФлота, она отвечала не за скорость, а за устойчивость.

Рядом тихо пискнул коммуникатор. Мак. Она знала, что он ждёт вестей, что у него свои расчёты и свои опасения. Но сейчас она не хотела говорить полуправдами.

— Конва, — голос Мака звучал ровно, но в нём чувствовалось напряжение, — у нас окно в Рыбах закрывается через три цикла. Если глизейцы начнут без синхронизации, мы получим рассинхронизацию контуров. Ты это видишь?

— Вижу, — спокойно ответила она.
— Они строят в Рыбах сами, по своим стандартам.
А я эпизодически буду проверять согласование двух Маяков: маломощного на Титане и основного в Рыбах. Это моя зона.

Мак Глис помолчал.
— Ты уверена, что моя цивилизация не станет тянуть время?

— Уверена, — сказала Конва. — У вас своя выгода в том, чтобы всё работало. А если нет — у меня есть рычаги. Но сначала я хочу увидеть чистый тест на Титане.

Ещё секунда тишины. Потом Мак выдохнул.
— Хорошо. Держи меня в курсе.

— Обязательно, — пообещала она.
— Но не жди от меня чудес. Я не могу строить за твою планету.
Я могу только следить, чтобы узлы не разошлись.

Экран моргнул: пришёл отчёт с Титана. Конва открыла его, быстро пробежала глазами. Параметры были в пределах допуска, но на одном из сегментов проскакивал микросдвиг — настолько маленький, что система его почти не замечала. Почти.

Она сделала пометку, отправила запрос на повторную проверку и закрыла панель.
Теперь можно согласовать с Послом Глизе 581 d все детали окончательно.

Её миссия на Земле была другой. Не про стройку, не про графики. Про то, что держало всё это вместе: людей, решения, ответственность. Но пока она оставалась здесь — в точке между звёздами, между планами, между чужими решениями и своими обязанностями.

Конва подняла голову и посмотрела на звёздную карту. Точка Земли горела ровно, без пафоса, но очень настойчиво.

«Скоро, — подумала она. — Сначала нужно убедиться, что узлы держат ритм».
Алиса.