Том восьмой Глава 33. Человек, который написал себ

# Путешествие по Вселенной Проза.ру

Том восьмой

## Глава 33. Человек, который написал себя

В половине девятого утра Сергей Бухдрукер получил доказательство собственной виновности.

Оно занимало сорок семь страниц, было аккуратно оформлено, снабжено фотографиями, датами и подписями и называлось:

«ПРИЗНАНИЕ АВТОРА».

Сергей пролистал документ, остановился на последней странице и рассмеялся.

— Артём, ты когда-нибудь признавался в преступлении, которого не совершал?

— Нет, Сергей Моисеевич. А вы?

— Судя по этой бумаге, уже три раза.

Артём подошёл к столу.

— Что натворили?

— Организовал эксперимент над собственной памятью, похитил рукопись у семнадцатилетнего себя и заставил сорок три года спустя написать роман, в котором разоблачаю самого себя.

Артём некоторое время смотрел на документ.

— А зачем?

— Прекрасный вопрос. Авторы признания почему-то об этом не подумали.

На экране последовательно появлялись знакомые имена.

Громов.

Чернов.

Воронов.

Ирина Миронова.

Михаил Беляев.

Павел Журавлёв.

Под каждым именем находилось объяснение его участия в проекте «Одиннадцать».

Согласно документу, все они действовали под руководством Сергея Бухдрукера.

Даже в 1983 году.

— Сергей Моисеевич, — сказал Артём, — вам тогда было семнадцать?

— Да.

— А профессору Громову?

— Существенно больше.

— И семнадцатилетний мальчишка руководил профессором?

— Видимо, настолько талантливым был мальчишкой, что сам об этом не знал.

Артём улыбнулся, но быстро посерьёзнел.

— А если кто-нибудь поверит?

Сергей закрыл документ.

— Тогда нам придётся показать, почему верить нельзя.

Константин Беляев ожидал их в лаборатории.

После вчерашних событий работа компании «Память будущего» заметно изменилась. Автоматические рассылки были остановлены, подозрительные учётные записи заблокированы, доступ к архивам ограничен. Системный администратор Денис составлял перечень сохранённых файлов и журналов действий.

Никаких новых таинственных сообщений за ночь не поступило.

Именно это тревожило Константина больше всего.

— Вчера они хотели, чтобы мы отвечали, — объяснил он. — Сегодня им, кажется, достаточно того, чтобы документы начали распространяться самостоятельно.

— Где опубликовано признание? — спросил Сергей.

— Пока нигде. Мы обнаружили его среди подготовленных материалов.

— Кем подготовленных?

— Неизвестно. Внутри системы он значился как тридцать третья глава вашего романа.

— Дата создания?

— Вчерашняя.

— Подтверждённая?

— Нет. Только дата в свойствах документа. Денис уже выяснил, что файл попал в архив позже.

Сергей удовлетворённо кивнул.

— Вот и первое полезное различие.

— Какое?

— Между тем, что написано в документе, и тем, что произошло на самом деле.

Артём расположился у окна и достал блокнот.

— Записываю: нельзя верить всему, что написано.

— Особенно если написано обо мне, — добавил Сергей.

— А что тогда делать с вашими книгами?

— Читать с удовольствием, но не использовать вместо уголовного дела.

Денис, услышав разговор из соседнего кабинета, громко рассмеялся.

В переговорной они разложили материалы.

На одном конце стола лежала копия юношеской рукописи «Чудило».

На другом — неподписанные цифровые договоры, поддельные авторские разрешения и распечатки сообщений.

Посередине находилось новое «Признание автора».

Сергей предложил начать не с того, что документ утверждал, а с того, чего в нём не было.

— Здесь написано, что я создал проект. Но нет ни одного приказа, который я подписал в 1983 году.

— Есть копия протокола, — возразил Константин.

— В котором моё имя напечатано современным шрифтом поверх старого бланка. Это уже объясняли.

— Да.

— Здесь говорится, что я приказал Чернову переделать рукопись. Но имеется собственное письменное признание Чернова, что он делал это без моего разрешения.

— Верно.

— Здесь сказано, что я передал компании права на использование моих произведений. Но моя подпись вставлена в разные документы как одно и то же изображение.

Денис кивнул.

— Это мы можем продемонстрировать технически.

Артём поднял руку.

— Можно вопрос?

— Конечно.

— А почему тот, кто всё это составлял, допустил столько ошибок?

Сергей посмотрел на него.

— Возможно, он рассчитывал не на внимательное чтение, а на сильное первое впечатление.

— То есть нужно напугать человека толщиной папки?

— Иногда именно так.

Артём взял стопку листов.

— Сорок семь страниц. Солидно.

— И ни одной подтверждённой подписи, — заметил Сергей.

Однако на двенадцатой странице они обнаружили нечто более интересное.

Там находилась фотография Сергея.

Он стоял возле книжного шкафа в комнате, где никогда не бывал.

На столе перед ним лежала рукопись «Чудило».

Рядом находился Андрей Чернов.

Внизу была подпись:

«Первая встреча авторов проекта. Октябрь 1983 года».

Сергей долго рассматривал фотографию.

— А вот это уже работа посерьёзнее.

Константин нахмурился.

— Почему?

— Потому что здесь использовали не только моё имя, но и лицо.

Артём приблизил изображение.

— Сергей Моисеевич, это вы?

— Похож.

— Не просто похож. Даже родинка на месте.

— Тогда необходимо выяснить, из какой фотографии меня взяли.

Денис открыл архив изображений.

Через десять минут нашёл исходник.

Снимок был сделан много лет спустя на встрече выпускников.

Сергей стоял возле книжного шкафа, но рядом с ним находилась совершенно другая женщина.

Рукописи на столе не было.

— Вот, — сказал Денис. — Лицо и фигура совпадают почти полностью. Изображение перенесли на другую фотографию.

Артём свистнул.

— А я бы поверил.

— Именно поэтому такие изображения нельзя считать самостоятельным доказательством, — ответил Сергей.

Но Денис продолжал изучать снимок.

— Странно.

— Что именно?

— Фон старый. Его не создавали целиком. Здесь настоящая фотография комнаты.

— И Чернов настоящий?

— Вероятно, его фигура взята из какого-то другого снимка. Надо искать.

Сергей задумался.

— Значит, у нас есть не только поддельный документ. Возможно, есть реальное место, которое кто-то хотел представить местом нашей встречи.

— Зачем?

— Вот теперь вопрос становится интересным.

Константин пригласил в переговорную Михаила Константиновича Беляева, своего отца.

Пожилой редактор после истории с сундуком ещё не полностью оправился, поэтому приехал с сопровождающим и сразу попросил не задавать слишком много вопросов.

Однако, увидев фотографию комнаты, он сам заговорил.

— Я знаю этот шкаф.

Сергей поднял голову.

— Где он находился?

— В старой редакции. Там, где мы принимали рукописи.

— Вы уверены?

— Посмотрите на верхнюю полку. Видите тёмное пятно?

Артём приблизил снимок.

Пятно действительно было.

— Это не пятно, — сказал Беляев. — Там когда-то стояла тяжёлая бронзовая чернильница. Её опрокинули, и лак испортился.

— Кто опрокинул? — спросил Сергей.

Михаил Константинович улыбнулся.

— Я. Поэтому хорошо помню.

— А фотография?

— Комнату часто снимали для отчётов. Но я не помню, чтобы Сергей там фотографировался.

Сергей повернулся к Константину.

— Значит, можно попробовать найти исходный снимок.

— В архиве редакции.

Михаил Константинович покачал головой.

— Не обязательно. У меня дома есть альбом.

Артём закрыл блокнот.

— Только не говорите, что там ещё один сундук.

— Нет, молодой человек. Обычный фотоальбом.

— Слава богу.

— С металлическими уголками, — добавил редактор.

— Вот зачем вы меня пугаете?

Все засмеялись.

Через час фотография была найдена.

Оригинал действительно изображал комнату старой редакции.

За столом сидели три человека.

Михаил Константинович Беляев.

Молодой Андрей Чернов.

И женщина, чьё лицо было наполовину закрыто папкой.

Сергея на снимке не было.

Но самым важным оказалась оборотная сторона фотографии.

Там карандашом значилось:

«Совещание по рукописям. 21 октября 1983 года».

А ниже:

«Корректура детской фантастики. Ответственная — Е. В.».

— Кто такая Е. В.? — спросил Артём.

Михаил Константинович нахмурился.

— Елена Викторовна. Фамилию сейчас не вспомню.

— Она работала редактором?

— Да. Очень талантливая женщина.

— Что с ней стало?

— Ушла вскоре после той истории.

— Какой именно?

Беляев замолчал.

Потом посмотрел на Сергея.

— После конфликта с Андреем Черновым.

Сергей попросил рассказать подробнее.

Оказалось, что Елена Викторовна категорически возражала против переработки юношеской рукописи неизвестного автора.

Она считала, что первоначальный текст обладает самостоятельной художественной ценностью.

Чернов, напротив, настаивал на внесении изменений.

Спор разгорелся после того, как в рукопись предложили включить эпизод с искусственно созданными воспоминаниями.

Елена Викторовна отказалась подписывать редакционное заключение.

— И что произошло? — спросил Сергей.

— Через неделю она уволилась.

— По собственному желанию?

— Формально да.

— А фактически?

Михаил Константинович тяжело вздохнул.

— Я думаю, её вынудили.

Сергей посмотрел на Чернова, изображённого на фотографии.

— Интересно.

— Что?

— Мы всё время искали человека, который переписывал мою книгу.

— Да.

— А теперь появился человек, который пытался не позволить этого сделать.

Артём медленно кивнул.

— Значит, не все участники проекта соглашались с происходящим.

— Именно.

Они попросили Беляева вспомнить фамилию Елены Викторовны.

Он долго перебирал имена.

Потом неожиданно произнёс:

— Соколова!

— Елена Викторовна Соколова?

— Да.

Константин начал искать сведения в электронном архиве.

Нашёл несколько служебных документов.

Последняя запись относилась к ноябрю 1983 года.

«Уволена по собственному желанию».

А дальше — пустота.

Ни адреса.

Ни дальнейшей работы.

Ни упоминаний в литературных справочниках.

Артём нахмурился.

— Опять человек исчез из документов?

Сергей покачал головой.

— Не обязательно. Возможно, просто сменил работу.

— Или фамилию.

— Или город.

— Тогда как искать?

— Начнём с обычных архивов и воспоминаний коллег. Без мистики.

В этот момент Константин получил звонок.

Он выслушал собеседника.

Побледнел.

Потом протянул телефон Сергею.

— Вас.

— Кто?

— Говорит, Елена Викторовна Соколова.

Артём уставился на телефон.

— Да вы издеваетесь!

Сергей взял трубку.

— Здравствуйте.

Женский голос был спокойным и немного хрипловатым.

— Сергей Моисеевич?

— Да.

— Меня зовут Елена Викторовна Соколова.

— Очень приятно.

— Мне сообщили, что вы интересуетесь старой рукописью.

— Кто сообщил?

— Михаил Константинович.

Сергей посмотрел на редактора.

Тот виновато улыбнулся.

— Я ей написал, пока вы разговаривали.

Артём закрыл глаза.

— Спасибо. А то я уже решил, что у нас снова пророчество.

Сергей рассмеялся.

— Елена Викторовна, вы действительно работали над рукописью «Чудило»?

— Да.

— И возражали против изменений?

— Очень.

— Почему?

Женщина помолчала.

— Потому что это была хорошая книга.

— А что вас не устраивало в новой редакции?

— Из неё убрали главное.

— Что именно?

— Свободу пассажиров.

Сергей выпрямился.

— Объясните, пожалуйста.

— В первоначальной истории трамвай ездил между человеческими судьбами, но каждый пассажир сам выбирал, на какой остановке выйти.

— Да.

— А в редакции Чернова появились люди, которые определяли маршрут за пассажиров.

Сергей вспомнил поздние варианты.

Действительно.

Исследователи.

Эксперименты.

Управление воспоминаниями.

— То есть изменился смысл произведения?

— Полностью.

— И вы отказались подписать редакционное заключение?

— Да.

— Что произошло потом?

— Меня вызвали к руководству и сказали, что я мешаю научной работе.

— А вы?

— Ответила, что рукопись художественная, а не научная.

Сергей улыбнулся.

— Хороший ответ.

— Мне так не показалось, когда пришлось искать новую работу.

Елена Викторовна согласилась встретиться через несколько дней.

Она пообещала привезти собственную копию заключения и несколько писем, полученных после увольнения.

Однако прежде чем закончить разговор, задала вопрос:

— Сергей Моисеевич, а вы сейчас действительно пишете продолжение той истории?

— Да.

— Про трамвай?

— И про людей.

— Тогда я хочу попросить вас об одном.

— Слушаю.

— Не делайте из меня героиню, которая всё знала заранее.

Сергей улыбнулся.

Он вспомнил почти такие же слова Ирины Мироновой.

— Не буду.

— Я тогда просто хотела честно выполнить свою работу.

— Именно поэтому ваша история интересна.

— Почему?

— Потому что иногда достаточно одного человека, который не согласился подписать неправду.

В трубке послышался тихий смех.

— Надеюсь, вы не сделаете из этого слишком красивую фразу.

— Постараюсь.

Когда разговор закончился, Сергей вернулся к «Признанию автора».

Теперь документ выглядел совершенно иначе.

Раньше он казался попыткой доказать виновность Сергея.

Теперь постепенно превращался в карту чужих действий.

Каждая ложная подпись указывала на того, кто её изготовил.

Каждая поддельная фотография — на исходное изображение.

Каждая выдуманная сцена — на место, где кто-то когда-то действительно работал.

Сергей посмотрел на Константина.

— Знаете, что произошло?

— Что?

— Тот, кто составил этот документ, хотел заставить нас оправдываться.

— Да.

— А вместо этого дал нам новые направления расследования.

Артём улыбнулся.

— То есть сам себя разоблачил?

— Не совсем. Но допустил ошибки, которые можно проверить.

— Хорошо бы найти хотя бы одного настоящего изготовителя.

— Найдём.

Денис, всё это время занимавшийся журналами системы, неожиданно позвал Константина.

Они вдвоём посмотрели на монитор.

Потом Константин вернулся к столу.

— Сергей Моисеевич, у нас кое-что появилось.

— Что?

— Мы установили, с какого рабочего компьютера загружали поддельный документ.

— Это уже полезно.

— Компьютер находится не здесь.

— Где?

— В одной из типографий.

Артём поднял голову.

— Только не снова.

— Почему? — спросил Денис.

— Потому что в предыдущей типографии мы чуть не погибли.

— Здесь обычное предприятие, — заверил Константин.

— Все они сначала обычные, — пробормотал Артём.

Сергей посмотрел на адрес.

Он был знаком.

Типография располагалась недалеко от старой трамвайной линии.

Там же, где когда-то стояло издательство, в котором работал Михаил Константинович.

— Значит, круг замкнулся, — сказал Сергей.

Константин кивнул.

— Возможно.

— Но сначала проверим, кто реально пользовался компьютером.

— Согласен.

Ближе к вечеру они приехали к типографии.

Старое двухэтажное здание.

Кирпичные стены.

Небольшой двор.

Возле входа стоял грузовой фургон.

На воротах висела табличка:

«ПЕЧАТЬ КНИГ. МАЛЫЕ ТИРАЖИ».

Сергей остановился.

— Артём, сегодня никаких неожиданных входов в шесть ноль восемь.

— Обещаю.

Они вошли через главный вход.

Сотрудник охраны проверил документы и связался с администратором.

Через несколько минут вышел невысокий мужчина в очках.

— Здравствуйте. Чем могу помочь?

Сергей представился.

Объяснил, что обнаружил экземпляры книг, изданных с использованием его имени без разрешения.

Попросил установить заказчика.

Администратор внимательно выслушал.

— У нас действительно был необычный заказ.

— На какие книги?

— «Путешествие по Вселенной Проза.ру».

— Кто заказал?

Мужчина открыл журнал.

Нашёл запись.

Потом нахмурился.

— Странно.

— Что именно?

— Заказчик указан как частное лицо.

— Имя?

Администратор поднял глаза.

— Сергей Бухдрукер.

Артём тихо произнёс:

— Опять вы, Сергей Моисеевич.

Сергей улыбнулся.

— У меня сегодня невероятно насыщенная биография.

Администратор показал заказ.

Книга.

Формат.

Тираж.

Способ оплаты.

Адрес электронной почты заказчика.

Сергей внимательно прочитал.

— Я ничего этого не заказывал.

— Но оплата поступила.

— От кого?

— Через платёжный сервис. Здесь только номер операции.

— А макет кто отправил?

— Через личный кабинет клиента.

— Можно получить сведения о заказе официально?

— Да, при соответствующем запросе.

Сергей поблагодарил его.

Затем спросил:

— А кто забирал книги?

— Курьер.

— Есть накладная?

— Конечно.

Администратор открыл следующий документ.

И тут произошло неожиданное.

В графе получателя было написано:

«А. Н. ЧЕРНОВ».

Сергей посмотрел на Артёма.

Тот медленно кивнул.

— Ну вот. Теперь у нас хотя бы конкретный человек.

Сергей не торопился.

— У нас есть фамилия в накладной. Это ещё не подтверждение, что Чернов лично получал книги.

— Но можно проверить.

— Именно.

Они попросили администратора сохранить документы заказа, электронные сведения и видеозапись выдачи, если она имелась.

Тот согласился передать необходимую информацию в установленном порядке.

Сергей вышел из типографии.

На улице уже темнело.

Трамваи звенели за углом.

Артём некоторое время молчал.

Потом произнёс:

— Сергей Моисеевич, можно я скажу одну вещь?

— Конечно.

— Меня сегодня удивило не то, что кто-то подделал вашу подпись.

— А что?

— Что всё это время разные люди пытались написать вашу жизнь за вас.

— Да.

— Но ведь вы сами пишете о других людях.

Сергей остановился.

Этот вопрос был гораздо важнее, чем казался.

— Пишу.

— Тогда в чём разница?

Сергей посмотрел на молодого человека.

— В том, что я обязан отличать факт от вымысла и не выдавать выдуманные поступки реальных людей за действительность.

— Но вы тоже иногда придумываете диалоги.

— В романе это допустимо, если читатель понимает, что перед ним художественная история. А если я пишу о настоящем авторе Проза.ру, мне нельзя приписывать ему то, чего он не говорил и не делал.

Артём задумался.

— Значит, главное — не перепутать человека с персонажем?

— Именно.

— Тогда получается, что писатель отвечает не только за свои слова.

— А ещё за то, какие слова он вкладывает в чужие уста.

Они решили пройти пешком до трамвайной остановки.

Вечер был удивительно спокойным.

После всего пережитого Сергей начал ценить такие минуты.

Город не предлагал загадок.

Никто не появлялся из тумана.

Никто не требовал срочно открыть очередной сундук.

Возле небольшого магазина пожилая женщина кормила голубей.

Мальчик лет десяти пытался научить младшую сестру кататься на самокате.

У остановки двое студентов спорили о музыке.

Сергей наблюдал за ними.

— Артём, знаешь, чего мне сейчас хочется?

— Поесть?

— Кроме этого.

— Поспать?

— Кроме этого тоже.

— Тогда не знаю.

— Написать историю без преступников.

Артём посмотрел на него.

— А о чём?

— О человеке, который однажды помог другому и даже не понял, насколько это было важно.

— Такое бывает?

— Постоянно.

— И вы считаете, что это интересно?

— Гораздо интереснее, чем очередная поддельная подпись.

Артём улыбнулся.

— Тогда почему мы всё время расследуем поддельные подписи?

— Потому что кто-то упорно мешает нам спокойно заниматься литературой.

Дома Сергей открыл тетрадь.

На новой странице написал:

«Сегодня мне прислали признание, которого я не писал.

В нём утверждалось, что я организовал события, которых не совершал.

Но чем внимательнее я читал этот документ, тем яснее видел не свою биографию, а труд его настоящих составителей.

Каждый из них пытался придать своей версии видимость действительности.

Один использовал документы.

Другой фотографии.

Третий старые рукописи.

Четвёртый — чужое имя.

И все вместе они забыли одну вещь.

Человек существует не потому, что кто-то написал о нём книгу.

Человек существует независимо от того, что о нём написали.

Его поступки нельзя изменить задним числом, просто переписав страницу.

Но чужое представление о нём изменить можно.

И именно этим кто-то пытался воспользоваться».

Сергей остановился.

Подумал.

Потом дописал:

«Я тоже пишу о людях.

Следовательно, должен помнить об этой опасности лучше остальных.

Каждая встреча — это возможность понять человека.

Но не право распоряжаться его судьбой».

Он поставил точку.

Телефон зазвонил ровно в двадцать три часа.

На экране появилось имя Андрея Чернова.

Сергей ответил.

— Добрый вечер.

— Сергей Моисеевич, я знаю, что вы сегодня были в типографии.

— Откуда?

— Мне сообщили.

— Кто?

Чернов помолчал.

— Неважно.

— Напротив, очень важно.

— Послушайте. Я не заказывал эту книгу.

— Тогда почему ваше имя указано в накладной?

— Потому что кто-то воспользовался моими документами.

— Возможно.

— Вы мне верите?

Сергей посмотрел на лежавшее перед ним «Признание автора».

— Я пока проверяю.

Чернов вздохнул.

— Вы всегда так отвечаете.

— Не всегда. Иногда я ещё задаю вопросы.

— Какие?

— Например, почему вы позвонили именно сейчас?

Долгая пауза.

Потом Чернов произнёс:

— Потому что сегодня вечером я получил посылку.

— Какую?

— Книгу.

— Название?

— «Человек, который написал себя».

Сергей выпрямился.

— И что в ней?

— Моя биография.

— Ваша?

— Да.

— Что необычного?

Голос Чернова стал тише.

— Она заканчивается завтра.

Сергей посмотрел на часы.

— Андрей Николаевич, если вы хотите сообщить об угрозе, говорите прямо.

— Это угроза.

— Кто вам её прислал?

— Не знаю.

— Что конкретно написано?

Чернов молчал.

Потом произнёс:

— Завтра я должен признаться во всём, что сделал в 1983 году.

— И?

— Если не признаюсь, они опубликуют документы.

— Какие?

— Те, которые я пытался уничтожить.

Сергей задумался.

— Значит, они существуют?

Чернов тяжело вздохнул.

— Да.

— Где?

— У человека, которого вы ещё не знаете.

— Имя?

Чернов помолчал.

Потом сказал:

— Елена Викторовна Соколова.

Сергей медленно поднял голову.

— Мы сегодня разговаривали с ней.

На другом конце провода стало тихо.

Очень тихо.

— Тогда, — наконец произнёс Чернов, — вы уже знаете больше, чем я предполагал.

Связь оборвалась.

Сергей ещё несколько секунд держал телефон у уха.

Потом положил его на стол.

Перед ним лежали две книги.

Одна — настоящая, написанная семнадцатилетним мальчишкой.

Другая — поддельная, в которой взрослый человек пытался переписать собственное прошлое.

И между ними — сорок три года чужих решений.

Сергей открыл чистую страницу.

Написал одно предложение:

«Самый опасный редактор — не тот, кто меняет слова, а тот, кто заставляет человека отказаться от собственной памяти».

Затем посмотрел на фотографию Елены Викторовны Соколовой.

Женщина сорок три года назад отказалась подписать чужую редакцию.

Теперь именно у неё могли находиться документы, способные объяснить происходящее.

Сергей закрыл тетрадь.

За окном прозвенел последний трамвай.

Он улыбнулся.

— Ну что же, Андрей Николаевич. Посмотрим, кто кого переписывал.

Следующая глава — Том восьмой. Глава 34. «Женщина, которая отказалась подписать неправду».