Глава 42 Ночь без сна

Поздно вечером, еле волоча ноги, Тамила наконец добралась до своего номера. То ли она эмоционально устала, то ли вечернее пиво затуманило голову — она сама уже не понимала. Тамила была разбита: казалось, её пропустили через мясорубку, причём всю целиком, вместе с душой.

Смыв с себя тяжесть дня, она тяжело плюхнулась на постель. Но сон, которого она ждала с таким упоением, всё не шёл. Поначалу она принялась считать баранов, но, дойдя до двухсот, бросила это глупое занятие. Повернувшись на бок, она стала прислушиваться к мерному морскому шуму в надежде, что стихия её убаюкает.

Как же она ошибалась! Море навеяло совсем другие мысли. Перед её глазами внезапно возник пустой пляж — и тот огненно-безразличный взгляд незнакомца, державшего на руках счастливую женщину. Именно этот скользящий взгляд, задержавшийся на ней всего на доли секунды, взбудоражил всё её нутро. Впервые за долгие годы ей отчаянно захотелось мужчину. Она с удивлением осознала: не всё в ней умерло. Душа и тело трепетали.

Она перевернулась на спину, снова уставившись в потолок, будто ища там подсказки. Из уст Тамилы вырвался гулкий стон: резко поджав ноги, она снова свернулась на бок. Её одолела острая, сладко-ноющая боль внизу живота — животное возбуждение затмевало разум. Ей хотелось, чтобы именно этот незнакомец вот так же грубо и властно схватил её на руки, крепко прижал к своему сердцу, прожигая глазами, полными дикой страсти. Чтобы он довёл её до крика — до того первобытного удовольствия, которое никто и никогда ей не дарил.

Тамила снова застонала, скрутившись в три погибели. Ощущения были пугающе острыми — такими же, как тогда… в ту роковую ночь.

— Я не хочу об этом думать! — крикнула она в пустоту номера.

Но эту безумную эйфорию чувств уже невозможно было остановить. Она буквально кожей ощущала его сильные руки на своём пылающем теле. Представляла, как он нежно касается её груди, как страстно вливается в неё каждым движением. Тамила корчилась и изгибалась, как раненое животное, на своём пустом ложе. На лбу проступила испарина, золотистые локоны взметнулись и разметались по подушке.

Лоно пылало, требуя любви и продолжения. Грудь напряглась, кровь с неистовой силой бурлила по венам. Тяжело дыша, трясущимися пальцами она дотронулась до влажной вульвы, нащупала маленькую сладострастную бусинку… и полностью предалась ослепительным грёзам.

Через мгновение из её искусанных до крови губ вырвался пьянящий, надрывный крик удовлетворённой страсти. Всё так же часто и тяжело дыша, она пластом лежала на постели, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Впервые в жизни она испытала настоящий, всепоглощающий оргазм.

Муж в своё время так и не дал ей возможности открыться. Поклонников в её жизни после хватало сполна. Эмма с Романом пытались познакомить её с «настоящими», как они утверждали, мужчинами — но романы эти были ни к чему не обязывающими, короткими и пресными. Ей казалось, что всем им от неё нужен лишь секс, — а она когда-то дала себе слово: переспит только с тем, кого пожелает сама, всем сердцем.

И вот теперь этот момент настал — но…

Преград было тысяча. Он не свободен, он любит и любим женщиной, которую Тамила с гордостью может назвать своей подругой. Но даже и это не остановило бы её в мире, где каждый сам за себя и где подруги давно спят с чужими мужьями. Однако в Мари было нечто большее, что заставляло Тамилу благоговеть перед ней. Её внутреннее благородство, несгибаемая сила в борьбе с недугом — ничто не сломило её душу, не превратило её в жалкую, озлобленную личность. Эта женщина была словно героиня недосягаемой сказки — в которую сама Тамила никогда не попадёт.

— Слава Богу, я скоро уезжаю… — вслух прошептала Тамила в темноту.

И твёрдо решила, что в оставшиеся дни будет под любым предлогом избегать встреч с Мари.

На том тревожном решении она наконец и заснула…