Пассакалья

Вариация I

Я снова пришёл на это место. У моего визита нет никакой цели. До вчерашнего дня я тут никогда не был, но после случившегося ноги как будто сами принесли меня сюда.
Мост не перекрыли. Даже сигнальных лент нет. По той части, где он стоял, спокойно идут люди. Так же, как вчера шёл тот человек перед тем, как прыгнуть.

Он прошёл мимо меня. Ничем не примечательный мужчина. Смотрел под ноги, в выражении лица — отчаяние. Но оно не было фатальным. Если не присматриваться, не задаваться вопросами — обычный житель большого города, идёт после ночной смены или с одной работы на другую.

Он дошёл до конца аллеи, остановился, огляделся. Мне показалось это подозрительным. Я встал и пошёл за ним. Или не показалось? Может, я просто пошёл в сторону дома?

Он свернул на мост. Я — за ним. Метров тридцать между нами. На середине моста, на самой высокой точке, он остановился и повернулся лицом к солнцу. Секунду постоял. Потом перешагнул через нижнюю перекладину ограждения. Наклонился, перенёс тело, подтянул вторую ногу. Теперь он стоял по ту сторону, держась за поручень.

Я подошёл ближе. Метров десять. Пять.

Он обернулся. Я увидел его глаза. В них было что-то странное. Не страх, не злость. Спокойствие. Секунду мы смотрели друг на друга.

— Стой, — сказал я. Голос прозвучал хрипло.

Он смотрел в мою сторону, но не на меня, я будто сквозь.

Я сделал шаг. Ещё один. Расстояние между нами сократилось до метра, не больше. Между нами было расстояние достаточное, чтобы я мог его схватить, если бы хватило времени.

— Стой, — повторил я громче.

Он посмотрел на меня взглядом, в котором отсутствовали какие-либо эмоции.
В этот момент по мосту проехал большегруз, и рев его двигателя заполнил все пространство вокруг. Одновременно с этим мужчина что-то сказал, наверное, "мне очень жаль", или что говорят люди в подобных ситуациях? Его губы дрожали, я не расслышал. Эти слова, наверное, и не предназначались мне, я просто оказался рядом.

А потом его пальцы разжались.

Он не прыгнул с моста, а просто перестал держаться. Я резко вытянул, почти выбросил свою руку, пытаясь ухватиться за его одежду. Кажется, я почувствовал пальцами ткань его пиджака. Но я не смог его спасти, не успел.

Я стоял и смотрел. Долго. Рука всё ещё была протянута вперёд, туда, где он только что был. Пальцы были нервно сжаты, как при неудавшейся попытке что-то схватить.
А потом я пошёл домой. Не вызвал никого. Не побежал вниз. Просто пошёл.
Потому что я не успел. Я хотел помочь, но не успел.

Вариация II

Лавочка, с которой видно мост. Я вижу проходящих людей. Я пытаюсь снова в толпе найти человека, который прыгнул, чтобы удостовериться, что все случившееся - плод моей фантазии? Или я снова боюсь повторения происшествия? Или хочу его посмотреть еще раз, как снафф-фильм? Нет, я точно не хотел бы снова вживую увидеть что-то подобное.
Я снова пытаюсь вспомнить, как это произошло. Он прошёл мимо меня. Я помню это отчётливо. Но сейчас, когда я закрываю глаза, его лицо кажется другим. Не то чтобы я разглядел его тогда — я смотрел мельком. Но в памяти оно проступает иначе. Острее. Спокойнее. Не отчаяние — решимость. Человек, который уже всё решил.
Он прошел до конца аллеи, остановился около последней лавочки, посмотрел направо, на мост, потом налево, на проспект. Он копил в себе решительность или сомневался? В этот момент я встал и пошел за ним.
— Молодой человек, у вас шнурки развязались.
Точно, там была еще эта девушка, которая смотрит всем на шнурки. Я быстро, насколько смог, завязал шнурки и продолжил идти за мужчиной.
Спустя несколько секунд он повернул на мост. Между нами было метров тридцать. Он вышел на середину, повернулся к солнцу. Постоял. Потом перешагнул ограждение — быстро, без колебаний. Будто делал это сотню раз.
Я подошёл. Десять метров. Пять. Расстояние вытянутой руки. Он обернулся. Глаза — пустые. Но в этой пустоте мне почудилось что-то знакомое. Будто я уже видел это лицо. Где? Наверное, он похож на какого-то актера. Не вспомнить.
— Стой, — сказал я. Голос сел.
Он смотрел сквозь меня. Или на меня? Не пойму.
Мне кажется, я сейчас просто могу его схватить. Но я боюсь его спугнуть, боюсь, что он окажется быстрее.
— Стой! — снова сказал я.
Он чуть наклонил голову. Губы шевельнулись. В этот момент на мост въехал грузовик, рёв заполнил всё. Я не расслышал, но мне показалось — он сказал «простите». Или «прости». Одно слово, короткое. Оно снова не относилось ко мне, как будто я подслушал чужой разговор.
А потом пальцы разжались.
Я рванул руку вперёд. Кажется, коснулся ткани. Или нет? Может, мне показалось? Рука схватила воздух.
Я стоял, смотрел вниз. Вода сомкнулась. Рука всё ещё была протянута, пальцы сжаты в кулак.
Потом я пошёл домой. Не вызвал никого.
Но по дороге думал: почему я не побежал сразу? Почему ждал, пока он перелезет? Почему не крикнул раньше?
Я просто хотел помочь.

Вариация III

Я вижу проходящих людей: некоторые идут с моста, другие на мост, третьи просто идут мимо. Это, наверное, самая нелепая категоризация людей - делить их с точки зрения моста. Но если долго смотреть на толпу, так или иначе толпа перестает существовать, они становятся сначала категориями людей, потом группами, объединенными общим признаком, потом они становятся людьми, и ты можешь каждому человеку придумать цель, смысл, горе и любовь.

Я снова прокручиваю воспоминания того дня. Он тогда прошел мимо меня, ни на кого не кидая взгляд. Он был в пиджаке и брюках? Или джинсах? Это не имеет значения.

Он прошёл мимо. Я помню его шаги — быстрые, уверенные. Никакого отчаяния. Он знал, куда идёт. Он шёл на мост, как на работу.

— Молодой человек, у вас шнурки развязались.

Опять она. Я поднял одну ногу и быстро заправил шнурок.

Я пошёл за ним. Теперь я не сомневаюсь: я пошёл именно за ним. Не случайно.

Он не останавливался в конце аллеи. Не оглядывался. Сразу на мост, сразу к перилам. Перешагнул — легко, будто перешагивал лужу.

Я ускорил шаг. Метров двадцать. Десять. Пять.

Он обернулся. Я увидел его лицо — и внутри всё оборвалось. Я знаю это лицо. Я точно его знаю. Где? Когда? Мы встречались? Он был на тех слушаниях? В коридорах компании? Я не могу вспомнить, но память кричит: узнай!

— Стой, — выдохнул я.

Он смотрел на меня. Теперь прямо в глаза. И в его взгляде не было пустоты — там было что-то другое. Вина? Страх? Или облегчение?

Я подошёл вплотную. Расстояние — полметра. Я мог дотронуться до него. Мог схватить за пиджак.

— Не надо, — сказал я тихо.

Он усмехнулся. Одними уголками губ. И что-то произнёс. В этот момент, как назло, снова грузовик. Рёв, от которого закладывает уши. Я не слышал, но прочитал по губам: «Вы знаете, кто я».

Или «Ты знаешь, кто я».

А потом пальцы разжались.

Я выбросил руку. Пальцы сомкнулись на воздухе. Или на ткани? Мне показалось, я почувствовал лёгкое сопротивление — и тут же пустота.

Я стоял, сжимая кулак. В нём ничего не было.

Когда я шёл домой, меня трясло не от холода. От мысли: он меня узнал. И я его узнал. Но кто он?

Я хотел ему помочь. Я же хотел помочь?

Или я хотел успеть спросить?

Вариация IV

Я просто сижу на лавочке. Я пришел в то же время, в которое это тогда случилось, - 15.30. Но сегодня другая погода, пасмурно, примерно час назад закончился дождь. А в тот день светило апрельское солнце. Но погода мне не помешает.

Я помню почти всё. Его пиджак, отчаяние, выражающееся буквально во всем его внешнем виде. Я думаю, если выключить все уличные шумы и подойти к нему вплотную, я услышу невнятное мычание. О чем там люди обычно бормочут перед самоубийством? О нежелании это совершить? Или о неизбежности? О твердом решении? 

— Молодой человек, у вас шнурки развязались.

Я сделал вид, что не услышал ее.

Он шёл быстро. Почти бежал. Я еле поспевал. Он не оглядывался, не сомневался. Как будто он спасался бегством. От себя? От меня?

Я нагнал его на середине моста. Он уже перелез через ограждение и стоял, вцепившись в поручень. Руки дрожали.

— Не надо, — сказал я. Голос был чужой, жёсткий.

Он обернулся. Глаза широко открыты. В них — страх. Настоящий, животный страх. Он боялся не смерти.

Я подошёл вплотную. Метр. Полметра. Мы почти касались друг друга.

— Ты знаешь, кто я? — спросил я. Не «стой», не «не надо». Я спросил.

Он смотрел на меня и молчал. Губы тряслись.

— Знаешь, — сказал я. Это был не вопрос.

В этот момент — грузовик. Рёв, от которого вибрируют перила. Он что-то крикнул, перекрывая шум. Я напряг слух, наклонился ближе. Сквозь грохот пробилось:

— …из-за меня… это из-за меня…

А потом его пальцы разжались.

Я не успел подумать. Рука вылетела вперёд сама. Не чтобы спасти — чтобы схватить. Схватить за горло, за этот чёртов пиджак. Чтобы не дать уйти. Чтобы ответил.

Но он уже падал.

Я перегнулся через перила. Вода приняла его. В реке расходились круги.

Я стоял долго. Рука всё ещё была сжата. Пальцы болели от напряжения.

По дороге домой я понял: я хотел его остановить. Чтобы он смотрел мне в глаза и говорил. Чтобы признался.

Но он прыгнул.

Я не успел его спасти. Я не успел ничего.

Вариация V

Тот же ветер. Те же огни. Те же редкие прохожие.

И он — идёт навстречу.

Или не он. Я снова прокручиваю тот день. В сотый, в тысячный раз. И теперь я вижу всё.

Он прошёл мимо. Я сразу узнал его. Не тогда, в первый раз — сейчас, в памяти, я узнал его с первого взгляда. Я уже видел это лицо на фотографиях в документах, которые собирал полгода. Я знал, кто он. Я знал, где он работает. Я знал, что он подписывал те бумаги.

Я пошёл за ним. Не потому, что показалось подозрительно. Я пошёл, потому что искал эту встречу.

— Молодой человек, у вас шнурки развязались.

— Это у тебя развязались, — ответил я. Ничего умнее я не придумал в тот момент.

Он шёл быстро, но у моста остановился. Оглянулся. Увидел меня. И в его глазах мелькнуло узнавание. Он тоже знал, кто я.

Он перелез через ограждение. Не спеша. Будто давал мне время подойти.

Я подошёл. Вплотную. Разделяло меньше метра.

— Стой, — сказал я. Голос был твёрдый.

Он смотрел мне в глаза. Спокойно. Без страха. Без отчаяния.

— Вы знаете, кто я, — сказал он тихо. Это не было вопросом.

Я молчал.

— Я знаю, кто вы, — продолжил он. — Я знаю про вашу дочь.

Внутри всё сжалось.

— Это вы? — спросил я. — Вы подписывали?

Он кивнул.

В этот момент на мост въехал большегруз. Рёв заполнил всё пространство [как в ту ночь когда я потерял жену в автокатастрофе наша машина заехала под такой же большегруз который сейчас проезжает по мосту к приезду скорой жена была уже мертва а я остался жить хоть и не хотел этого поверни я руль хотя бы на полградуса левее мы бы оказались в кювете в машине всё было липко от крови и страшно от её последних хрипов дочка единственное что у меня осталось я должен был о ней заботиться но я потерял и её из-за назальных капель этой чёртовой фармакологической фирмы я пытался их всех засадить в тюрьму но они выигрывали все суды потому что в побочных эффектах было всё указано я брал кредиты и заказывал исследования за свой счёт они подтвердили тридцатикратное превышение допустимой дозы вредных веществ но суд не принимал мои исследования и там на суде был он от лица компании этот человек защищал свою фирму он убил мою дочь в новостях было ещё упоминание о смертях от этого лекарства а он просто приходил в суд с дорогим адвокатом чтобы эта фирма была ни в чём не виновата это был он этот человек забрал у меня последнее что у меня было]. Человек в пиджаке.

Рёв грузовика стихал. Я снова стоял на мосту. Он смотрел на меня. Губы шевельнулись.

— Я ждал вас, — сказал он. — Знал, что придёте.

Я шагнул вперёд. Рука вылетела сама — не спасать, не хватать. Толкать. Я хотел толкнуть его в грудь, чтобы он полетел вниз, чтобы я сам, своими руками…

Но он уже разжал пальцы.

Он прыгнул раньше, чем я коснулся его. Или я всё-таки коснулся? Моя ладонь встретила пустоту, но пальцы помнят ткань — на мгновение, перед тем как он исчез.
Я стоял, протянув руку в пустоту. Туда, где он только что был.

Внизу вода сомкнулась.

Я не знаю, успел ли я его толкнуть. Не знаю, хотел ли спасти. Знаю только одно: я пришёл сюда не случайно. Я искал эту встречу. И я получил то, что хотел.

Он мёртв. А я стою на мосту с протянутой рукой.

И каждый раз, закрывая глаза, я вижу его лицо. И слышу сквозь шум грузовика:

— Я ждал вас.