По следу Шаламова

ПО СЛЕДУ ШАЛАМОВА
(тема творчества в прозе В. Шаламова)
«Колымские рассказы» Варлама Шаламова открываются новеллой «По снегу». Исследователи сходятся во мнении, что произведение это выступает «метафорой творчества» [Михайлик: 90], служит «символическим введением в колымскую прозу вообще и играет по отношению к ней роль своеобразного метатекста» [Апанович: 41]. Согласно американскому лингвисту, Дж. Лакоффу каждая метафора имеет область-источник, область-мишень и «механизмы, отображающие источник на мишени» [Лакофф: 359]. Например, во фразе «количество преступлений возросло» имеется метафора, областью-источником которой выступает измерение по вертикали, а областью-мишенью количество преступлений. Подобный лингвистический подход применим и по отношению к художественному тексту. Так, в новелле «По снегу», В. Шаламов сам раскрывает метафорическую суть своего произведения: «А на тракторах и лошадях ездят не писатели, а читатели». Однако остается еще немало других метафорически образов, смысл которых остается загадкой. Что, например, выступает областью-мишенью для скалы и высокого дерева, используемых в качестве ориентира? В чем символическое значение снега? Слово «снег» фигурирует заглавии новеллы, в сильной позиции текста, поэтому вопрос этот имеет принципиальное значение.
По утверждению Шаламова, необходимым условием творчества для него выступает «абсолютная тишина» [Шаламов]. В связи с этим выглядит не случайным замечание из новеллы «По снегу»: «Дороги всегда прокладывают в тихие дни, чтобы ветры не замели людских трудов». Изображая процесс своей работы, писатель констатирует: «Каждый рассказ, каждая фраза его предварительно прокричана в пустой комнате – я всегда говорю сам с собой, когда пишу. Кричу, угрожаю, плачу» [Шаламов]. Поэтому упоминание о человеке, который идет впереди, «потея и ругаясь» («По снегу»), также получает свое дополнительное объяснение ; область-мишень этой метафоры становится еще более очевидной. Можно предположить, что снег в новелле выступает метафорой пустоты, «белого безмолвия», которое писатель преодолевает воплощенными в слове мыслями. Снежная целина в произведении выглядит как чистый, белый лист бумаги, заполняемый строками. Сам характер движения лагерников по снегу напоминает процесс письма, при котором человек, доведя строку до полей, возвращается к левому краю листа: «Дойдя до намеченного заранее места, они поворачивают обратно и снова идут так, чтобы растоптать снежную целину, то место, куда еще не ступала нога человека» («По снегу»). Областью-мишенью ориентиров в виде скалы и высокого дерева могут выступать ключевые моменты задуманных или неоконченных текстов, сюжетные ходы, набросанные на полях.
Итак, «Колымские рассказы» предваряет произведение не о борьбе за выживание или безумной жестокости, столь характерных для лагеря. Цикл начинается с новеллы о работе писателя. Наряду с прочим это указывает на исключительную роль темы творчества в «Колымских рассказах» и всей прозе Шаламова. Цель данной статьи ; вскрыть семантическую, текстообразующую роль творческой темы в наследии писателя.
Ф. Апанович обозначил новеллу «По снегу» как «своеобразный метатекст» [Апанович: 41]. Действительно, литературное произведение здесь словно бы повествует о самом себе. Описывая трудоемкий процесс прокладывания дороги по снежной целине, Шаламов одновременно этим и занимается ; «идет по снегу», делает то, о чем пишет. Это наталкивает на мысль о своего рода перформативности шаламовской новеллы. Общеизвестно, что слова и предметы, состояния или чувства, ими обозначаемые, ; не одно и то же. Различные языковые сообщения по сути не являются делами, а лишь информируют о них. Однако в ряде случаев слово тождественно делу. Подобные «действенные» речевые акты философ Джон Остин назвал перформативами. К перформативам относятся обещания, клятвы, извинения, приказы, предупреждения и ряд других сообщений, при которых «говоря о том, что я делаю, я тем самым совершаю это самое действие» [Остин: 264]. Новеллу «По снегу» также можно рассматривать как своеобразный литературный перформатив.   
«Колымские рассказы» изобилуют подобными примерами, когда объектом творческого внимания становится собственно творчество. Так, в «Заклинателе змей» читаем: «Я любил Платонова, и я попробую сейчас написать его рассказ “Заклинатель змей”». Здесь намерение создать литературное произведение воплощается в словах и само становится его частью. Шаламов включает в рассказ мотивировку его заглавия и историю своего творческого замысла. Сходная ситуация наблюдается и в новелле «Тропа». Шаламов пишет о своей вдохновляющей тропе, которую делил с колымскими животными. В конце он замечает: «Вот об этой тропе много раз пытался я написать стихотворение, но так и не сумел написать» («Тропа»). В этом предложении изложена творческая история новеллы, авторское намерение, которое все же оказалось воплощенным.
«Тропа» и «По снегу» обладают тесными автоинтертекстуальными связями. В обоих произведениях творчество ассоциируется с дорогой или тропой, которая «символизирует место, где пишутся стихи, своеобразный “рабочий кабинет”» [Волкова: 96]. Автор «выхаживает» («Тропа») там свои строфы. Образы-ориентиры из новеллы «По снегу»  коррелируют со следами из «Тропы»: Шаламов описывает, как перед наступлением заморозков выдавливал на тропе «глубокий след», метку, словно бы возвращавшую вдохновение с приходом весны. Примечательно, что для творчества писателю была нужна не только «абсолютная тишина» [Шаламов], но и «абсолютное одиночество» [Шаламов]. Поэтому поэтическое волшебство тропы исчезает, когда повествователь обнаруживает на ней следы чужих сапог. В новелле «По снегу», несмотря на групповой характер работы, также делается акцент на одиночестве, уникальности писательского пути: каждый из идущих «должен ступить на кусочек снежной целины, а не в чужой след» .