Сталкер. История четверых, не считая мутанта 7

Часть 3. Глава 1. Село Красное (оно же Красно или Краснэ)

Группа сталкеров из четырёх человек и двумордого кота-мутанта подходила к селу Красное. Их встретили брошенные, заросшие, уже полуразвалившиеся дома. Тёмные окна — как чёрные бездонные глазницы — будто наблюдали за ними. От этого становилось не по себе, аж до мурашек.

Тишка с Данькой медленно и осторожно продвигались вперёд по дороге. Котяра то и дело останавливался, если чувствовал впереди аномалию, и дыбился, тем самым показывая остальным невидимую опасность. Квад двигался в форме ромба: Данька с мутантом шёл первым; левее и чуть позади, на расстоянии метра, двигался Вялый; параллельно ему справа шёл Шмыг; замыкающим, на расстоянии двух метров от Пришлого, брёл Грач.

До эвакуации жители этого села занимались фермерством, земледелием и рыболовством. В деревне была довольно неплохая инфраструктура: школа для младших классов, четыре мельницы, почтовое отделение, церковь и даже сберкасса.

Пометив все аномалии на пути, группа решила обследовать церковь. Войдя в неё, сталкеры отметили её хорошее состояние. Но, к сожалению, как и везде в Забытых Землях, здесь тоже побывали мародёры: они вынесли всё, что можно. Были обнаружены явные следы ночлега — пустые консервные банки, пластиковая посуда, различные кучи старого тряпья, служившие спальным местом и для сталкеров-мародёров, и для простых одиночек, решивших устроить здесь ночлег.

Сделав небольшой привал, сталкеры обратили внимание на хорошо сохранившиеся фрески под куполом с ликами святых.

— Да-а, вот это красота! Жаль, что мародёры паршивые всё разграбили и вынесли. Ничего святого в людях нет. В кого мы превращаемся, а, Шмыг? — хлопнул Грач товарища по плечу.

На что тот только тяжело вздохнул и неохотно ответил:

— Всё просто. В зверей мы превращаемся… Как начинали, так и закончим — с палками и воплями…

Тишка в это время крутился рядом и обнюхивал кучи всякого хлама.

— Да уж, — сказал Пришлый, — это нелюди, не иначе. Просто мясо на костях, обтянутое кожей. Оболочка без души. Я таких не понимаю, презираю и, наверное, никогда не пойму.

— Эх… Грустно всё это, но нам пора двигаться, — произнёс Вялый, и группа сталкеров вышла из церкви. Дальше двинулись к местной школе для младших классов. Внутри была грязь и пыль; под ногами валялись учебники и тетрадки; со стен и потолка отваливалась штукатурка; на подоконниках лежали различные книжки, а под ногами хрустело битое стекло…

Закончив обследовать здание школы, группа собралась на выход. Пришлый и Тихон шли первыми. Как вдруг, уже подходя к выходу из здания, Тишка яростно зашипел и уставился в сторону приоткрытой выходной двери.

— Тссс! — приложив указательный палец правой руки к губам, произнёс Пришлый. Сжимая в воздухе левую руку в кулак, он показал всем бойцам, чтобы замерли.

— Что такое, Дань? Видишь хоть что-нибудь? — шёпотом спросил Вялый.

— Да нет, вроде пока ничего, — неуверенно ответил Пришлый и продолжил: — Но Тишка себя очень странно ведёт. Аномалий поблизости я вроде не видел. Да и сомневаюсь, что сейчас они появились бы ни с того ни с сего, да ещё и так близко к нам…

Раздался громкий шорох со стороны одноэтажной постройки, оказавшейся сберкассой. Группа замерла, направив стволы на окна и дверь здания. Тишину разорвал оглушительный то ли визг, то ли рёв — так сразу было и не разобрать.

— Так, мужики, давайте обратно все в школу! Пришлый, занимай самый дальний левый угол в конце здания у окна, прикрывай снайперским огнём. Шмыг — позиция у двери. Грач — у ближайшего окна рядом с входом, прикрывай Шмыга. Всё, бегом-бегом, по позициям! — командовал Вялый.

Как только Данька занял свою дальнюю позицию, из двери и окон сберкассы повыпрыгивали рыльники — человекоподобные существа в изодранных лохмотьях. Вместо стоп на ногах и на кистях рук у них были копыта, а вместо лиц — свиные рыла. При этом сама голова, уши и тело были человеческими. Среди них различались как мужские, так и женские особи — по наличию груди и более широких бёдер.

— Ёкарный бабай, это ещё что такое? — выразился с явным удивлением и испугом Грач.

— Срань господня! — дрожащими губами проговорил Шмыг, наблюдая из окна и с силой сжимая дробовик.

— Огонь, огонь, твою мать, очнитесь! — заорал на бойцов Вялый. Он занял позицию у окна в середине школы и открыл стрельбу из своего АКМ.

Данька затаил дыхание, прицелился и выжал спусковой крючок. Он прострелил одному Рыльнику его свиную башку, попав прямо в глаз. Пуля прошла навылет, выбивая затылочную кость с частью мозга. Рыльник упал на бок, заливая асфальт кровью и судорожно дёргая копытами. Его сородичей это явно разозлило, и дюжина свинолюдей с воплями и визгами ринулась на них.

Затрещал РПК Грача, а Вялый, прильнув к стене у центрального окна, сменил магазин АКМ. У входа не прекращаясь гремели выстрелы из Сайги.

— Твою мать, какие они быстрые, когда на четвереньках! — закричал Шмыг, убивая из дробовика почти в упор оказавшихся рядом мутантов.

— Ай, чёрт!!! — убив троих, Шмыг опустошил магазин. Он менял его дрожащими руками, но не успел: в школу с яростным свиным полувизгом-полукриком ворвалась рыльчиха. Она опрокинула на спину опешившего АПЛовца и принялась забивать его копытами, довольно взвизгивая и забрызгивая лицо Шмыга густой вонючей слюной, летевшей в разные стороны.

— Твою мать, помогите мне кто-нибудь! — держа Сайгу как прикрытие обеими руками и пытаясь скинуть мерзкую тварь, вопил сталкер.

Увидев товарища в беде, Тишка, зарычав и зашипев, распушился, бросился на помощь Шмыгу, запрыгнул на спину твари и вгрызся ей в шею. Тварь заорала нещадно, пыталась стряхнуть его, но Тишка уже выгрыз кусок шеи, и тёплая вонючая кровь хлынула прямо в лицо сталкеру. Рыльчиха обмякла, и в этот момент Шмыгу удалось скинуть её с себя.

Сразу ещё одна тварь забежала в проход, но Данька отслеживал её с улицы, выбрал подходящий момент, прицелился и выстрелил. Однако Рыльник за секунду «до» дёрнулся, и пуля попала ему в плечо. Рыльника отбросило к стене. Этого хватило, чтобы Шмыг вскочил, вытащил нож и накинулся на мутанта, нанося один удар за другим.

— Фильтруй хрюканину, сука, получай, свиной урод!!! — войдя уже в какой-то конвульсивный экстаз и исходя на всхлип, кричал Шмыг, нанося десятки ударов, сидя сверху на съехавшем по стене трупе мутанта.

Добив последних из РПК, Грач увидел залитого кровью с ног до головы Шмыга, который сидел и продолжал кромсать и без того превратившийся в комок фарша труп твари.

— Э-э, мля, Чикатило свиноматочный, ты для кого там фарш делаешь? Я всё равно мусульманин, твои щебурэки жрать не буду, ха-ха! — с издёвкой, смеясь, прокричал Грач, на что остальные тоже громко рассмеялись, снимая нервное напряжение.

— Нужно проверить сберкассу, чтоб не было сюрпризов, — сказал Вялый.

— Пришлый с Тихоном остаются на своей позиции и прикрывают нас из окна. Грач — со мной.

Подойдя к Даньке, Вялый взял его за плечо и сказал на ухо:

— Ты это, пусть Тишка присмотрит за ним, — кивая в сторону Шмыга, проговорил Вялый, — а то он не в себе сейчас, мало ли что…

— Мы присмотрим, обязательно, — сказал Данька, глядя в глаза Ивану.

***

Подходя к сберкассе, из здания подуло невыносимой трупной вонью.

— Что же там за мерзость такая? — риторически спросил Грач.

— Надеваем противогазы, — сказал Вялый и первым вошёл в здание. Под ногами хрустел различный мусор и… человеческие кости.

— Господь Всемогущий, что же тут творится-то?! — проговорил он шёпотом, и в его голосе чувствовались нотки страха.

— Осторожно, товарищ командир, — тихо проговорил шедший сзади напарник.

Медленно продвигаясь дальше, они услышали, как из главной комнаты (хранилища сберкассы) доносятся детские крики и визги с периодичным чваканьем и бульканьем. Подойдя и прижавшись к стене у входа, Вялый скомандовал:

— Штурмуем по моей команде.

Подготовившись, он выждал пару секунд и жестом спецназа — рукой, прикрывающей сверху голову, — сказал Грачу:

— Прикрой меня!

И вошёл в комнату. Грач последовал за ним. То, что они там увидели, переступало через все грани нормальности и ненормальности.

На полу, розовые и голые, с человеческим телом, но с копытами и получеловеческими-полусвиными рылами, копошились маленькие дети взрослых особей — рыльчата. Довольно чавкая и хлюпая, они поедали трупы мёртвых сталкеров. Одни были достаточно свежими, другие же, усеянные огромным количеством мух, находились в активной стадии разложения: по всему телу копошились огромные белые комки опарышей.

Рыльчат это нисколько не смущало; напротив, они с удовольствием, хоть и тяжело, разрывали трупы своими ещё не выросшими клыками, продавливая копытцами глазницы и ломая с хрустом рёбра. Пол был усеян костями, внутренностями и оторванными конечностями, а половые доски были пропитаны насквозь человеческой кровью.

— Иисус наш Христос… — пролепетал в противогазе застывший на месте Вялый.

Один из детей Рыльников услышал его шёпот и повернулся. Увидев незваных гостей, он издал пронзительный визг, переходящий в шипение, и оголил свои маленькие клыки, по которым стекала человеческая кровь. Все рыльчата мигом уставились на двух вооружённых людей, стоявших в проходе, готовые напасть, возмущённо взвизгивая и похрюкивая. Вялый стоял как вкопанный и не мог пошевелиться.

— Пригнитесь, товарищ командир! — прокричал Грач. Он положил руку на плечо командира и надавил с силой, заставив того присесть, после чего встал в стойку, прильнул к РПК и открыл огонь.

Зарокотал пулемёт, разрывая на куски тех мутантов, которые прыгнули на сталкеров. Звуки выстрелов, рвущейся плоти и хруст костей перемешались с визгами и воплями маленьких рыльчат. На лицо Вялому брызнула струя крови, попала в глаз, и к щеке прилип кусок плоти. Он лицезрел воистину адское месиво…

***

— Что там у вас случилось? Мы слышали очередь из РПК. Все живы-целы? — оживившись, спросил Шмыг.

— Там было гнездо, — тихо и понуро ответил Вялый, войдя в школу.

— Чего-чего? Какое ещё гнездо? — вскочив, спросил Шмыг.

— Эй, не смей поворачиваться спиной, когда с тобой разговаривают! — Шмыг подошёл к командиру и взял его за плечо.

— Не смей со мной так разговаривать, сучёныш, понял?! — резко обернувшись, Вялый схватил его за горло и прижал к стене.

— Дети там были, их дети, понимаешь?! Напоролись мы на гнездо рыльников, чёрт побери! Они жрали мёртвых сталкеров. Хочешь — иди, посмотри, сколько их там!

— И вы их всех… того? — хрипя, но уже спокойным голосом спросил Шмыг.

— Да, всех. Ну, то есть… Грач… В общем, он всех положил. Я… Не знаю, что на меня нашло, — ослабив хватку и отпустив его, пробормотал Вялый.

Представив себе эту кошмарную картину, Пришлого вырвало на пол. Грач стоял с опущенным взглядом; на его лице был виден след гложущего и мучающего его изнутри страха и вины за совершённый поступок.

«О, Аллах, да простишь ли Ты меня за содеянное сегодня когда-нибудь?» — молился он в мыслях.

***

После боя АПЛовцы приходили в себя, проверяли амуницию, заряжали опустевшие магазины и приводили свой внешний вид в порядок, насколько это было возможно.

— Это что ещё за черти были? — немного отойдя после произошедшего, спросил Пришлый, задавая скорее риторический вопрос и не ожидая получить на него ответ.

— Да хрен его знает, какой-то новый вид мутантов, — бросил через плечо Вялый, заряжая обойму от своего АКМ и сидя на подоконнике.

Кое-как протёрший своё лицо Шмыг пытался отчиститься от крови на одежде, но всё было тщетно. От него жутко воняло, и он был весь на взводе: нервно моргал и шмыгал носом чуть ли не каждую секунду.

— Не-е, ну его на фиг, я не подписывался на это дерьмо. Я в разведку пошёл, а не в логово этих выродков на съедение! — чуть ли не срываясь в истерику, говорил Шмыг.

— Вот закончим эту долбаную разведку — всё, я ухожу, вернусь в свою деревню. Лучше там от голода сдохнуть, чем быть разорванным этими тварями.

— А как же родные твои, близкие? О них ты подумал? — недоумённо спросил Вялый. — На произвол судьбы бросишь их, что ли?

— Тебе-то какое дело до моих родных? — огрызнулся Шмыг. Он выдохнул и продолжил уже спокойным голосом: — Нет у меня никого, один я… Мои после аварии на ЧАЭС все погибли. Батя мой медбратом был, ему тогда лет сорок было. А мамка — медсестрой. Все сгорели от радиации, — закончил говорить Шмыг, уставившись стеклянным пустым взглядом в какую-то видимую ему одному точку на стене. Все промолчали.

— Слышь, Пришлый! Спасибо твоему коту. И тебе спасибо, что спас меня, — добавил Шмыг, сидя на полу.

— Если б не вы вдвоём, валялся бы я сейчас в проходе растоптанный копытами и вспоротый клыками этих грёбаных тварей.

— Да я-то что? Это Тишку благодарить надо, он тебя спас, — довольно сказал Данька, гладя кота по двумордой голове. Тишка балдел, зажмурив все четыре глаза, и довольно мурчал.

— А на моём месте любой бы мог завалить того свинорылого, говно вопрос! — добавил Данька и улыбнулся, понимая, что теперь расположил к себе этого мутноватого человека.

— Всё же что-то с ним не так, нутром чувствую, — подумал про себя Пришлый, почёсывая под подбородком своего любимого сиамского кота-мутанта, который сидел напротив него.

***

Заглянув в здание почты, сталкеры не обнаружили ничего необычного, полезного или смертельно опасного. Только старые, неполученные и неотправленные письма, которые никогда не окажутся в руках своих адресатов.

— Эх, а ведь люди писали в этих письмах о чём-то хорошем или плохом. У кого-то, возможно, умер родной и любимый человек… Он или она написали об этом горе своим друзьям или родственникам, чтобы хоть как-то избавить себя от мучений, от той внутренней душевной боли, которая разрывала. Но, поделившись этой болью с другими, сплотившись, можно преодолеть все тяготы и невзгоды, — сказал спокойно, но с грустью в голосе Шмыг.

— Или же, наоборот, у кого-то родился малыш, был день рождения или юбилей, — вставил Пришлый.

— Да, многие остались в неведении и умерли, возможно, так и не узнав того, что им предназначено было узнать, — добавил Вялый.

— Эй, хватит тут утопать в этих мыслях, а то превратимся в такие же пыльные письма и будем здесь всю жизнь торчать. Пойдёмте, а то времени уже много, — затараторил Грач, и сталкеры пошли к выходу.