Дурову с его поганым и на хрен не нужным Тилиграмо

     Я понимал явную мелочёвость глума над ничтожным шоубизнесом, но присущий коалам эстетизм просто не позволял мне вернуться к нашим баранам, как выражаются французы, все эти палитики и власти, мусора и суки - автоматчики с прочей мерзостью нашего мира отличаются от голых членососк шоубизнеса вопиющей некрасотой, с их гнусными рожами курить мне по - жизни, а я и так курю слишком много, так чтобы вконец не выплюнуть лёгкие - порешил я строжайше ограничиться виртуальным развлечением а ля Чарли Мэнсон, как и он ненавидя свиней, но убивая их мысленно, виртуально, но с такой же злобой и ненавистью. Тем более, что сраный сайт ВЭФ некогда давно забанил меня навсегда за принципиальный отказ использовать их поганую амерскую мову, презираемую мною побольше сраной хохляцкой или бульбашской, укравших нашу русскую грамотку малую и воспроизводящих её до сего дня неизменно через жопу. Вот тебе и русофобия коалы, раз хохлов он ненавидит побольше русских. Ужо, ужо, суки рваные, дождётесь, подыму на священный газават мух и черепах, тогда не только Дамбасс - вся ваша сраная и убогая Украйна покроется коростой и лёлями куриленками, голыми, конечно, потому не умеют иначе. Сказано - сделано. Я поставил в закладки ВЭФ, их подраздел классик целебс, давая себе страшный зарок Басаврюка : ходить сюда каждодневно, как на работу, отыскивая жертву большой и чистой любви, которую я расчленю присущим мне сарказмом и литературным абсурдом. А хохлы сами исчезнут, им и помогать не надо. 
    - Устал я от дум невесёлых о демократии в России, - делился сокровенным неуловимый Шендерович, найдясь в Тилиграме дегенерата Бабченки, - решил переключиться на новую надежду.
    - Толокно, - вздохнул густо Бабченко, высчитывая про себя на хлеб цена и на овёс - цена, - или Тиллер германская.
    - Украина ! - завизжал Шендерович, раздосадованный непониманием партнёра, не халявщика. - Одна сейчас надежда у всех неравнодушных - Украина !
    - Говно твоя Украина, - отрезал дегенерат, как и все русские, умеющий очень скоро возненавидеть кого угодно, - выбрали себе зелёное говно, а нет бы пану Порошенке отсасывать массово.
    Неуловимый, понимая, что каждый мыслит в меру своей испорченности, уставился шершавым взором в губы Бабченки, что тот воспринял совершенно правильно.
   - Ну, сосу, - признал он, скромно потупившись, - а что, Машка ваша Шарапова не сосёт, что ли ?
   - Она не наша, - попёр в отрицалово Шендерович, - у нас по маткам разбор идёт, у ей матка русская, так что ни разу не наша. Твою матку, кстати, как зовут ?
   - Роза Самуиловна, - крикнул, торжествуя, дегенерат, сразу же возвышаясь над неуловимым. - Га ! - орал он. - А ты думал, что раз папа хохол, то и я говно ?
   Не в силах опровергнуть мудрость отцов, некогда возгласивших Талмудом конечную истину, Шендерович понял, что проиграл, и снова стал неуловимым как тот анекдотический Джо, который оказался всего лишь на х...й никому не нужным, потому и неуловимым. Это надо понимать.