Глава 43. Коньяк на рассвете

Едва первый нежный золотой лучик коснулся лица Тамилы, как она резко подскочила, словно от толчка. Посмотрела на часы — было 4.50.

«Мария наверняка уже на пляже, — подумала она. — Ну и пусть. Я не пойду… Клянусь — не пойду!»

Бурча себе под нос, Тамила перевернулась на другой бок, чтобы не смотреть на часы. Плотно закрыв глаза, постаралась уснуть — но мысли её были уже там… на пляже, рядом с Мари.

«Чёрт!» — Тамила резко отбросила покрывало, села, обхватив колени. Глаза неотрывно следили за электронными изумрудными цифрами: прошла минута… другая… Хоть часы и ходили беззвучно, ей казалось, что она слышит их размеренный ритм — и в такт им глухо билось её сердце.

— Нет! Нет! Нет! — вслух, словно заклинание, повторяла она.

Но, оглянувшись на часы, вскочила. Запутавшись в покрывале, чуть не угодила носом в пол. На часах — 5.15. Бегом, на ходу одеваясь, даже не умывшись и не глянув в зеркало, Тамила стремглав выбежала из отеля. Внизу редкие любители утреннего моциона разминались у бассейна.

— Деточка… ты куда?!

От неожиданности Тамила резко затормозила.

— Карелия Робертовна… А вам что, не спится?!

— Старость… знаете ли… Да. И потом… — на минутку женщина задумалась, глубоко уйдя в себя, потом встрепенулась, как будто что-то вспомнив, и живо ответила: — Я люблю встречать рассвет.

— Да?! Представьте себе, и я тоже. Только… я ни разу на рассвете вас не встречала…

Тамила внимательно глянула на старушку. Она была какая-то жалкая, растерянная, с серым безжизненным лицом. Тамила привыкла видеть её при параде: с ярким макияжем, ухоженной причёской, модно одетую. Скорее надменную, чем уверенную в себе женщину. И вот сейчас… Девушка к своему ужасу заметила, что Карелия стоит перед ней в ночной рубашке, с растрёпанными волосами, без косметики… и в туфлях.

— Карелия Робертовна… Что-нибудь случилось?!

— Где? — недоуменно спросила старушка, рассеянно оглядываясь по сторонам.

— У вас… — Тамила всё ещё пребывала в шоке. — Вы же… — девушка тоже глянула по сторонам. — Вы же в ночнушке… — почти шёпотом произнесла она.

— Я?! — оторопело оглядела себя Карелия. — И в самом деле… Ой! — она прикрыла грудь руками. — Как неудобно получилось. Ну, что ж… до свиданья, Милочка. — Ой, ну какой же стыд, — непрестанно повторяла она, быстро ретировавшись.

«Ничего не понимаю…»

Тамила проводила её недоуменным взглядом, пока та не скрылась из вида. И тут, словно опомнившись, помчалась дальше. Выйдя к морю, девушка перешла на умеренный шаг — словно уже давно неспеша прогуливается, любуясь красотами.

Спустя ещё некоторое время она вынуждена была замедлить ход: впереди у самой воды сидела Мари, а позади неё, словно чёрный каменный утёс, замер преданный Анжело. Переведя дух и уняв дрожь в коленях, Тамила медленно побрела к ним. Мари издали приметила её яркую шевелюру и приветливо помахала рукой.

— Доброе утро, Мари! — крикнула девушка в ответ.

— Доброе утро, Милочка! Я было уже подумала, что вы не придёте.

Подруги по-женски мило расцеловались. Тамила, растерянно улыбнувшись, неуверенно взглянула на стоявшего, словно истукан, мавра.

— Доброе утро, Анжело.

Великан холодно поприветствовал её одним лишь едва заметным кивком головы. «Он чувствует во мне соперницу, — подумала Тамила. — Хищницу, врага, нарушившего их покой. Теперь я понимаю его молчаливую ярость. В каком-то смысле он чертовски прав… как оказалось».

— ...случилось? — услышала она голос Мари издалека.

— Что?

— Я спросила вас: что-нибудь случилось? — улыбнувшись, повторила Мари.

— Как странно… Я только что об этом же спросила свою подругу из санатория, — задумчиво улыбнулась в ответ Тамила. — Со мной всё в порядке, Мари… а вот с ней… явно что-то произошло.

И Тамила без утайки рассказала Мари всю историю своего знакомства с забавным трио пожилых дам, упомянув и генеральские замашки Карелии Робертовны, и их последнюю более чем странную встречу на выходе из отеля.

— Да… — задумалась Мари. — На самом деле все признаки налицо… явно у этой женщины что-то произошло. Возможно, это связано с родными? Какие-то дурные вести из дома?  — предположила она.

— Понятия не имею. На обратном пути я к ней зайду. Даже как-то неловко мне сейчас. Я её, признаться, слегка игнорировала: она мне казалась какой-то слишком вычурной, заносчивой, диктатором-прилипалой… И вот теперь — в таком виде… На неё это не похоже. — Тамила невольно съёжилась, словно от пробежавшего холодка. — Даже как-то жутко вспоминать.

— Будем надеяться, что это всего лишь досадное недоразумение.

Мягко улыбнувшись, Мари обратилась к Анжело по-французски:

— Налей нам, пожалуйста, коньяк и подай его с шоколадом, мой друг.

— Слушаюсь, мадам, — Анжело услужливо наклонил голову.

— И будь добр… скамеечку для мадемуазель.

Исполин послушно отошёл и вернулся с мягким небольшим пуфиком.

— Милочка, будьте добры, присаживайтесь, — Мари указала на пуф.

— Спасибо. — Тамила с удовольствием опустилась на сиденье. — Ух! — звонко рассмеялась она, едва удержав равновесие. — Не рассчитала, что он такой низкий!

— Вы не откажете мне в любезности? — своим певучим низким голосом промурлыкала Мари.

Тамила удивлённо приподняла брови.

— Пригубите со мной немного настоящего французского коньяка. Это согреет.

В больших ладонях Анжело появился миниатюрный серебряный поднос с крошечными, изящными рюмочками из того же металла. На соседнем небольшом блюдце аккуратными дольками лежал толстый чёрный шоколад.

— За нашу встречу, Милочка! Я очень рада нашему знакомству. — Подняв рюмку, Мари торжественно улыбнулась.

— Я тоже, Мари, — искренне произнесла Тамила. Чувствуя, как густая краска стыда за свои ночные мысли заливает щёки, она опустила глаза и залпом, по-русски, выпила крепкий алкоголь до самого дна.

Мари, улыбаясь, наблюдала за девушкой.

 Ха-а! — резко выдохнула Тамила, когда горло обожгло благородным огнём. На глазах даже выступили невольные слёзы. Вдохнув полной грудью, она из чистой вежливости просипела: — Очень… очень вкусно.

— Берите шоколад, пожалуйста, подсластите этот пожар.

— Спасибо. — Тамила поспешно потянулась за ароматным ломтиком.

— А вообще, Милочка… если хотите в полной мере насладиться букетом хорошего коньяка — пейте его крошечными глоточками, смакуя на языке… — наставительно заметила француженка. — Многие предпочитают пить его тёплым, подогревая бокал ладонью, но мне вот так, утренней прохладой, нравится гораздо больше. И ещё я иногда люблю закусывать его тонким ломтиком лимона, слегка присыпанным молотым кофе с сахаром. Это божественно.

— А я… честно говоря, вообще не люблю крепкое спиртное, — призналась Тамила, мало-помалу расслабляясь. — Так… могу пригубить немножко шампанского, одну рюмку на весь вечер, и всё. Но у меня есть своя традиция: тоже люблю кинуть в бокал кусочек шоколада и заворожённо наблюдать, как он, покрывшись мелкими серебряными бусинками пузырьков, словно живой, ныряет и всплывает в золотистом шампанском.

Мари внимательно слушала её девичьи откровения, не спеша пригубляя свой напиток. Тамила, внезапно задумавшись о чём-то своём, грустно потупила взор на песок.

— Вы какая-то сегодня грустная… или мне так кажется?

— Не знаю, — пожав плечами, ответила девушка. — Просто я подумала, что через пару дней уезжаю… а мне так не хочется! Никогда не предполагала, что такое со мной может случиться… Меня же чуть не силой втолкнули в автобус! — Тамила горько рассмеялась. — И вот теперь… я чувствую какую-то пустоту внутри себя. Меня гложет отчаяние: мне некуда возвращаться… меня никто не ждёт. Я… никому не нужна. — Тамила вымученно улыбнулась, разведя руками. Слёз не было: она давно их выплакала.

У Мари сжалось сердце. Она вспомнила их недавний разговор, когда девушка впервые появилась у неё по приглашению на ужин. Да-да… Тогда она ещё поняла, что в личной жизни её молодой подруги произошло нечто… но настолько глубоко копать и насильно вторгаться в чужую душу ей не позволяло воспитание.

— Вы в церковь ходите? — неожиданно спросила Мари.

— Куда?

— В церковь… К Богу.

— Н-н-нет… Не потому, что не верю… всё некогда.

— Сходите. Исповедуйтесь. Поговорите с духовником. Вам станет значительно легче.

— Да… возможно, вы правы, — Тамила глубоко задумалась, разглядывая серебряную рюмочку в своих пальцах.

— Тамила! — Мари вдруг оживилась, и её глаза лукаво блеснули. — Вы как-то за ужином обмолвились, что пробовали местные кебабчи… Помните?
Тамила рассеянно кивнула головой, возвращаясь из своих мыслей.
— Вы ещё говорили, что эти сочные колбаски вам безумно понравились. Так давайте сегодня… скажем, часиков в шесть вечера, Анжело за вами заедет, и мы устроим гастрономический праздник? Договорились?

— Не знаю…

— Ну же, Милочка, не упрямьтесь! - Мари изо всех сил старалась, чтобы её бархатный голос звучал как можно более оптимистично и бодро, искренне желая расшевелить и встряхнуть взгрустнувшую девушку.

Тамила подняла голову и взглянула прямо в чистые голубые глаза Мари. В них светилось столько искреннего тепла, участия и неподдельного, бескорыстного дружеского расположения, что ответить ей холодным отказом сейчас было бы самым настоящим кощунством.

— Хорошо, Мари. Я поеду.

— Ну вот и славно. — Женщина облегчённо откинулась на спинку кресла.

Появились редкие любители утренних морских ванн и загара.

— Ну, что ж… до вечера?

— До встречи, Мари.

Тамила плавно поднялась со своего пуфика. Мари ласково протянула ей навстречу обе свои изящные ладони:
— Мне бы очень хотелось почаще видеть вашу прекрасную, солнечную улыбку, Милочка, — мягко, почти шёпотом пропела она.

Девушка невольно улыбнулась, пожав подруге руки.

— Анжело! — Мари подала условный знак.

Огромный темнокожий мужчина немедленно сделал шаг вперёд, бережно, словно бесценное сокровище, подхватил Мари на свои мощные руки вместе с полами её платья. Его угольные глаза в этот миг буквально светились от какого-то непомерного, благородного и тихого человеческого счастья.

— Вот видите… как приходится добираться, — словно оправдываясь за свою немощь, мягко произнесла Мари, устраиваясь у него на груди.

Это было так трогательно и чисто, что на глаза Тамилы вновь помимо воли навернулись горячие слёзы.

«А ведь он её любит! — удивлённо и трепетно подумала она, провожая их взглядом. — По-настоящему, преданно любит… Интересно… а знает ли об этом сама Мари?»