Ожидается торнадо. Глава 14

ГЛАВА 14. ПОДСТАВА

 – Можешь открыть глаза, Росс, – донесся голос Джоша, – запись завершена.

Я открыл глаза, и тьму затопили яркие краски дня. Солнечный свет врывался сквозь зарешеченное окно и играл на зеркальной поверхности медицинских инструментов, аккуратно разложенных рядом с креслом, на котором я полулежал.

Джош – в белом халате и старомодных очках со стеклами каплевидной формы –  поспешно сворачивал нейросеть, развернутую над моей головой. Огоньки в ее узелках слабо помаргивали, отсвечивая в причудливых линзах, и мне показалось, что глаза Кемпа горят зловещим красным огнем. Но это была только иллюзия.

– Можешь расслабиться. – Объявил мне Джош. – Переноска прошла успешно. Сознание донора полностью стерто. Эксцессов не предвидится.

Я огляделся. Кемп укладывал свое оборудование в серебристый чемоданчик, отстегнув по ходу дела эластичные ремни, сковывающие мои запястья. Как нельзя более кстати. Я растер руки, восстанавливая кровообращение, попутно проверяя, насколько меня слушается тело. Попробовал шевельнуть ногой. Получилось не очень. Я слегка приподнялся, оглядывая свои ноги. Святые угодники! На моих ногах красовались грубые, уродливые ботинки с тяжелой магнитной подошвой и цветной шнуровкой. Терпеть не могу завязывать бантики! Но и этого оказалось мало. Обляпанные яркими, ядовитого цвета кляксами широкие штаны были идиотски заправлены в ботинки и больше напоминали клоунские шаровары, чем одежду подростка.

Я с ужасом схватился за свою голову, проверяя на всякий случай, нет ли там рыжего клоунского парика – с Джоша станется отыграться на мне за все мои выкрутасы. Парика, к счастью, не оказалось, зато длинные сальные волосы поражали густотой. Такого причесона на моей голове еще ни разу не было. Полный мрачных предчувствий, я соскочил с кресла и взглянул в зеркальную дверцу медицинского шкафчика.

 – Прости! – Сочувственно произнес Джош. Он даже перестал сгребать свой инструментарий, чтобы посмотреть на мою реакцию. Вероятно краем глаза он все же следил за мной, не желая пропускать того момента, когда я наберусь храбрости и взгляну, наконец, на себя в зеркало. К слову сказать, зрелище его не разочаровало. Сказать, что я был просто в шоке – не сказать ничего. Бросив свое нудное занятие, он подошел сзади, дружески возложил мне на плечо руку и иронично заметил:

– Можешь меня не благодарить!

– И не мечтай. – Обиженно буркнул я, сбрасывая его тяжелую ладонь со своего излишне костлявого плеча. Пусть не тешит себя иллюзией, что я молча проглочу его выходку.

– Чем ты недоволен? – Искренне возмутился Джош. – Поверь, могло быть и хуже.

В ответ я только тяжело вздохнул. Причин не верить Кемпу у меня не было. Он был на сто процентов прав – могло быть действительно намного хуже. Слава богу, ему не пришло в голову втиснуть мое сознание в тело девчонки. Уже хотя бы за это я должен слезно его благодарить. А так, подумаешь! Кожа да кости, безвкусная одежда висит мешком, черные патлы спадают на глаза, сверкающие на бледном лице голодным блеском. Могло быть и хуже…

С досады я долбанул Джоша ногой под коленную чашечку, но удар не достиг цели. Потому что Кемп с грациозностью опытного танцора на льду ловко уклонился и даже брезгливо придержал меня за рукав рубашки, чтобы я, промахнувшись мимо его ноги, далеко не улетел. Джентльмен чертов!

Наверное, он думал, что виной всему адреналин, гуляющий в крови донора. Вполне вероятно, он не так уж был неправ. Я сам не понимал, что со мной происходит. Откуда эта злость и острое желание сделать кому-нибудь больно? Некоторое время я чутко прислушивался к своим ощущениям, пока не поставил диагноз.

– Я хочу есть! – Заявил я Джошу, с трудом подавляя естественный порыв впиться во что-нибудь съедобное зубами.

– О, прости. – Спохватился Кемп и бесцеремонно швырнул в меня надкусанной булочкой, сиротливо притулившейся на краю стола. Я укоризненно взглянул на своего напарника. Сама доброта! Конечно, я рефлекторно поймал жалкую подачку и подозрительно осмотрел следы зубов, оставленные на мягкой сдобе. Джош со своими аристократическими замашками вряд ли позволил бы себе заглатывать еду такими кусманами. Судя по кисловатому привкусу у меня во рту, булочку жевал донор перед самой процедурой. Мой рот наполнился слюной, и мне не оставалось ничего другого как, отбросив колебания, наброситься на единственный съедобный предмет в этой комнате,  не считая конечно кактуса на окне и застегивающего свой чемоданчик Джоша. Хотя, торчащие в разные стороны колючки на зеленом растении не способствовали пробуждению аппетита, а оперативник ГБ для меня слишком крупная дичь, к тому же вряд ли он даст безнаказанно откусить хотя бы кусочек…

Поэтому, давясь и захлебываясь слюной, я моментально заглотил остатки булочки. Только что она была, и вот уже ее нет. Бросить ее в мою ненасытную утробу то же самое, что кинуть червячка в гущу голодных пираний. Совершенно бессмысленный поступок и даже несколько опасный, поскольку эта мизерная порция только подогрела мой неуемный аппетит. Каким же это проглотом должен был быть мой донор?

– Прости! – Снова извинился Джош, искоса глядя на мои терзания. Похоже, раз за разом извиняться, скоро войдет у него в привычку. Вот только насколько он искренен в своих извинениях? От его вежливости мне не было ни холодно, ни жарко. Мог бы не жадничать и как следует накормить голодного ребенка.

Я хмуро посмотрел на собственное отражение. Длинное, худощавое лицо с торчащими скулами, чересчур вытянутое с острым подбородком. Болезненная бледность кожи, как у человека, редко бывающего на свежем воздухе и лишенного солнечного света. Близкопосаженные глаза, какие-то совершенно бесцветные с блеклыми ресницами, стремящиеся сойтись на переносице. Ничем  не примечательный нос, безвольно опущенные уголки рта, бескровные губы. Несмотря на съеденную булочку, блеск в глазах не уменьшился, а лицо так даже, по-моему, приобрело хищническое выражение. Даже нос как-то излишне заострился, точно клюв у хищной птицы. Хотя, может это казалось только мне. А Джош, самонадеянно повернувшийся ко мне спиной, чтобы сложить свой медицинский скарб, скорее всего, даже не догадывался, в какой он опасности. Но он оказался хитрее, чем я думал, потому что кинул мне блистер с шипучими конфетами. Наивный, неужели он думает, их надолго хватит?

– Итак, – подвел итог Джош, поправляя бейджик на кармане белого халата. «Доктор Ханс Б. Винер» – значилось на нем. – Слушай внимательно, второй раз повторять не буду. Сейчас тебя отправят обратно в камеру. Твое имя – Тони Эстрада, ты находишься в исправительном учреждении «Благое начинание». Над тобой проведена стандартная процедура по изменению генома. Это делается с малолетними преступниками, генетически предрасположенными к преступлениям. Так что, если по возвращении в камеру ты будешь вести себя несколько неадекватно, никто ничего не заподозрит. Побочные эффекты – привычное дело. А потом можешь симулировать приступ или начать биться в истерике. Твоя цель – попасть сегодняшним вечером в изолятор. Вот код для выхода. – Джош сунул мне под нос свой блокком с двенадцатизначным числом и тремя буквами. Едва взглянув, я запомнил последовательность. – Жду тебя в течение часа после полуночи в развалинах старого космопорта. Задача ясна?

Я кивнул. Джош всегда инструктировал четко и ясно. Сказал бы еще на какой мы планете – цены бы ему не было. Но я не стал задавать лишних вопросов – разберусь сам по ходу дела. К тому же, Ханс Б. Винер, окончив собирать инструментарий, кликнул конвоиров.

Два солдафона в черной форме с золотыми петлицами показались из-за отъехавших створок двери и, взяв меня с двух сторон под руки, грубо выволокли в коридор. Так, значит, с перевоспитуемыми здесь не церемонятся…

Серые стены, выщербленный пол, редкие лампочки, едва разгоняющие вездесущую тень… Идти в полумраке, не видя, куда ступаю, ощущая толчки и совершенно незаслуженные пинки, слышать за спиной злобное пыхтенье, выслушивать окрики, щедро сдобренные ругательствами, и под конец получить подзатыльник и коленом под зад – к такому наверное привыкнуть невозможно. Тело болезненно реагировало на каждое грубое прикосновение, а когда, получив последний удар, я влетел в распахнутую дверь, сил удержаться на ногах у меня не было, и я со всего маха рухнул на твердый каменный пол – прямо на прямоугольник света, падающий из коридора. Через секунду его поглотила непроглядная тьма камеры. За спиной тонко пискнул электронный замок, как прощальный реквием последнему лучу света.

Я закрыл глаза, чтобы быстрей привыкнуть к темноте. Тьма вокруг задвигалась, зашуршала суставчатыми лапками по камням пола. Я брезгливо стряхнул с руки какое-то крупное мерзкое насекомое с гладким, скользким панцирем, вздумавшее меня укусить, и насторожился.

Помимо звуков, издаваемых жуками, слегка царапающих мой слух, раздался шорох одежды, тяжелое дыхание и чьи-то вкрадчивые шаги, как будто некий двуногий хищник готовился к смертельному прыжку. Я чисто инстинктивно отпрянул в сторону, и невидимый охотник промахнулся. Что-то тяжело упало, еще что-то загрохотало по полу металлическим звоном. Сотни раз отработанным движением я вскочил на ноги.

– Дадите вы, наконец, поспать!? – Послышался чей-то возмущенный возглас и звук взбиваемой подушки. Секундой позже зажглась маленькая лампочка в изголовье узкой аскетичной кровати. Над нею, как балдахин над постелью принцессы, свисало рваное по краям одеяло верхнего яруса. Замызганная простынка болталась там же. Чья-то жирная туша наверху ворочалась, стремясь угнездиться поудобнее, так что вся железная конструкция подозрительно скрипела и ходила ходуном.

Чернявый парень с нижней полки воззрился на меня, недовольно морщась и подслеповато щурясь, опасливо покосился на верхового соседа – проломится сетка или нет, – и тут же вновь нырнул под одеяло.

– Это вернулся наш ненаглядный Тони! – Противно пропел кто-то за моей спиной. Я отступил в сторону, резко оборачиваясь на голос.

 В неверном свете слабого светильника я увидел четыре ухмыляющиеся рожи моих сокамерников. Они поганенько улыбались и потирали руки в предвкушении нехилой развлекухи.

 Быстрым взглядом я оценил диспозицию – четыре к одному. Намерения моих «друзей» были ясны как божий день. Четверо медленно сжимают кольцо вокруг меня. Какое счастье, что пятый  выбыл из борьбы, врезавшись носом в стол, заставленный металлической посудой, и отдыхал теперь на полу. Трое старательно делали вид, что спят, укрывшись в своих постелях с головой. А последний – тот самый, что зажег лампочку, снова высунулся из-под дырявого одеяла и взирал из своего угла с величайшим неодобрением. Почему-то я знал – вмешиваться он не станет…

– Посмотрите, кто к нам пришел!? – Кривлялся стриженный наголо парень лет пятнадцати. Старые шрамы на его угловатом черепе говорили о том, что его хозяин обожает влипать в неприятности. – Уж не чаяли тебя увидеть. Как медицинская процедура? Понравилась?

– Посмотрите, он прямо тащится от промывки мозгов! – Послышался еще один гнусавый голос. Его хозяину несколько неудачно подрихтовали нос.

Краем глаза я взглянул на табло над дверью, до полуночи оставалось два часа. Значит сейчас ночь, а вид из окна медблока – обычная анимация. Чтобы поднять настроение приходящему персоналу? Потому что штатный персонал явно развлекается по-другому. Глазок камеры, будто ошибочно вбитый гвоздь, торчал в углу и транслировал все происходящее на мониторы охраны. Когда же она соизволит вмешаться? Или золотые петлицы предпочитают не вмешиваться в криминальные разборки? У меня времени до полуночи, чтобы заставить их переменить свою точку зрения.

 – Чего это вы, ребята? – Я сыграл испуг и принялся пятиться назад, пока не наткнулся на стену.

Четыре «палача» радостно гыкали, предвкушая расправу надо мной. По-мнению этих верзил с накачанными мышцами и огромными кулаками щуплый двенадцатилетний подросток – весьма легкая добыча. Пусть же считают так, до поры до времени.

 – За что? – Заорал я, как оглашенный, получив прямой в скулу. Не сказать, что мне было особенно больно, но должен же я доставить удовольствие  тюремщикам, в ожидании кровавой схватки прилипшим к экранам. – За что?

 Ответом мне было рыготание, ничем не напоминающее нормальный, здоровый смех.

 – Ишь, какой цаца нашелся! – Распалял себя лысый. – В медблок зачастил.

 – А ты там случаем не стучишь на старых верных товарищей? – Щербатая пасть с частично отбитыми зубами методично распахивалась и выплевывала слова. Тонкие губы кривились в презрительной усмешке. Похоже, лысый не был главным. Заводилой была эта жертва неумелого стоматолога. Прыщавое лицо и подбитый глаз главаря резко контрастировало со светлыми курчавыми волосами ангелочка. Он шел на меня, и его намерения не оставляли поводов для иллюзий.

 Парни были крупнее и выше меня на полторы головы. Судя по всему, они весьма поднаторели в подобных разборках – это было для них тоже своего рода развлечением, вроде телевидео или гипноиндукционных книг. Только в отличие от этого вида времяпрепровождения цивилизованных людей, забавы запертых в четырех стенах юных преступников оставляли вполне реальные синяки и ссадины.

Тело Тони, в котором я оказался, было менее всего приспособлено к дракам. Донор был слишком слаб, что совершенно не мудрено. Когда на костях висит одна кожа, откуда взяться натренированным мышцам? Чертов Джош, не мог выбрать кого-нибудь другого!

 Мои противники прижали меня к стенке, дальше отступать некуда. Что станет делать крыса, загнанная в угол? Правильно! Нападать! Келли Маллиган впитал с молоком матери, что лучшая защита – нападение. Главное, выбрать подходящий для этого момент, когда торжествующий победу враг меньше всего ожидает от тебя сюрпризов.

Глумливая рожа главаря приблизилась ко мне совсем близко, я даже почувствовал смрад, исторгаемый гнилозубым ртом с каждым сказанным словом. Кажется время пришло. Ангелочек прямо-таки нуждался в наставлении.

Я не удержался и, резко выбросив руку, вцепился во вьющиеся колечками патлы. Парень, наверняка втайне гордившийся своей прической, неистово завопил. Я тягал его из стороны в сторону, причиняя как можно больше боли, прокручивал пряди волос по часовой стрелке, что-то там рвалось под моими пальцами, но основная масса держалась крепко. Тот орал, болезненно морщился, согнувшись пополам, и водил головой следом за моей рукой. Наверное, он чувствовал то же, что и бык, которого, как говорится, «взяли за рога». И вырваться нельзя и боднуть невозможно…

Его приятели сперва опешили, открыв от удивления рты, но потом все же кинулись на меня всем скопом, стремясь разжать мою мертвую хватку. Разозлившись, я саданул ботинком одну прыщавую физиономию, свободным кулаком подсветил глаз другой, не менее прыщавой морде,  пребольно укусил за руку зазевавшегося лысого, чтобы не мешал. Тот заорал и отскочил. Не думал, что его болевой порог столь низок. Они вообще вели себя низко, решив напасть на одного вчетвером. Даже у пиратов Порту была своя честь, и все вопросы можно было решить в честном поединке, выйдя один на один с обидчиком. Здесь же властвовал беспредел, и царили свои законы – законы грубой силы и крепкого кулака. Но против лома тоже есть прием – вероломное нападение без правил и условностей.

Вожак стаи приматов заливался слезами, не в силах отцепить свою голову. Из его разбитого носа что-то текло: то ли сопли, то ли кровь, а может и то и другое вместе. Но это была не моя вина – его приятели пару раз не смогли точно прицелиться – я не стоял на месте, а вертелся волчком, уходя от ударов. Так что неудивительно, что доставалось и моей жертве, причем, не в пример больше, чем мне. Остальные нападавшие тоже получали от меня то в челюсть, то ногой в живот и особого беспокойства не вызывали, они больше мешали друг другу и колотили приятеля, чем молотили меня. Едва лысый снова лез на меня, я предостерегающе щелкал пастью и порой ухватывал теплый кусочек плоти. Я настолько натренировал его, что стоило мне дернуть головой в его сторону, как он тут же отскакивал назад, оставляя меня в покое. Вот и сейчас он снова отдернул руку, представляю, сколько на нем останется следов от моих укусов. Надо порекомендовать ему сделать прививки, судя по всему, донор особо не утруждал себя чисткой зубов.

Никогда  не  слыхивал о таком методе ведения боя. Вырвать у противника победу зубами – что-то новенькое. Наверное, я продолжал жутко хотеть есть. К тому же, терзать курчавого и прыщавого «ангелочка» я порядком устал.

 – Хватит, хватит уже! – Вопил он противным гнусавым голосом, не в силах вырваться из мертвой хватки.

 – А я хочу удостовериться, что ты не носишь парик! – Злобно шипел я, раздавая направо и налево оплеухи его приятелям.

 Никаких особых приемов я не использовал, сплошная импровизация, основанная на инстинктах донора. Наконец, лысый не выдержал моей неуемной энергии, плещущей со всех дырок и, встав перед объективом камеры, заорал, адресуясь к невидимым зрителям:

– Так нечестно, он еще и кусается! – В его голосе звучало такое недоумение, такая непритворная обида, что я удивленно вздернул бровь и посмотрел на жалкого кляузника.

 – Сам первый начал! – Возмутился я и, извернувшись, достал верзилу, лягнув под колено. Изрядно изгрызанный мною противник рухнул, как подкошенный, ангелочек полетел следом, но не потому, что я сжалился и отпустил, просто оторвался клок волос, который я уцепил, и теперь он остался у меня в руке, а моя жертва отлетела в противоположную сторону. Я даже сначала не понял, что случилось.  Двое других его приятелей давно уже, согнувшись пополам, стояли в сторонке и тщетно пытались отдышаться. Запарил я их, однако.

 – Ну, я так не играю! – Обиженно заявил я, обозревая поле боя. Остальные сокамерники, не участвовавшие в разборке, жались по своим кроватям, делая вид, что мирно спят, вовек не поверю, что можно заснуть при таком шуме и грохоте. Напоследок я прошелся своими ботинкам по спинам поверженных врагов.

 – Ну, так и кто из нас стучит? – Цинично осведомился я. Никто не осмелился мне ответить. 

Ангелочек с вырванным клоком сидел на полу и рыдал. Над безвозвратно потерянным авторитетом или над испорченной прической? Не знаю. Но мне как-то внезапно стало его жаль.

– Может это еще можно приклеить? – Протянул я несчастному кучку курчавых локонов, но тот лишь нервно дернулся, будто я его ударил током. С чего бы это? Я был дружелюбен, как никогда. Ну, да бог с ним, не хочет мириться – его проблемы.

Я прошелся пружинистым шагом хищника по нашей десятиместной клетке, полной насекомых и свисающей с потолка паутины, бросил взгляд на двухъярусные нары, тянущиеся вдоль серой, местами облупившейся стены с надписями процарапанными острым предметом, посмотрел на лампочку с припаленным абажуром, на грубый стол, перевернутый вверх ножками, на рассыпанную посуду и разбросанные по полу карты и мелкие денежные купюры, вероятно имевшие хождение в стенах исправительного заведения. Существовать в таких условиях просто невозможно, поэтому немудрено, что мои товарищи по несчастью столь агрессивны. Если даже ангелов запереть в подобной банке, очень скоро эта банка станет банкой с пауками, сражающимися насмерть за малейшую, самую мизерную привилегию. Не знаю почему, но я понимал это как нельзя лучше – может, сказывался опыт прошлой жизни, о которой я забыл?

Боевые пауки, не сумевшие добить жертву, выдохлись и больше на меня не лезли. Охрана и не думала вмешиваться. Что за дела? Здесь что, можно безнаказанно поубивать друг друга – это и есть метод перевоспитания? Преподать экзекуторам еще один урок? Я уже подумывал – а не попинать ли еще кого-нибудь, как за дверью послышалась тяжелая поступь. Бронированная створка отъехала в сторону, пропуская моих недавних конвоиров. Они возникли на пороге, поигрывая черными дубинками шокеров, и я понял, если я хочу в медблок – мешкать не стоит. Сейчас я как нельзя более близок к карцеру, чем к медблоку.

Поверженные враги приняли вертикальное положение и со злорадным удовлетворением смотрели, как ко мне неотвратимо приближается само возмездие в лице вооруженных разрядниками садистов.

Спасибо Кемпу за шипучку! Перед тем, как открылась дверь, впустившая мордоворотов с золотыми петлицами, я кинул в рот сразу всю упаковку. Вступив в реакцию со слюной, углекислота зашипела. И к тому моменту, как я, получив пару разрядов шокером, выгнулся дугой и рухнул без сознания, из моего раскрывшегося рта неудержимым потоком пошла пена.

 Меня слегка попинали ногами по ребрам, пытаясь привести в чувство, но я только закатил глаза и затрясся мелкой дрожью, переходящей в судороги.

Вероятно, убивать меня здесь и сейчас в камере перед камерой и моими сокамерниками, извиняюсь за каламбур, они не собирались. Вызывать медиков, впрочем, тоже. Сделать это – значило опять-таки подставить себя, поэтому переусердствовавшие тюремщики попросту схватили меня за руки и за ноги, выволокли за дверь и потащили по коридору. К слову сказать, осторожностью они не отличались, грубо прикладывая мое почти бездыханное тело ко всевозможным мешающим их движению преградам. Мною пересчитывали углы и ступеньки, в лифте так вообще бросили на пол, решив, что хуже, чем есть, мне уже все равно не станет.

«Очнулся» я на полу изолятора. Из их разговоров я понял – раньше утра медсестру ждать не стоит. Она закрутила роман с заезжим доктором, поэтому вызывать ее на ночь глядя – просто свинство.

«Надо же, – подумал я уважительно, – Джош и это предусмотрел…»

 – А пацан и так очухается, если что, медпомощь мы ему оказали….– Им было невдомек, какие проблемы их ожидают утром.

Я открыл глаза. Темнота, ни окошка, ни лампочки, лишь слабо мерцает табло электронных часов, да едва пробивается свет из-под запертой двери. Электронный замок возле нее горел красным глазком. Казалось, кто-то спрятавшийся в непроглядной тьме неотрывно смотрит на меня горящим глазом, следя за каждым движением. Я лежал неподвижно, вводя в заблуждение тех, кто мог наблюдать за мной по инфрокамере, и выжидая время. Полночь приближалась.

Несколько раз я симулировал судороги и даже предсмертные конвульсии, но никто к моей двери даже не приблизился. Наверное, охрана нашла более достойное времяпрепровождение, чем следить за искалеченным ребенком. Дождавшись полуночи, я бестелесной тенью скользнул к двери. Будь у меня в ладони значок ГБ, я бы открыл ее и так. Но всемогущая отмычка осталась в моем собственном теле, поэтому я набрал кодовую комбинацию, милостиво предоставленную Джошем. Если бы он не был столь добр, я бы, наверное, до скончания века подбирал нужные цифры. А так – долгожданный щелчок и зажегшийся вместо красного зеленый огонек зовет в путь-дорогу.

Пока меня тащили в изолятор, я фиксировал все повороты, лестницы, лифты. По моим прикидкам камера находилась где-то на десятом уровне, изолятор – на третьем. Комната охраны должна быть где-то на нулевом. Отключить камеры я не мог, поэтому перемещался короткими перебежками, поджидая, когда сработает сервомотор на брошенную в сторону мелочевку и всевидящее око объектива отвернется. Обмануть эту устаревшую технику не представляло труда. Уловив два движущихся объекта, камера акцентировалась на первом. Поэтому я швырял одну из мелких монеток, в великом множестве звеневших у меня в карманах, и спокойно шел дальше, пока камера отслеживала сотрясения воздуха. Можно сказать, я подкупил автоматику, и, хотелось бы надеяться, у меня хватит денег до выхода из здания. Представляю, как удивятся тюремщики, обнаружив разнокалиберные кругляшки с профилем председателя галактического совета, разбросанные по коридору, и мое отсутствие. Я злорадно усмехнулся, вообразив на мгновенье офигевшие лица охранников, тщетно пытающихся хоть что-нибудь придумать в свое оправдание на ковре у начальства. Гиблое дело. Переложить вину на пришельцев, внезапно атаковавших тюрьму, не получится.

Я выглянул из-за угла и тут же вжался в стену. По коридору, словно паровоз из доколониальных хроник, пыхтел один из конвоиров. На секунду мое сердце ушло в пятки, а потом тревожно застучало в груди. Но тревога была напрасной. Гулкие шаги свернули в другое ответвление бетонного лабиринта. Надеюсь, в центре сооружения меня не поджидает какой-нибудь минотавр? Переведя дух, я продолжил свой путь.

Включив соображалку на полную мощность, мне удалось отыскать в этом здании парковку. Будь я на Альбионе, на эти фуфлыжные тарантайки, ржавевшие на стоянке частного транспорта сотрудников, я бы не только не обратил внимания, но и даже не плюнул бы в их сторону. Сплошное старье на гусеничном ходу без антиграва и турботяги. Громоздкие батареи аккумуляторов уродливо торчали позади полусферы кабин, сюда бы еще пару орудийных стволов и вот он вам – космический танк собственной персоной. Подойдя поближе, я разглядел, что под прозрачным куполом, накрывавшим кабину, находится кислородная установка, да и сам он чересчур герметично стыкуется с корпусом, совсем как на скутерах-разведчиках, предназначенных для исследования лишенных атмосферы малых планет. Странно все это! Я на мгновение задумался и прислушался к собственным ощущениям. Возможно ли, что гравитация во всем этом садистском учреждении под благообразным названием – искусственного происхождения? Я посмотрел на свои ботинки. Для чего-то же здесь нужна мощная магнитная подошва? Не нравится мне все это!   

Забравшись в первый попавшийся вездеход, я придирчиво осмотрел панель управления. Мои опасения подтвердились – на экране навигатора за двойными створками шлюза шла абсолютно пустынная местность с каменистым ландшафтом, четкими границами кратеров и единственной проложенной через все это лентой дороги. Где-то вдалеке виднелись купола единственного города. Даже не города в обычном смысле слова – так, маленького поселка с искусственной атмосферой. Именно туда был проложен курс гусеничной тарантайки.

«Чудесненько! – Цинично подумал я. – Этого и следовало ожидать. Уже отсутствие анти-гра у здешнего транспорта должно было насторожить меня. (Если гравитация слаба, от ати-гра нет толку, а если нет воздуха, его отсутствие компенсирует кислородная установка.)»

Сволочь Джош! Даже не намекнул мне, что я на астероиде. Что ж, он может считать, что его маленькая месть удалась. Он вполне может ею гордиться. Я был зол как тысяча чертей и поэтому приказал машине покинуть купол исправительного учреждения, и даже не озаботился узнать, где находятся развалины старого космопорта.

Тяжелая створка двери отъехала вверх по сигналу из моей машины, пропуская транспортное средство в просторную шлюзовую камеру. Проезд за моей спиной снова закрылся, и я услышал шипение откачиваемого воздуха. Оно прозвучало бы для меня сладкой музыкой, если бы не оживший внезапно переговорник.

– Куда это ты, Пьетро, намылился в разгар рабочей смены? – Прохрипела треснутая в нескольких местах коробка.

«Хорошо, что здесь нет Ви-Фи экрана…» – подумал я, соображая, что же теперь делать. «Пьетро Карзони,  – прочел я на водительском удостоверении, небрежно болтающимся у меня перед носом вместе с симпатичной плюшевой игрушкой и старыми деревянными четками. – Старший надзиратель блока «Д».

С фотографии смотрел обрюзгший толстяк с двойным подбородком и маленькими осоловевшими глазками, весьма нездоровыми на вид.

– Я забыл свое лекарство в куполе. – Прохрипел я в микрофон басом, старательно скребя ногтем по передатчику.

– Опять что ли? – Не удивился дежурный. – Лучше бы ты голову свою забыл. –  Похоже, он ничего не заподозрил.

Воздух со свистом втягивался, внешняя створка шлюза вот-вот должна была открыться.

– Будь другом, прикрой меня, пока я смотаюсь. Я только туда и обратно. – Пробубнил я в микрофон, всячески ухудшая качество связи.

– Ладно, черт с тобой! – Сдался мой незримый собеседник. – Езжай. И почини, наконец, рацию!

– Как только – так сразу… – пробормотал я, прерывая связь.

Шлюз тем временем открылся, и я тронулся, зацепив краем машины моечный агрегат для обработки вернувшегося транспорта. Некоторое время я толкал его перед собой, делая вид, что не замечаю, а потом бросил. Аккурат под створкой поднявшихся врат.

Тарантайка тяжело перевалила через порог и съехала по искусственному настилу на естественный грунт. Желто-коричневая каменистая равнина предстала перед моим весьма искушенным взором. Тени от камней казались черными, ложбинки и мелкие кратеры от метеоритов тонули в черноте. Слабый свет фар рассеивался, освещая песчаную взвесь, поднявшуюся тут же возле моего танка.

Я включил вторую скорость, и танк пополз быстрее – каракатица, лишенная анти-гра, зато обремененная аккумуляторными батареями и двадцатью парами железных колес, обутых в неповоротливый и ленивый трак. С таким отстоем я не привык иметь дел и не желал иметь впредь. Пусть это будет из ряда вон выходящий случай.

Я приглушил свет в кабине и огляделся. Ближайшее солнце было так далеко, что практически не отличалось по размеру от других звезд, зато, занимая полнеба, над астероидом висела оранжево-желтая планета – газовый гигант. Вокруг этот невообразимый исполин опоясывало кольцо. В  потоке космического мусора вращались обломки астероидов и спутники побольше. Они неслись в таком плотном газовом облаке, что кольцо казалось цельным, а не состоящим из отдельных частиц. Может когда-нибудь здесь найдет себе приют и этот осколок чьей-то мечты, скитающийся в космосе с юными преступниками на борту? Кто знает?

Планетоид был так себе – хиленький. Кривая линия горизонта указывала на неправильную форму и небольшие размеры. Кому могло прийти в голову основать в таком поганом месте человеческую колонию? Только полному идиоту или негодяю, придумавшему использовать бесплатную рабочую силу изгоев общества, например, для добычи руды. Известно, на астероидах можно найти массу элементов, достаточно редко встречающихся во вселенной. Почему бы не устроить небольшой прииск под прикрытием исправительного заведения? Судя по названию это весьма благое начинание. Да и чем вообще жизнь на заброшенном и забытом богом планетоиде может отличаться от жизни, к примеру, в мирах Большого туристического кольца? Да, ничем в принципе. Подумаешь, вместо голубого неба – непроглядная чернота космоса, вместо солнца – слабое свечение защитного купола. Зато ни тебе гравитации – расти, сколько хочешь, хоть до потолка, ни опасных бактерий, ни вредных вирусов, стерильный воздух, синтезированная еда, работа на благо общества, полное обеспечение и никаких проблем. Живи – не хочу. Для себя, впрочем, я такой жизни не желал…

Отъехав на некоторое расстояние, я услышал за спиной треск ломаемого механизма. Мне было все равно: сломался ли это мойщик, придавленный мощной заслонкой шлюза, или это наоборот сломались сами врата, на зубцы которых «совершенно случайно» попал посторонний предмет. Главное, створки заклинило, и никто до утра, пока не приедут ремонтники, не сможет воспользоваться шлюзом для выхода на поверхность.

Я и сам не знал, откуда во мне столько коварства. Камеры, которыми просматривался шлюз, покажут, что инцидент произошел совершенно без злого умысла. Кто-то бросил мойщика небрежно посреди шлюзовой камеры, а огромная махина планетохода не вписалась в предназначенные для проезда рамки. Чистой воды форс-мажор! Чего только на свете не бывает?

Злорадно ухмыльнувшись, как это делал Келли Маллиган, я поймал свое отражение на стекле кабины. К сожалению, отразившееся там лицо было мне незнакомо. Местами и временами это уже бывало со мной. Контора часто и густо пользовалась методикой переноса сознания. Я и сам воспользовался переносом. На память пришел мой сон, где я, оказавшись в теле киборга, обстреливал корабль, собирающийся меня захватить. Не сказать, что это было мне особенно по вкусу, но может статься, это был всего лишь сон…

– Какого черта ты творишь, Пьетро? – Захлебнулся возмущением передатчик, отрывая меня от размышлений. Но я просто-напросто включил музыку. Развеселая, ухабистая мелодия ворвалась в кабину, заставляя буквально вибрировать крышу. Нижние частоты я выкрутил до отказа – музыка загрохотала, выводя на первый план ударные инструменты, и захрипела – динамики не справлялись с нагрузкой. Пусть дежурный думает, что передатчик и вовсе накрылся. Никто этому не удивится – здешней технике сто лет в обед.

Фары я выключил. Инфросканнер давал неплохую картинку, достаточную, чтобы ориентироваться в пространстве. Бесплодная каменистая равнина вокруг с изредка встречающимися скалами. Идеально круглой формы кратеры – большие и маленькие, будто следы от лопнувших пузырей. Они накладывались друг на друга, как разнокалиберные кольца, вздымали вверх свои зазубренные кромки, или обрывались вниз бездонной пропастью, создавая передо мной непреодолимую преграду.

Достаточно большие впадины я объезжал по осыпающейся кромке, через маленькие –  с легкостью переваливал. У меня был почти что танк, а танки не боятся преград и неизвестности. Танки идут напролом, бесцеремонно сминая непобедимыми гусеницами все, что встает у них на пути. Они не отступают и не ищут оправданий, и для них существует лишь одна награда – героическая смерть. Я пер вперед, как танк, где-то вдалеке светились купола поселка. Позади под гигантской бронированной полусферой в чреве планетоида скрывалось нелегальное учреждение – шахта, пронзающая насквозь каменную глыбу, затерянную в космосе, и клетушки, набитые рабами для работы – тяжелой и бесконечной. Насколько хороша их жизнь – полная лишений каторга, – я уже убедился на собственной шкуре. Мозоли на моих ладонях и тупые боли в спине, очевидно, были из той же оперы.

Музыка грохотала из хриплых, допотопных динамиков, перекрывая истеричный ор дежурного, требующего немедленно вернуться. Он думал запугать меня метеоритной атакой. Глупец.… Неужели парень, сидящий за пультом охраны, считает меня настолько наивным?

Мой танк неторопливо катился, впечатываясь гусеницами в податливый грунт, и ничто не могло остановить его движение. Яркая черточка прочертила бездонную глубину космоса, и планетоид содрогнулся от удара. Неужто и впрямь метеоритный дождь? Судя по следам на каменистой равнине, он здесь не редкость.

То, что случилось дальше, было и вовсе похоже на страшный сон. Небо расцвело огненным дождем. Хвостатые гостьи неслись к газовому гиганту, а так как им на пути подвернулся астероид, нет ничего удивительного, что часть пришельцев, отделившись от общей группы, обрушилась на пустошь, по которой я имел неосторожность проезжать.

Земля содрогалась от ударов. Если бы у планетоида была орбита, он бы уже с нее сошел. Я рулил зигзагами, стараясь не сорваться в очередной кратер и не попасть под ковровую бомбардировку. К слову сказать, это была непосильная задача. Пламенные камни сыпались порою совсем рядом, мне даже казалось, что я ощущаю исходящий от них жар, а не только ударную волну. Планетоид ходил ходуном, трясся, подпрыгивал, убегая из-под гусениц танка. Хотя может быть, наоборот, мой танк желал сам как можно скорее покинуть опасное место, скача и подпрыгивая по ухабам…

И где же находится разрушенный космодром, намеченный Джошем как место встречи? Я огляделся – над поселком поверх герметичного прозрачного купола появился купол силовой. Я явственно видел, как вспыхивают метеориты, попавшие в зону действия поля метеоритной защиты. Больше никаких объектов, достойных внимания, в ближайшем обозримом пространстве не наблюдалось. Разве только эта изрытая кратерами площадочка, пережившая не одну подобную ночку. Окруженная скалами, чем-то действительно напоминающими разрушенные строения, небольшая зона в центре долины, примостившаяся между куполами и старой заброшенной выработкой, на космодром никак не тянула. Может оттуда и стартовали корабли, но в поднявшейся пыли никаких следов я разглядеть не смог, как ни старался. Взвесь мелких частиц кружила в свете фар, которые мне пришлось зажечь. Долго и нудно ждать, когда она осядет вновь, я не собирался. Пусть этим занимаются те, кто остался под куполом. Я задирал голову вверх и с тревогой всматривался в небо. Метеоритная атака продолжалась, а значит –  вероятность прямого попадания существовала. Поэтому я бросал машину то влево, то вправо, насколько это получалось у гусеничной каракатицы – не знаю, но я  старался  увернуться от пылающих камней, несущихся с неба, вместо которого здесь был космос с громадой газового гиганта. Убийственная атмосфера этой огромной планеты светилась желто-оранжевым светом, более темные пятна закручивались вихрями и перемещались – там тоже, как и в моей душе, бушевала буря. Наверное, и там над огненным океаном рождались торнадо, чтобы перемешать застоявшееся болото, в которое превратилась размеренная и неторопливая жизнь планеты исполина, оказавшейся на задворках системы…

По крыше кабины лупил град из мелких камешков, а из динамиков неслась задорная песня, слов которой было не разобрать, и дикое, уже набившее оскомину:

– Что ты вытворяешь, Пьетро?

– Какого дьявола ты вытворяешь, Росс? – Вклинился голос Джоша. Его бы я узнал из тысячи, даже при еще худшем качестве связи. – Подними голову вверх!

Я не посмел ослушаться приказа. Сквозь прозрачный купол я увидел, как прямо из ниоткуда появляется звездный корабль класса «Корсар» и пикирует прямо на меня. Мое сердце сжалось от ужаса, время, казалось, остановилось. Словно в замедленной съемке я видел сияющее огнями днище корабля. Из открытого трюма бьют гравитационные лучи. Их я, конечно, не видел, но искажения пространства из-за интерференции грави-волн были налицо. Днище корабля будто дрожало, выпуская невидимую сеть  сплетенных лучей. Коснувшись гусеничной каракатицы, лучи опутали ее силовым полем. Меня выдернуло из кресла и расплющило по поверхности купола, мелкие предметы притянуло туда же с еще большей силой. И почему в таких танках не предусмотрены ремни безопасности, а лишь искусственная гравитация для большего комфорта, чтобы водитель не летал по кабине. Сейчас это сомнительное удобство было бесполезно. Меня прижало к прозрачному бронированному стеклу, и я видел, как мой танк стремительно летит в трюм незнакомого корабля. Мне показалось, мой полет длился вечность, на самом же деле прошло всего лишь несколько секунд.

Распахнутый зев трюма с горящей синим огнем гравитационной установкой проглотил меня вместе с машиной и, заложив крутой вираж, ринулся прочь от планетоида с его метеоритным дождем.

– Можешь расслабиться! – Сообщили динамики голосом Джоша, его не смогла заглушить даже музыка.

Гравии-пушка тут же выплюнула танк, и он с грохотом рухнул на пол трюма. Я приземлился обратно на мягкое сиденье водителя, только почему-то вверх тормашками. Дьявол!

 – Прости! – Извинился Джош.

 – Мы так не договаривались, – разрывался эфир, – мистер Винер, вы заплатили только за мальчишку, насчет личной техники персонала речи не шло. А починка внешнего створа шлюзовой камеры тоже обойдется недешево…

 – Короче! – Отрезал Джош, нудный голос дежурного. – Лишние пара сотен штук на счет в Виржилианском свободном банке вас устроят?

 – Вполне!

 – Тогда вопрос исчерпан.

Джошу всегда доставалось от Ролланда за необоснованно большие траты. По моим прикидкам – хватило бы и половины. Но разве он станет слушать.

Я перекувыркнулся в кресле, принимая правильное положение: головой вверх. Во мне бушевала холодная ярость, внешне никак не проявляемая. Вот значит как! Да? У Кемпа давно все было на мази. Он просто купил себе раба – мальчишку. Вероятно тут такое в порядке вещей. Но просто забрать меня Джошу показалось мало. Он задумал развлечься, а может заодно и проучить под видом внеплановой проверки моих боевых качеств. Мне так и не удалось втолковать ему на Аль-Боро, что это не я настучал на него Ролланду по поводу излишнего риска нашей последней совместной операции. Какой вообще смысл мне его закладовать? Но он, не делая скидки на мой возраст, пообещал при случае поквитаться…

 Администрация «Благого начинания», конечно же, была в курсе постыдной сделки по продаже человека. Как я мог сомневаться? Мне подыгрывали и не мешали, а Джош смотрел забавную передачу с камер видеонаблюдения и развлекался, глядя, как мне проводят прямой в челюсть, как охрана бьет разрядом шокера, пересчитывает ребра и волочет в медблок, как пакет с мусором. Весело и забавно! Не надо никакого шоу Донована! Чуть не спутала, правда, карты метеоритная атака, но это, так сказать, – пустяк, издержки производства. Джош и здесь достойно справился с задачей, разбив мой нос о стекло. Рэнделл и тот обращался со мной деликатнее… Я же еще все-таки ребенок, хоть иногда кажется, что это не так…

Я шмыгнул носом и поискал платок в карманах донора. Никакого платка там не оказалось – видать, в здешних местах иметь тряпку, чтоб утереть нос,  – непозволительная роскошь. Суровые времена – суровые нравы…

«Ты – солдат и должен стойко встречать удары судьбы! – Говорил мне как-то Ролланд, уже не помню по какому поводу. – У тебя есть долг, и ты не должен останавливаться на полпути. Выполнить половину задания – это не выполнить его вовсе. Полумеры здесь не годятся. Здесь требуется полная самоотдача на пути к цели и может быть самопожертвование, ради ее достижения…»

Я стоял тогда на плацу перед своим курсом, расставив ноги на ширину плеч и опустив руки по швам. Новенькая военная форма сидела на мне как влитая. Я слушал, что говорил Ролл, внимал, но больше всего на свете мне хотелось, чтобы вернулась мать и нашелся Ричи. Да, у меня есть долг, но к словам Ролланда он не имел никакого отношения. С Конторой я лишь до тех пор, пока нам по пути, но рано или поздно наши дороги разойдутся и мне придется искать свой путь сквозь тернии, даже если мне придется надеть терновый венец мученика…

Я слышал шипение воздуха, нагнетаемого системами корабля в трюм, еще немного и можно будет покинуть каракатицу и набить морду Джошу за все то «хорошее», что он для меня сделал. Но он сам, не догадываясь о моих планах, подошел к машине, откинул колпак и, наклонившись ко мне, озабоченно спросил:

– Ты как? В порядке? – Я безразлично пожал плечами. Пусть думает, что хочет. – Что-то ты слишком бледно выглядишь. Ты все правильно сделал, за исключением двери шлюза. Ее не надо было ломать. В реальной ситуации за тобой бы снарядили погоню, тем более что имеется еще целых два неповрежденных выхода на поверхность.

Джош мог бы мне этого не рассказывать. Теперь я и так понимал, поломка шлюза наверняка бы возбудила подозрения. Даже если внезапный отъезд одного из сотрудников показался бы естественным, то после такого инцидента дежурный начал бы все проверять и выяснил: Пьетро не покидал купол, а раз все охранники на месте, значит это побег заключенного. Уйти от погони на маленьком планетоиде – гиблое дело, тем более что два выхода продолжали функционировать по-прежнему.

Мой напарник любезно протянул мне руку, чтобы помочь выбраться из танка, но я ее проигнорировал и справился сам. Не представляю, как холеная физиономия Джоша не воспламенилась от моего испепеляющего взгляда. Кемп сделал вид, что ничего не замечает, и невозмутимо принялся инструктировать насчет моих дальнейших действий.

– Я хочу знать, зачем понадобилось устраивать весь этот цирк? – Перебил я его. – Почему бы просто не забрать меня отсюда? Без взламывания дверей и общения с местным контингентом?

– А что? Тебя это изрядно напрягло? – Удивленно вздернул бровь Джош.

– Не то слово! – Внутри у меня все кипело от праведного гнева. –  Не понимаю, зачем усложнять задачу?

– Так ты думаешь, я сделал это нарочно? – Иной посмотрит сейчас на Кемпа – чистый агнец. На лице искреннее изумление, пятьдесят на пятьдесят разбавленное неподдельной обидой. Но я слишком хорошо знал этого человека –  меня не могла ввести в заблуждение мастерская актерская игра.

– Я думаю, это такой прикол, чтобы посмотреть, как я стану выпутываться из безвыходного положения. – Зло бросил я Джошу.

– В некотором роде ты прав. – Не стал он отрицать очевидного. – Но не кажется ли тебе, что я должен был убедиться, что перенос сознания прошел успешно. Если сознание донора полностью замещено сознанием Росса, ты с легкостью найдешь выход из любого положения. Что, впрочем, и произошло. Теперь я не сомневаюсь, что ты – это ты, а не хлюпик Тони Эстрада, не раз побиваемый своими дружками.

– Надуманный предлог! – Жестко заметил я. – Идентифицировать меня можно было и другими способами, расспросив, например, о последней операции ГБ, вряд ли малолетний уголовник в курсе наших дел.

– Тут еще один немаловажный нюанс. – Поспешил разъяснить Кемп. – Администрация «Благого начинания» передает своих подопечных на воспитание всем желающим, но делает это по ряду причин нелегально. Одним из условий передачи тебя мне было создание видимости побега. Все происходящее фиксировали камеры, поэтому попечительский совет, выделяющий деньги на благое дело, ничего не заподозрит – мальчик сбежал из купола и сгинул под метеоритным дождем. Виноватых вроде бы нет – сплошной форс-мажор.

– А другое условие передачи ребенка – денежный эквивалент? – С величайшим подозрением я не сводил с Джоша глаз.

– Что ж, ты угадал! – Кемпу нечего было скрывать. – Я даже могу назвать сумму, в которую тебя оценили… Вернее, не тебя, а слабака Тони. – Тут же поправился он. – С него не было толку в шахтах. Как работник – он никудышний. Одни расходы на лекарства и медикаменты. Ты сам стоишь не в пример дороже, даже по самым грубым прикидкам я не могу озвучить твою стоимость, знаю только – нулей там будет мерено-немерено.

– Если хочешь точно узнать, сколько я стою – спроси у Вонга. – Дерзко ответил я. – Почему он хочет меня убить? – Мой вопрос прозвучал неожиданно. Я и сам не собирался его задавать, он выскочил как-то помимо моей воли.

Лицо Джоша отразило интенсивную работу мысли.

– Он уже убил тебя однажды. – Наконец, сказал он. – Ты не помнишь, но это так. Вонг по всей вероятности боится твоей мести. Обычное оружие в твоем настоящем теле тебя не берет, поэтому он окружил себя экзотикой – холодное древнее оружие, пистолеты, стреляющие пулями, разрывные реактивные снаряды, отравленные иглы диких племен и многое, многое другое… Так он и стал коллекционером…

– Почему бластер, приставленный к моему виску, дал осечку? – Меня не интересовали многочисленные хобби Вонга, я хотел знать, почему оружие не стреляет, и в чем причина лютой ненависти миллиардера к Конторе и ко мне в частности.

– Бластером тебя убить невозможно. – Пояснил Джош, как будто я и сам этого не понял. – Тебя хранит твой значок. Он отводит лучи, а то и просто блокирует оружие.

 Я принял объяснение, но это не значит, что я ему беспрекословно поверил.

– Замнем эту тему. – Попросил Кемп. – Есть более важные дела, чем докапываться до причин поступков сумасшедшего богача. Я нейтрализовал его на некоторое время, к тому же в другом теле он тебя не узнает, так что покушений больше не предвидится, можешь не опасаться…

Не сказать, чтобы я боялся Вонга, я его просто не понимал. Правду или ложь сказал он мне о другой Вселенной и об агентах иного мира, пришедших к нам с неизвестной целью? Спросить у Джоша? Будет ли он искренен в своих ответах? Кто даст такую гарантию? Но пробный камень бросить стоило…

– Фелиас Вонг все мне рассказал. – Заявил я, внимательно наблюдая за реакцией Джоша. Не сказать, что мое признание его особенно впечатлило. – Поведал мне о камнях Гефейры и о другой Вселенной, лежащей за гранью нашего мира. – Продолжил я. – Не знаю, стоит ли ему верить, но он утверждает, что Контора стремится ввергнуть наш мир в хаос…

– Вонг – психопат! – Откомментировал мои откровения Кемп. – Он сам не знает, что болтает…

– А как ты отнесешься к тому, что Рэнделл и его команда – разведчики иного мира, вышедшие из  тумана контактного поля? – Озадачил я Джоша.

– Это тебе тоже наплел Вонг?

– Можешь считать, у меня было видение. Только мне не понятно каким образом я стал его сыном, если даже он сам этого не понимает? И где в таком случае моя мать? Не мог же я сам ее придумать?

– Ты стал задавать слишком много вопросов. – Отрезал Кемп. – Что тебе стоит слегка поднапрячь память?

– Я хочу знать, кто я такой! – Выкрикнул я. Но мой отчаянный вопрос повис в воздухе. Заставить говорить Джоша против его воли не сможет даже самая продвинутая сыворотка правды – в его крови полным-полно веществ, препятствующих воздействию любых препаратов. Поэтому мне оставалось только ждать удобного случая, когда он сам решит поделиться со мной информацией. – Ответь хотя бы, где моя мать?

– Мне тоже хотелось бы это знать. – Вздохнул Джош весьма натурально. – Но мы не располагаем достаточным количеством времени, чтобы заниматься ее поисками. Если честно я и сам многого не понимаю. – Меня не ввела в заблуждение показная искренность Джоша и честные-пречестные глаза с легкой тенью грусти, затаившейся в их уголках, где сходились тонкой сетью морщинки, выдававшие его возраст. Все это я мог при случае продемонстрировать и сам с не меньшим искусством, поэтому я только вперил в Джошуа полный скептицизма взгляд и изобразил ухмылку Келли Маллигана, типа «ври больше». – Могу лишь сказать, что ты действительно сын своего отца. – Обнадежил он меня. – Хочешь считать, что он прибыл из другого мира? Не буду тебя разубеждать. Мы извлекли из его памяти сведения о погибшей семье и продублировали ситуацию. Он мечтал найти Рикки – своего пропавшего сына. Так появился Рич, но ваша мать взбунтовалась, не желая продолжать игру. Платой за ее выход из игры стал ты, Росс.

Ну что, все вроде бы становилось на свои места. Значит, то далекое воспоминание о деревянном домике на аграрной планете основывалось на реальных событиях.

– Чтобы спасти остальных, одного она должна потерять… – Пробормотал я, припоминая ее слова.

– Что ты там говоришь? – Переспросил Джош.

– Да так, ничего – мысли вслух. Ответь откровенно, я хотя бы человек?

Кемп откровенно рассмеялся.

– Ты в этом сомневаешься?

– Только не говори, что я вылупился из флокса.

– Ты появился на свет, как и все мы, перейдя через грань миров. И с этим ничего нельзя поделать.. – Он что? Начал заговариваться? – Закончим этот разговор. Придет время, и ты все поймешь сам. Я вызволил тебя таким экстравагантным способом, чтобы сообщить о новой операции ГБ. Ты нам нужен, но твое тело в полной отключке на борту «Воителя» на пути к Осбургу. Ты хотя бы помнишь, что случилось до того, как я перенес твое сознание? – Поинтересовался Кемп.

Я уже не раз задумывался над тем, что могло со мной случиться, но все произошедшие события виделись, как в тумане.

– Кажется, по мне прошелся трансгал? – Нечто смутное маячило в моем сознании, но я не был до конца уверен, что это истинное воспоминание. Мою память вполне могли подкорректировать.

Джош тяжело вздохнул и потянулся за какой-то штуковиной, немного смахивающей на обломок деструктора или детское помповое ружье. По-моему, нечто подобное уже на меня наставляли. Я вспомнил себя с трубками в горле на кушетке медблока корабля Рэнделла и обезумевшего «инспектора», наставляющего на меня … «портпенсер»? Кажется мне знакомо название устройства.

– Думаешь, легко держать человека, с потрохами купленного Вонгом, столько времени под гипноконтролем, чтобы он переслал твое сознание в нужный момент в тело донора?

– И все это, сэр, вы устроили только лишь затем, чтобы в спокойной обстановке втюхать мне очередное задание? – Язвительно заметил я.

– У тебя сложилось несколько ложное представление о происходящих событиях. – Заявил Кемп. Его лицо не выражало никаких эмоций, как маска с планеты Эмонда. –  Похоже, в твоей голове по-прежнему туман. Ты знаешь, я не удивлен. Ядовитая игла джарха, пущенная рукой наемника, несмотря на мои усилия, достигла цели. Каюсь, я не смог удержать переодетого убийцу от рокового выстрела. Ты лежишь в коме, а твое сознание, перенесенное в другое тело, вероятно, все же претерпело какие-то изменения, раз ты не можешь понять очевидного… С этим заданием сможешь справиться только ты.

«Что ж, – мысленно вздохнул я, – мои шефы из Галактической Безопасности по-прежнему в своем репертуаре, ничего толком не объяснив и даже не получив отчет по предыдущему, свалили на меня новое задание. Одно обнадеживало, о пресловутых камнях Гефейры до сих пор не было сказано ни слова.

– Сразу скажу – задание сложное. Категории «экстра».

«Категории «экстра» – поразился я, – значит, ради достижения цели разрешено применять любые средства, вплоть до свержения правительств и уничтожения мирного населения. Дело, видать, серьезное!» Легкое ощущение «дежа вю», появившееся у меня после слова «экстра», не проходило. Мне казалось, нечто подобное уже со мной было, только тогда речь шла о задании, категории «экстра прим».

 Я внимательно слушал, что говорил мне Джош, и чем дальше он говорил, тем меньше мне нравилось задание. Оно состояло из двух частей. Во-первых, я должен всеми правдами и неправдами заманить команду Кэпа в тринадцатый сектор галактики. Для чего, он не пояснил. А во-вторых, я должен был после всего, что там произойдет, их уничтожить. Это меня просто убило.

– Понимаешь, – проникновенно говорил Джош. – В какой-то степени Вонг прав. Команда Рэнделла – незваные гости в нашем мире, и они нам, как бы это выразиться, определенным образом мешают.

– Если любого, кто встает на пути ГБ, мешая ей играть в шпионские игры, считать пришельцем, то скоро дело дойдет до паранойи и нашу Контору можно будет смело объявить ГД – галактическим дурдомом. – Зло выкрикнул я.

– Ну, – протянул Джош, – ты слишком категоричен. В действительности же у нас были веские причины считать Кэпа и его команду посланниками иного мира. Дело в том, что мы зафиксировали их вход в наше пространство. Наш мир замкнут. Представь закапсулированное пространство. До сих пор считалось, что ни одному существу проникнуть в него извне невозможно. Но мы ошибались – лазейка нашлась. Теперь ты понял, почему их необходимо выставить за дверь, а если будут сопротивляться – уничтожить?

– Но они ведь, как и мы, – люди. – Возразил я. –  Никаких враждебных действий с их стороны я не заметил. Почему Контора столь обеспокоена?

– Откуда я знаю? – Пожал плечами Кемп. – Это засекреченная информация. И таково решение Д. Корна, а он всегда слушается компьютера Аль-Боро, там стоит лучшая аналитическая программа…

– Там достаточно места, чтобы втиснуть целую Вселенную. – Повторил я слова, услышанные во сне.

«Какое-то странное и жестокое задание, – думал я. Что-то упорно не давало мне покоя. Казалось, секунда и все фрагменты мозаики встанут на свои места, но что-то очень важное ускользало, нарушая полное видение картины».

Какую цель преследовали разведчики? Любопытство? Жажда приключений, свойственная человеческой натуре? Планы экспансии? Промышленный шпионаж? Перечислять можно до бесконечности, так и не приблизившись к разгадке. Что для них камни Гефейры? Просто загадка погибшей цивилизации, которую надо разгадать? Или неизвестное их миру оружие, как убеждал меня Вонг?

– Их надо выдворить или убить, пока они не наделали бед. – Резюмировал Джош. Я пропустил мимо ушей большую часть его монолога. Его речи были очень похожи на высказывания Вонга, с той лишь разницей, что миллиардер видел причину зла в Конторе, а уничтожить хотел меня. Да что они, в самом деле, посговорились все? Чувствовал ли Джош, что творится у меня на душе?

– До сих пор особых неприятностей от команды Кэпа не было. – Заметил я, припоминая, что самой крупной неприятностью было мое похищение с целью немедленного перевоспитания.

 Джош только криво усмехнулся. Какой же козырь скрывается в его рукаве?

– Если бы мы не организовали им внезапную амнезию, все могло бы обернуться куда хуже. Наведенные воспоминания скрыли воздействие и заставили пришельцев играть по нашим правилам. Кое-что они, вероятно, помнили, иначе к чему бы им искать артефакты? Теперь мы не сомневаемся, память к ним вернулась, а с ней вернулась и изначальная проблема – шестерка чужаков с отнюдь не благородными целями в нашем пространстве. Их повторный вход зафиксирован центральным компьютером Аль-Боро. До тебя дошло, наконец, что сейчас, когда наведенные воспоминания рассеялись, как поле Сен-Клера, единственным человеком, которому они не смогут причинить вред, будешь ты?

– Потому что я – сын Рэнделла?

– Потому что он привязался к тебе. Твое появление на свет целиком и полностью идея твоей матери. Как оказалось – дальновидная идея…– Я явственно припомнил свой сон на Данлинге, когда меня – маленького – крадет Джош. Наверное, в действительности так оно и было. – Сначала мы хотели использовать твоего брата, но он слишком похож на свою мать – такой же своенравный и непредсказуемый. То ли дело ты – никаких сюрпризов, четкое исполнение инструкций без всяких заморочек, вроде чувств, моральных принципов или угрызений совести.

Так вот, значит, каким меня видит Джош – бесчувственной игрушкой, бездумно выполняющей указания. Внедрение в пиратскую среду – просто способ воспитания жесткости характера? Способ закалить идеального солдата? Создать убийцу без заморочек? У вас, вероятно, далеко идущие планы, мистер Джошуа Кемп? Или правильнее сказать – Дерилл Кемпбелл? Почему-то именно сейчас у меня всплыла в памяти настоящая фамилия Кемпа.

– И куда же сгинул мой своенравный братец? – Осторожно спросил я, не надеясь, что на этот раз Джош мне ответит. Но, похоже, он был в добром расположении духа.

– Угодил в ловушку чужих. – Ответил он, усмехнувшись. – Ты же сам знаешь. Он наплевал на интересы Конторы, не внял моим предостережениям и ринулся в сектор кирасиров, вызволять вашу мать. Проще и безболезненней ему было разрядить себе в висок атомарный деструктор. – Джош с сожалением вздохнул, будто исчезновение Ричи его искренне расстроило.

– Думаешь, у него не было шансов выжить?

– Я не сводил глаз с Кемпа, чтобы вовремя заметить, когда он решит соврать.

– У него не было надлежащей подготовки. – Сухо произнес Джош, уходя от прямого ответа. – К тому же ты знаешь совсем другого Рича – эдакий идеализированный образ старшего брата, внедренный в твою память. Реальный Рич совсем другой – вовсе не супермен, у которого ладится любое дело, и он вовсе не пример для подражания. Возможно, он вовсе не знает о твоем существовании. Я использовал образ твоего брата для натаскивания тебя на симуляторах. Ты не помнишь, но большую часть жизни ты провел в виртуале. Ты не можешь знать, каковы твоя мать и брат в реальности. У тебя не может возникнуть к ним привязанности. Возможно скоро ты вспомнишь, что они даже никогда не существовали.

Странное заявление. Каждое «возможно» звучало, как удар по шляпке гвоздя, вбиваемого в мое сердце…. Чего он хочет добиться? Чтобы я потерял почву под ногами? Мне хватило и того, что он уже сказал. В глубине души я догадывался, Кемп переписывает мою память по своему усмотрению, но заглянуть в мою душу ему не по силам. Знает ли он, что я кое-что вспомнил, не относящееся к наведенным воспоминаниям. Я знаю одно – по доброй воле моя мать никогда бы не рассталась со мной. Что за роль отвел мне Джош, оставалось для меня загадкой. На его хмурой физиономии отражалось лишь жгучее недовольство, еще бы – я вынудил его раскрыть часть карт. Сообщать мне вообще, что бы то ни было, совсем не входило в планы моего драгоценного «дядюшки».

Не понимал я также и то, зачем он заставлял меня столько времени проводить с капитаном. Изъять камни он сумел бы и без моей помощи. Неужели он не боялся, что у меня возникнет привязанность к моему старику, или наоборот, надеялся, что Рэнделл прикипит ко мне? Похоже, его план сработал – Кэп старался ни на минуту не отпускать меня от себя. А человека, имеющего слабость,  легче шантажировать, чем того, кому терять нечего… Смутное подозрение, что Д. Корн не в курсе подробностей нынешней операции, не давало мне покоя. Игра на чувствах капитана целиком и полностью инициатива Джоша. Не удивлюсь, если окажется, что он сам сообщил Рэнделлу мое местонахождение на Альбионе, чтобы тот тут же ринулся за мной, а Контору скорбно оповестил о потере агента, чтобы при случае воспользоваться моими услугами...

– Для чего тебе на самом деле понадобилось переносить мое сознание? – Задал я вопрос. Нутром я чуял, сказочка о срочном инструктаже и новом, весьма не понравившимся мне задании имела второстепенное значение. Дело было совсем в другом. Чего-то от меня Джошу понадобилось, раз он применил старый как мир прием –  сначала требуешь от человека невозможного, того, что он в силу каких-либо причин сделать категорически отказывается, а потом просишь о сущем пустяке. А теперь вопрос – за что охотнее возьмется агент? За задание, выворачивающее наизнанку его душу или за безделицу, не требующую напряжения всех его душевных сил?

– Как ты догадался? – Моментально просек Джош. Неужели на моем лице отразился ход моих мыслей? – Впрочем, в твоих аналитических способностях я не сомневался. Теперь, наверное, ты знаешь – я жду, что ты отправишься в логово чужих вызволять из беды своих родных… Поскольку это не только меньшее из зол, но и очень даже благородная миссия.

– Это смертельно опасно, поэтому ты позаботился о другом теле для меня, на случай, если эта попытка провалится. – Жестко заметил я, будто не слыша рассуждений Кемпа. – Почему же ты о Ричи так не пекся?

– Да потому что ты, Росс – наш последний козырь! Исчезнешь ты – нам придется все начинать сначала…

– Камни Гефейры у тебя! Я прав? Что ты замыслил? Чего тебе нужно от чужих?

Джош рассмеялся.

– Слишком много вопросов. Но ты, как всегда, зришь в корень. От кирасиров мне нужно то же, что и Альбиону.

– Технологии? – Поразился я.

– Что нынче технологии – тьфу! Главное интеллект, который не только сможет ими распорядиться, но и создать новые!

Более чем странное заявление. Я внимательно посмотрел на Кемпа, сомневаясь в его душевном здоровье. Этот горячечный блеск в глазах вызывал особенное беспокойство, но Джош сразу взял себя в руки, вновь превратив свое лицо в неподвижную маску.

– Разве ты не знаком с современной мифологией?

– Только не рассказывай мне сказочку про Гефейру, я уже сыт по горло россказнями чужих.

– Ты думаешь, чужие – пришельцы с далеких галактик? – Рассмеялся Джош. – Святая наивность! Это творения человеческого гения, призванные поддерживать хрупкое равновесие нашего мира. Я говорю это тебе потому, что знаю – ты один из нас. Мы все когда-то уже существовали в этом мире. Приходит новый цикл, и мы рождаемся вновь. Наше сознание вселяется в живую плоть – и мы снова живем, боремся, пытаемся постичь истину, которая по сути дела давно открыта. Только врата нашей прошлой памяти плотно закрыты, и мы не помним прошлых жизней. Каждый из нас – реинкарнация когда-то реально существующего человека – «реинка» – тебе знакомо это слово?

«Слово, похожее на дождь, летний ливень, бьющий в стекло – вот, что преследовало меня с завидным постоянством. Реинка. Рейн – это не дождь, а сокращение от Реинка. «Р» – первая буква аббревиатуры РОСС – Реинкарнационный образ сохраненного сознания. Не больше, не меньше. – Я поймал себя на мысли, что хочу знать свое настоящее имя, произнести его, почувствовать, какое оно на вкус, услышать отклик в душе… Почему я его не помню?»

– Росс, – окликнул меня Кемп. – Никто не помнит своих прошлых жизней. Никто не знает, кем он раньше был. Кирасиры надежно охраняют архивы. Простым смертным путь туда заказан. Думаешь, Альбион так продвинулся по части новых изобретений из-за промышленного шпионажа? – Я безразлично пожал плечами. – У них договор с чужими, которые могут сделать так, чтобы все выдающиеся гении прошлого рождались именно на Альбионе. А технологии кирасиров здесь абсолютно ни при чем…. Твоя мать, а потом и Рич, пытались проникнуть в святая святых кирасиров и восстановить равновесие, но, как видишь, их ожидал провал.

С величайшим недоверием я смотрел на Кемпа. Казалось непостижимым, что он может нести подобную чушь. Кирасирская сказочка о Гефейре, чью душу заключили в камни, звучала куда интересней. Кирасиры, стоящие на страже потустороннего мира, где маются души в ожидании нового рождения, – надо же такое придумать!

– Эти бесформенные глыбы тоже когда-то были людьми, они помнят об этом, но вернуть себе  человеческий облик – для них недостижимая мечта. Именно потому они стремятся строить свою цивилизацию, чтобы хоть в чем-то походить на людей. Союз с Альбионом – естественная попытка быть ближе к человечеству.

Меня несколько шокировали откровения Джоша. Откуда у него такое видение мира? Насколько я знаю, он не был адептом какого-либо мистического культа. Все считали кирасиров представителями одной из ветвей негуманоидной расы, а вовсе не богами, властвующими над жизнью и смертью людей.

 Я стоял и слушал Джоша. Что ж, даже у таких классных агентов карьера может полететь псу под хвост, если они будут слишком много читать сказок на ночь. Я стоял столбом и думал, что можно в такой ситуации мне предпринять. Сообщить Ролланду, что у Кемпа снесло крышу? Так тот и сам знает, что Джош безбашеннный. Мои старания пропадут втуне, еще и от Кемпа влетит. К слову сказать, кулак у него твердый….

Зачем кирасирам камни Гефейры? Этот вопрос по-прежнему не давал мне покоя, но раз Джош нарушил обет молчания – его следовало «дожать».

– Одного не пойму, – задумчиво проговорил я, перебивая Кемпа, принявшегося пространно рассуждать о путях, которыми идет человечество. – Я не пойму при чем здесь кристаллы Гефейры?

– Все слишком поздно вспомнили о них. Еще бы пару циклов, и их концов было бы не сыскать. А ведь они – ключ ко всему. Технологии Данлинга – оружие для другого мира. За ними охотятся незваные гости. Кто-то их направляет. Возможно кирасиры или Альбион, они не упустят случая столкнуть лбами чужаков и Контору, с тем, чтобы в суматохе прихватить камушки. Хотя сомневаюсь, что они знают, как ими воспользоваться…

Корабль на автоматике уже давно ушел в затяжной гиперпрыжок. Там, куда он направлялся, нас не ждали. Лишний раз «светиться» у Фронтьерры было не в наших интересах, поэтому Кемп пробил пространство до системы Сигмы Единорога – между выходом из стационарного тоннеля и флотом чужих, разместившимся неподалеку от свободной зоны космоса. Судя по сообщениям информагенств, там скопилось изрядное количество военных кораблей –  ударная сила космического флота чужих. Кому собирались дать отпор кирасиры? Пришельцам, вторгшимся в нашу Вселенную?

– Так ты слушаешь, что тебе говорят? – Вывел меня из задумчивости Джош. – Повтори последнюю фразу!

– Добраться до двери с аббревиатурой АД. – Автоматически повторил я, Джош не любит просить дважды. – Это тот самый ад, где маются души грешников? – Я не смог удержаться от сарказма.

– Что-то вроде того! – Не стал отрицать Кемп. – «АД» – значит «Архив Данных». Если все пройдет гладко, у нашего мира появится шанс. Ты должен выполнить свою миссию, или мы навечно зависнем в Аль-Боро…

Все-таки Джош ищет выход из нашего мира, но для того ли, чтобы выпроводить гостей из иной Вселенной? Может, прав Вонг, и Контора действительно замыслила расширить рамки известного нам мира? Или хотя бы собрать информацию, послав разведчика в иное измерение? Догадываюсь, кого прочит Ролланд на эту роль…

Хорошо, что Джош играет со мной в открытую. Во всяком случае, искренне на это надеюсь… Я тяжело вздохнул. Не подчиниться человеку, курирующему операцию, равносильно предательству. Другого выхода у меня, похоже, не было.

– Несомненно при выполнении задания ты погибнешь, но если успеешь нажать на кнопку, твое сознание перенесется в ловушку на моем корабле, а я берусь возвратить его в твое настоящее тело. Рэнделл до сих пор ломает голову, почему ты не выходишь из комы. – Джош усмехнулся. Я же был серьезен, как никогда. Не каждый день от меня требуют умереть в стане чужих, добыв важные сведения. Но смертельная опасность меня не пугала, меня пугало то, к чему это может привести. Насколько верны расчеты Кемпа?

Джош накормил меня легким завтраком и надел на руку донора металлический браслет. Стоит нажать на кнопку – все мои воспоминания, мысли, ощущения и все остальное, что позволяет определять, что я – это я и никто другой, все это вместе взятое превратится в сигнал и понесется к дешифратору Джоша. Затем короткий световой импульс в глаз, и я, лежащий в коме в медблоке Кэповского корабля, буду знать и помнить все с того момента, как я очнулся в теле юного преступника из колонии «Благое начинание». Кирасиры же получат только тело донора, не имеющего представления, как он оказался в космосе на вражеской базе. Жестоко, конечно, но другого выхода у меня не было. Даст бог, парень выпутается, инстинкты у него, что надо…

– Что мне взять с собой в качестве оружия? – Я знал, у Кемпа богатый арсенал, но почему-то он всегда жадничал, заявляя, что я – сам по себе оружие. Поэтому лазерники, плазмоганы и деструкторы мне ни к чему.

Вот и сейчас он оглядел критичным взглядом мою серую форму с карманами и застежками, отливающими стальным блеском, и заверил, что никакое оружие мне не понадобится, оно лишь возбудит ненужные подозрения. Мне же придется действовать по возможности деликатно, а не брать штурмом базу чужих.

– Ты просто отнесешь донесение от господина Кроука, того самого, которого ты довел до помешательства на Альбионе. Я думаю, можно сообщить кирасирам, что он очнулся и требует секретной экстренной встречи, потому и посылает тайное послание экспресс почтой приграничных миров, где к чужим относятся лояльно.

– Притянуто за уши! – Не оценил идею я. – Уверен, для подобных случаев у них предусмотрен другой канал связи.

– А если мы слегка блокируем Альбион?

– Что значит, «слегка»? – Удивился я. Джош загадочно улыбался, совсем как древняя статуя данлингов с драконьей головой на человеческом торсе.

– Нам удалось вывести из строя Центральный передатчик гиперсвязи. Так что, наши друзья в небольшом затруднении. Тем более что гонца с настоящим сообщением мы уже перехватили. Как видишь, его костюмчик пришелся тебе впору.

Я невольно взглянул на собравшиеся складками рукава и штанины, волочащиеся по полу. Пришелся впору – мягко сказано!

– Кирасиры не очень-то понимают в нынешней человеческой моде. Сомневаюсь даже, что они способны отличить одну особь от другой. – Обнадежил меня Джош. Он него не ускользнул мой укоризненный взгляд.

Хотя, если уж на то пошло, эти сомнительные шмотки все же лучше, чем клоунски вызывающий наряд донора. Так что, в глубине души я был даже благодарен Джошу за возможность переодеться в более подходящую моей натуре одежду. Но только в глубине души. На деле же я брезгливо морщил нос, оглядывая худощавую, долговязую фигурку в зеркале. Отражение было чужим и потому непривычным. Надеюсь все же это не надолго. Как никогда мне хотелось вернуться в свое собственное тело, должным образом натренированное и привыкшее к физическим нагрузкам. Реакции же донора запаздывали, а после небольшого на мой взгляд мышечного усилия, я почему-то чувствовал усталость. Возможно, меня измотала потасовка в тюремной камере? Не знаю. Будь я в своем теле, сказал бы точно.