21. Captain America The First Avenger 2011

После «Thor» Marvel оставался последний шаг до «The Avengers». Тони Старк уже представлял героя, который сам создает собственную силу и превращает ее в публичную идентичность; Брюс Бэннер — человека, вынужденного жить рядом с разрушительной природой собственного тела; Тор — существо другого мира, которому пришлось отказаться от привычного положения ради взросления. Стив Роджерс должен был быть принципиально иным. Его главное качество должно было существовать еще до появления сверхсил. «Captain America: The First Avenger» строится вокруг вопроса, нового для этой линейки: что делает человека героем, если убрать из уравнения силу? Джо Джонстон переносит основное действие в 1940-е и превращает происхождение Капитана Америки не в короткую прелюдию к супергеройскому зрелищу, а в самостоятельную военную приключенческую историю. Романтизированный образ Второй мировой войны, стилистика старого приключенческого кино и атмосфера эпохи здесь нужны прежде всего для того, чтобы сначала показать человека, а уже потом — легенду.

Это решение особенно важно потому, что Стив Роджерс появляется на экране уже готовым в главном смысле. Физически он слаб, не соответствует армейским требованиям, постоянно получает по лицу и объективно не способен победить тех, кто сильнее его. Но в уличной сцене, где после очередного избиения он все равно пытается подняться, фильм формулирует его характер раньше всякой сыворотки. Стив не обладает способностью победить — он обладает неспособностью отказаться. Его желание попасть на войну не связано с необходимостью доказать собственную мужественность: он считает неправильным оставаться в стороне, когда другие рискуют жизнью. Сыворотка суперсолдата не создает эту черту и не превращает труса в героя. Она лишь делает тело Стива соответствующим тому человеку, которым он уже был. В этом состоит главное драматургическое отличие Капитана Америки от большинства героев первой фазы: сверхсила здесь не становится источником характера, а служит его физическим продолжением.

После эксперимента фильм делает важный поворот. Военные получают идеального солдата, но сначала не отправляют его на фронт. Стива превращают в рекламный образ: костюм, плакаты, выступления перед публикой, военные облигации, театральные номера. Капитан Америка оказывается живым человеком, запертым внутри собственного пропагандистского плаката. Государство видит в нем прежде всего символ, который должен поддерживать моральный дух и продавать облигации, тогда как сам Стив воспринимает полученную силу как обязанность участвовать в войне. Этот конфликт показывает, как рождается публичный герой: сначала человек получает силу, затем общество присваивает ему образ, и лишь после этого ему приходится возвращать себе право определять, что этот образ означает. Когда Стив наконец отправляется в боевые действия, он делает это не ради славы Капитана Америки. Напротив, он хочет перестать быть плакатом и снова стать солдатом.

Человеческие отношения не позволяют этой конструкции окончательно превратиться в военную мифологию. Баки Барнс связан со Стивом еще до сыворотки и напоминает о жизни, в которой Роджерс был просто слабым парнем из Бруклина. Пегги Картер занимает другое место: она знакомится со Стивом уже после его превращения, но видит за публичным образом самого человека. Ее присутствие особенно важно в момент, когда Капитан Америка становится известен всей стране: чем больше людей начинают видеть в нем символ, тем значимее персонаж, который продолжает воспринимать его как конкретного мужчину. Отношения Стива и Пегги не требуют отдельной романтической драмы, поскольку их функция глубже — сохранить личное измерение героя в тот момент, когда государство и публика превращают его в собственность массового воображения.

Красный Череп представляет противоположный ответ на вопрос о силе. Иоганн Шмидт тоже получает возможность выйти за пределы человеческих ограничений, но воспринимает эту возможность как подтверждение собственного права властвовать. Здесь фильм оказывается проще своего героя: психологически Шмидт не сопоставим со Стивом и не становится полноценным идеологическим противником. Его функция — показать, что одна и та же сила может иметь разное значение в зависимости от человека, который ею обладает. Стив после сыворотки остается Стивом Роджерсом; Шмидт превращает собственную сверхчеловечность в оправдание отказа от человеческого облика. Конфликт остается понятным, но ограниченным: главный драматический материал картины находится не в злодее, а в самом Стиве.

В этом же месте обнаруживается главное слабое звено фильма. После того как картина подробно и убедительно показывает рождение Капитана Америки, его военная жизнь начинает превращаться в серию приключенческих эпизодов. Освобождение пленных, операции против Гидры, боевые миссии и финальная охота на Красного Черепа обеспечивают необходимый жанровый масштаб, но уже не развивают персонажа с той же точностью, что первая половина. Стив проходит путь от человека, которого физически не пускают в армию, до солдата, способного вести за собой других, однако промежуточная часть этого превращения показана преимущественно через монтаж и приключенческую динамику. Возникает характерная асимметрия: фильм гораздо лучше отвечает на вопрос, почему Стив Роджерс стал Капитаном Америкой, чем на вопрос, как сам Капитан Америка переживает свою первую войну.

Финал возвращает истории личный масштаб. Стив понимает, что самолет Красного Черепа невозможно посадить без риска для людей на земле, и выбирает собственную жертву вместо чужой. Ему не требуется новое моральное открытие: он поступает так, как поступал с самого начала. Человек, который еще до сыворотки был готов получить удар вместо другого, в конце делает то же самое, уже обладая силой. Затем происходит самое важное: Стив просыпается в современном мире. В отличие от Тора, который оказывается на Земле человеком, которому еще предстоит измениться, Роджерс попадает в будущее уже сформировавшимся. Изменился не герой — изменился мир. Он потерял Баки, Пегги, войну и саму эпоху, в которой его ценности имели непосредственный смысл. Пробуждение в современности становится не вторым происхождением, а трагическим разрывом: Капитан Америка сохранился, а мир, которому он принадлежал, исчез.

Это делает Стива необходимым для «The Avengers». Marvel получает не просто еще одного сильного персонажа, а человека, для которого долг сформировался в другой исторической эпохе. Тони Старк принадлежит современности и привык считать себя центром собственного мира; Тор приходит из мифологической цивилизации; Брюс Бэннер существует на границе между человеком и чудовищем. Стив оказывается между ними — человек прошлого, помещенный в будущее, но не потерявший собственных принципов. Его столкновение с современными героями будет строиться не на различии способностей, а на несовпадении представлений о том, что дает человеку право действовать от имени других. В этом смысле сцена пробуждения важнее любого прямого намека на будущую команду: она уже содержит основу конфликта «The Avengers».

«Captain America: TheFirstAvenger» собрал 370,6 миллиона долларов по всему миру при бюджете около 140 миллионов; североамериканские сборы составили 176,7 миллиона долларов, а стартовый уик-энд — около 65,1 миллиона. Для Marvel значение фильма заключалось не только в коммерческом результате. Теперь у студии были четыре самостоятельные истории о ключевых героях будущих «Avengers», причем каждая строилась вокруг собственного драматургического основания: «Iron Man» — вокруг изменения личности и отношения к собственной силе, «The Incredible Hulk» — вокруг контроля над разрушительной природой, «Thor» — вокруг власти и взросления, «Captain America» — вокруг человека, который становится героем раньше, чем получает сверхсилу. Следующий фильм должен был проверить уже не способность этих персонажей существовать по отдельности, а возможность заставить их существовать вместе. «The Avengers» становился первым настоящим испытанием не отдельных героев MarvelStudios, а самой идеи кинематографической вселенной.