Сталкер. История четверых, не считая мутанта 12

Глава 3. Речица

Речица — село небольших размеров, известное с середины XIX века. Оно было центром сельсовета. По инфраструктуре в селе имелись начальная школа, клуб, библиотека, отделения связи, заготпункт (пункт закупки чего-либо; простыми словами его можно охарактеризовать как склад, хранилище, с которого тоже могла производиться торговля) и даже несколько магазинов. До аварии на ЧАЭС здесь проживало 709 жителей, которые работали в основном в колхозе «Коммунар» с 3,2 тыс. га сельхозугодий, а также 1,8 тыс. га пахотной земли. Довольно немаленькое было хозяйство. Вообще, в СССР всё было масштабным…

Уже полностью стемнело. Сталкеры входили в абсолютно мёртвое село: старые, покосившиеся, заброшенные дома, сильно заросшие аномальной растительностью и освещаемые лунным светом, казались ночью особенно жуткими. Вдобавок абсолютно всё село и дорога были усеяны аномалиями — детекторы сходили с ума, реагируя на них. Но выглядело всё это очень красиво в ночное время: зеленоватые дымки, голубоватое свечение и искорки, небольшие огненные вспышки, жёлто-красные мерцания — как будто гирляндные огоньки устланы по земле. Вкупе с лёгким, еле слышным потрескиванием, пощёлкиванием и бульканьем это создавало прямо-таки аномальные спецэффекты. Сталкеры стояли на дороге, очарованные этой убийственной красотой — в прямом смысле этого слова.

— Да, красиво, — сказал Грач, любуясь этим светопреставлением.

— Ага, это как салют, только на земле, — бросил Пришлый, зачарованно глядя по сторонам. А Тишка в это время прижался к ногам Даньки, слегка вздыбившись, с ужасом смотря на всё это своими четырьмя глазами. Огромные чёрные зрачки заполонили почти всю голубую радужку — он совсем не оценил всей красоты происходящего перед ним аномального светошоу, а испытывал лишь дикий животный страх перед чуждой, совсем непонятной ему опасностью. Ведь это не человек, не зверь и не мутант, в схватке с которым можно выйти победителем. «ЭТО — НЕПОБЕДИМО, и с ЭТИМ может быть только один исход — смерть, если ОНО поймает тебя», — читалось в глазах Тишки.

— С таким количеством аномалий нам детекторы особо не помогут — только своим шумом отвлекают. Вся надежда на Тихона. И хорошо, что ночь: их хотя бы неплохо видно, — произнёс Вялый взволнованно и продолжил: — Так, всем отключить детекторы аномалий — они нам только будут мешать. Будем ориентироваться на слух и визуально, плюс нас поведёт Тихон, так что всё должно быть хорошо. Пройдём потихоньку — всё довольно легко и просто.

— Слушай, командир, а может, лучше в обход? — спросил Шмыг.

— Нет. В обход точно не пойдём: много времени потеряем, да и на упырей или мутантов снова наткнёмся — неизвестно ещё, что тогда делать. Патронов нет, ничего у нас уже почти нет… Ты с ножом бросишься на них, будешь отстреливаться из ПМ или же побежишь обратно и сразу сдохнешь в этих аномалиях, чтобы не быть съеденным заживо? Какой вариант из этих тебя больше всего устраивает? — холодно произнёс Вялый, глядя Шмыгу прямо в глаза.

— Нет, ты прав. Лучше здесь пройдём, всё должно получиться, — неуверенно ответил Шмыг, отведя взгляд в сторону.

— Тишка, котейка ты мой, нам нужно пройти вон туда, на ту сторону дороги, где выход из села. Помоги нам, проведи нас мимо аномалий, пожалуйста, — положив СВД на дорогу и встав на колени, Данька гладил кота, то и дело прижимал его к себе и говорил ему на ухо чуть ли не шёпотом: — Мы все сейчас полностью зависим от тебя…

Первым шли Тишка и Пришлый, вторым — Шмыг, третьим — Грач, замыкал колонну Вялый. Они двигались на расстоянии метра друг от друга, смотря себе под ноги, ступая шаг в шаг — потихоньку и осторожно. У сталкеров, проходя мимо аномалий, то волосы вставали дыбом на всём теле, то становилось жарко и душно, как в бане, то начинал ощущаться запах петрикора — как после дождя. (Петрикор — запах масел растений и почвы. Масла выделяются растениями и впитываются в грунт, а во время дождя эти масла высвобождаются из земли в воздух вместе с метаболическим побочным продуктом актинобактерий — геосмином, что и даёт такой характерный аромат.)

Квад АПЛовцев медленно и осторожно продвигался по дороге. Тихон то и дело останавливался, вытягивал шею и принюхивался двумя носами, втягивая воздух с бесчисленной палитрой различных запахов, пытаясь определить каждый из них. А с помощью своего кошачьего зрения он пытался уловить малейшие колебания воздуха, практически незаметные для обычного человека: водил своей двумордой головой из стороны в сторону, то и дело сосредотачиваясь и прищуривая при этом все четыре глаза.

— Интересно, Шмыг… Как думаешь, то, что Тишка — мутант, у него две морды, два носа, много глаз, — это помогает ему искать аномалии? — спросил Грач идущего впереди товарища.

— Да я почём знаю, — отвечал Шмыг, не оборачиваясь.

— Возможно, да. Он более внимательный, у него больше обзор, ведь четыре глаза — значит, радиус зрения шире, особенно по бокам. Наверное, лучше видит. Возможно, запахи лучше чует или легче и быстрее улавливает и различает — ведь носопырки то две, — на последней фразе Шмыг обернулся и улыбнулся Грачу через плечо, тем самым показывая свою сообразительность.

— Слушайте, мужики, простите меня за все мои прошлые истерики и хамство, — вдруг ни с того ни с сего начал Шмыг. — Просто… Не могу я так больше, душу гложет. Помните, я как-то сказал, что у меня никого нет, нет родителей? Так вот, я виноват в их смерти, не могу себя простить за это, поэтому я такой… нервный.

— В смысле, ты виноват в их смерти? — спросил удивлённо Вялый.

— Дело было в конце апреля 1986 года. Я тогда в старших классах учился, и у меня намечался день рождения. Мама работала медсестрой, а отец — медбратом. В общем, оба были медработниками, — улыбнувшись, сказал Шмыг и продолжил: — Так вот, их рабочие смены выпадали на мой день рождения. Поэтому они договорились поменяться со знакомыми из другой смены, чтобы выйти за них с 25 на 26 апреля, в эту проклятую ночь. Потому что это я… Я их очень просил об этом! — чуть ли не крича, говорил Шмыг.

— Они одними из первых принимали пожарных с ожогами. В тот момент никто и не думал, что эти ожоги вовсе не от огня… Через пару дней они уже лежали рядом с ними… — шмыгнув носом и смахнув ладонью проступившие слёзы, Шмыг тяжело вздохнул и выдохнул с облегчением, чувствуя, как спал с души этот тяжкий груз.

— Теперь вы знаете, — произнёс он тихо и спокойно.

Выход из деревни был недалеко — виднелась развилка. Впереди было чисто: сталкеры проходили последние аномалии, расположенные в основном по краям дороги. Тишка успокоился: чёрные зрачки приняли обычный размер, уступив место голубой радужке, а распушённые хвост и шерсть улеглись, заметно уменьшив кота в размерах. Сталкеры остановились и чуть ли не в один голос выдохнули; прокатились нервозные смешки…

— Фух, ну вот и всё, прошли. Слава тебе, Господи, — сказал Пришлый с облегчением, нагнувшись и упёршись руками в колени.

— Да, ага, это уж точно… — поддержали его товарищи. Включив детекторы и допив остатки воды в своих бутылках, сталкеры перевели дух и пошли дальше.

— Ух ты, ё-моё, смотрите, что это! — выпалил быстро и громко Шмыг, показывая указательным пальцем левой руки на чёрный шар идеальной круглой формы, размером с теннисный мяч. Он лежал аккурат прямо посередине развилки. Этот глянцевый шар был чернее самой ночи. Поблёскивая своим глянцем, он излучал некую тьму, исходившую от него в виде полупрозрачной тёмной дымки с бледно-серой окантовкой, — да так сильно, что даже в темноте его было очень хорошо видно.

— Погоди, Шмыг! — крикнул Вялый, но Шмыга уже было не остановить.

— Да ладно тебе, командир! Аномалий нет, кот спокоен, детекторы молчат. Походу, неизвестная аномалия породила артефакт, и именно сейчас она неактивна, то есть в фазе перезарядки.

Шмыг подбежал к артефакту, наклонился и поднял его с земли. Ровно через секунду, как он распрямился в полный рост перед своими товарищами с артефактом в руке и довольной улыбкой на лице, произошло поистине неописуемое немое кино (именно немое — абсолютно никаких звуков при этом не было): его тело начало растягивать с ног, как жвачку, засасывая в никуда — как джина в лампу, только лампы не было. Никакой видимой дыры или других отверстий, куда его могло засосать, не наблюдалось. Казалось, будто его засасывает прямо в дорогу. Причём сила притяжения ног и противоположной части туловища была совершенно иной: в то время как ноги были нереально растянуты и по колено уже засосаны, голова и шея имели нормальную, обычную форму, а верхняя часть туловища от пояса только начинала деформироваться и растягиваться. Этот процесс уже длился около пяти секунд и постепенно ускорялся с каждой её долей.

Данька был ближе всех, поэтому хотел схватить его за руку, помочь Шмыгу, сделать хоть что-то, попытаться вытянуть из неизвестной невидимой ловушки. Но ужасно громкий, шипящий и режущий сознание сталкера голос, похожий на звук сухого скрипящего фломастера вкупе с телевизионными помехами, закричал в голове:

— НЕ ТРОНЬ ЕГО, НЕ ТРОНЬ! ЕСЛИ ХОЧЕШЬ ЖИТЬ! ЕМУ УЖЕ НИЧЕМ НЕ ПОМОЧЬ!!!

— А-а-а! — закричал Пришлый от боли, выронив СВД. Он обхватил голову руками и упал на колени в паре метров от Шмыга. Через мгновенье, как голос исчез, стоя на карачках и упёршись руками в землю, Пришлый помотал головой. Немного придя в себя, он поднял голову и увидел, как тело Шмыга было неравномерно вытянуто в длину: его уже не было по живот. В связи с таким непропорциональным притяжением (растягиванием) тела голова была оторвана. Она только-только начала засасываться вслед за туловищем и находилась достаточно далеко от самого тела. Расстояние между ними было заполнено красными нитями крови, похожими на бесчисленное множество растянутых жгутиков, которые будто удерживали, связывали между собой голову и туловище. Но Шмыг даже не понял, что с ним произошло: на лице была всё та же довольная улыбка, а глаза, светящиеся в лунном свете, по-прежнему выражали счастье. Ещё пара секунд — от Шмыга не осталось и следа. Ни капли крови. Ничего. Только чёрный, круглый, как жемчужина, источающий тьму глянцевый артефакт лежал на дороге: он не пропал вместе со сталкером, а просто упал на землю, когда тот исчез.

— ТЕПЕРЬ ПОДБЕРИ ЖЕМЧУЖИНУ БЫСТРЕЕ, ЕСЛИ ХОЧЕШЬ ВЫЖИТЬ В ДАЛЬНЕЙШЕМ. НЕТ ВРЕМЕНИ ОБЪЯСНЯТЬ… — сказал голос в голове уже более спокойно.

Стоя на коленях, Пришлый схватил жемчужину и положил в прорезиненный изолирующий подсумок для артефактов на поясе. Вялый и Грач подбежали к Пришлому, схватили под руки и оттащили подальше от этого места.

— Ты как, живой? — запыхавшись, спросил Вялый, смотря Пришлому в лицо.

— Матерь божья, твои глаза… Они налиты кровью, белки глаз, — Вялый сделал паузу, смотря на Пришлого, — полностью красные. Жутко выглядишь, короче. Ты как, нормально себя чувствуешь? Мы видели, как ты упал, хотели помочь, вытащить его, но не успели. Что случилось вообще?

— Голос в голове… Это, наверное, из-за него глаза… А-ах… — простонал Пришлый и продолжил: — Внутриглазное давление повысилось… Очень громкий и шумный… Сказал, чтоб я не трогал Шмыга, иначе умру сам…

Тишка в момент трагедии сидел на дороге и смотрел на происходящее, абсолютно никак не реагируя. Он не дыбился и не шипел, как обычно, когда попадаются аномалии на пути. И самое главное — он не испытывал страха: его зрачки были в порядке. А сейчас он крутился возле Даньки и бодался головой, мяукал и поуркивал, вставал передними лапами на колени и тыкался носами и мордашками в лицо, будто спрашивая: «Хозяин, что с тобой, тебе плохо?»

Покачиваясь из стороны в сторону на коленях, Данька стонал полушёпотом:

— Моя голова… Всё как в тумане… Мысли… Они разбегаются, неуловимы… Не могу сосредоточиться…

— Идти сможешь? — стоя на коленях напротив Пришлого, говорил Вялый, обхватив его руками за плечи и слегка потряхивая. — Соберись! Нам нужно выбраться отсюда — уже недалеко до лагеря. Там разберёмся. Шмыга с нами уже нет. С-сучёная Зона, — процедил со злобой сквозь зубы Вялый и сплюнул в сторону.

— Грач, помоги ему идти.

— Давай, друг, пойдём, держись… — Грач взял в левую руку ПМ и подставил ему правое плечо. Пришлый обхватил левой рукой товарища, и сталкеры медленно побрели к выходу из деревни.