Том восьмой Глава 54. Читатель, который не согласи

# Путешествие по Вселенной Проза.ру

**Том восьмой**

## Глава 54. Читатель, который не согласился с автором

— Ваш Сергей мне не нравится.

Молодой человек произнёс это спокойно, даже вежливо.

Сергей Бухдрукер отставил чашку.

— А чем именно?

— Он слишком часто оказывается прав.

Артём, сидевший рядом, перестал размешивать сахар.

— Простите, а вы точно читали наш роман?

— Двадцать последних глав.

— Тогда должны были заметить, что Сергей ошибается.

— Замечал. Но его ошибки какие-то удобные.

— Это как?

— Он ошибается, кто-нибудь объясняет ему, в чём дело, Сергей соглашается, произносит красивую мысль — и становится мудрее. А потом всё повторяется.

Сергей внимательно посмотрел на собеседника.

— Давайте познакомимся.

— Максим Лаптев.

— Сын Игоря?

— Да.

Они пожали руки.

Максиму было двадцать семь лет. Худощавый, с короткой стрижкой и внимательными серыми глазами. Перед ним лежала толстая тетрадь, испещрённая закладками.

Рядом сидела девушка, которую он представил как Веру.

— Вы тоже читали роман? — спросил Сергей.

— Частично.

— И как впечатление?

— Пока лучше послушаю Максима.

Артём улыбнулся.

— Осторожная позиция.

— Нет, — ответила Вера. — Просто он готовился к этому разговору три дня. Не хочется лишать человека удовольствия.

---

Максим открыл тетрадь.

— Начнём с глав о человеке, который боялся оказаться ненужным.

Сергей кивнул.

— Слушаю.

— Вы показываете, как Сергей знакомит людей, помогает им, организует литературные встречи. Потом они начинают действовать самостоятельно, а он чувствует себя лишним.

— Да.

— И постепенно понимает, что чужая самостоятельность — хороший результат.

— Верно.

— Но почему ему вообще нужно приносить пользу, чтобы ощущать собственную ценность?

Сергей задумался.

— Разве помогать людям плохо?

— Нет. Только я спрашиваю о другом.

Максим наклонился вперёд.

— Представьте пожилого человека. Он на пенсии. Читает книги, выращивает цветы, иногда ходит в парк. Никаких великих дел. Никаких общественных проектов. Он для вас интересен?

— Конечно.

— Тогда почему ваши положительные герои почти всегда должны чего-нибудь добиваться?

— Не все.

— Хорошо, не все. Но очень многие.

Вера повернулась к Максиму:

— Ты ведь сам на прошлой неделе сказал, что выходные прошли зря, потому что ничего полезного не сделал.

Максим поморщился.

— Мы сейчас обсуждаем роман.

— Я знаю.

Артём засмеялся.

— Вера, вам следует участвовать во всех наших литературных встречах.

Максим выждал, пока все успокоятся.

— Человек не становится никем только потому, что сегодня никому не понадобился.

Сергей посмотрел на него уже без улыбки.

Это было неприятно слышать.

Именно потому, что он узнал собственную тревогу.

---

— Есть ещё одна проблема, — продолжил Максим.

— Какая?

— Ваши герои слишком красиво разговаривают.

Артём поднял голову.

— Вот здесь поподробнее. У нас красивые разговоры считаются производственной необходимостью.

— Я не против хороших фраз. Иногда они замечательные. Но когда каждая трудная ситуация заканчивается афоризмом, начинаешь ждать не поступка героя, а очередной мудрости.

Сергей нахмурился.

— А что вы предлагаете?

— Пусть иногда человек услышит прекрасную мысль и ничего не изменит.

— Зачем?

— Потому что такое бывает.

— Согласен.

Максим вздохнул.

— Вот! Вы опять согласились.

Сергей посмотрел на него.

— А что мне нужно было сделать?

— Возразить, если не согласны.

— Но я согласен.

— Тогда объясните, почему сами так не пишете.

Сергей почувствовал раздражение.

Он пригласил молодого человека поговорить о литературе, а тот, похоже, приехал устраивать экзамен.

— Вы действительно хотите услышать мой ответ? — спросил Сергей.

— Да.

— Тогда не перебивайте.

Максим замолчал.

— Я пишу большой роман. В нём много действующих лиц и событий. Иногда приходится сокращать переходы, иначе читатель потеряет основную историю. И не всякий человек после важного разговора обязан годами мучиться сомнениями.

— Это справедливо, — признал Максим.

— Значит, вы готовы согласиться и со мной?

— Когда есть с чем.

Артём тихо рассмеялся.

Сергей продолжил:

— Но у вас есть серьёзное замечание. Иногда я действительно заканчиваю сцену раньше, чем её участники успевают что-нибудь сделать.

Максим кивнул.

— Именно.

И добавил:

— Мысль может быть прекрасной, но её цена выясняется, когда человеку приходится поступить вопреки привычке.

Сергей взял карандаш.

Хотел записать.

Но Максим посмотрел на его руку.

— Что? — спросил Сергей.

— Вы опять превращаете критику в материал для книги.

Карандаш застыл над страницей.

— А разве это запрещено?

— Нет. Просто я хотел сначала поговорить с вами.

Сергей медленно положил карандаш.

---

Вера перелистывала роман.

— Можно и мне сказать?

— Конечно, — ответил Сергей.

— Я заметила ещё одну вещь.

Максим насторожился.

— Какую?

— Иногда читателю слишком подробно объясняют, почему поступок героя важен.

— Например? — спросил Сергей.

— Сергей помог найти рукопись. Потом другой человек его благодарит. Затем кто-нибудь говорит, что это важное событие. А после Сергей ещё размышляет, чему научился.

Артём кашлянул.

— Звучит знакомо.

— Но если поступок действительно важен, — продолжила Вера, — разве недостаточно показать, что произошло?

Сергей посмотрел на неё.

— Вы хотите сократить авторские выводы?

— Не все. Только повторяющиеся.

Максим кивнул.

— Вот это и есть моя главная претензия.

Вера улыбнулась.

— Благодарность убедительнее там, где читателю не приходится объяснять, за что она прозвучала.

Сергей молчал.

Это замечание оказалось точнее предыдущих.

Он вспомнил несколько недавно написанных глав.

В каждой находилось хорошее событие.

Но затем следовали объяснения того, что читатель уже увидел.

И он сам, как автор, словно боялся, что без дополнительного пояснения важная мысль останется незамеченной.

---

— А теперь можно я прочитаю ваше произведение? — спросил Сергей.

Максим немного удивился.

— Конечно.

Он придвинул тетрадь.

На первой странице стояло название:

«Человек без биографии».

Главным героем был ночной сторож небольшого предприятия.

Пятьдесят девять лет.

Жил один.

Работал.

Читал книги.

Играл в шахматы с соседом.

Никаких наград.

Никаких великих достижений.

Однажды к нему приехал молодой журналист.

Тот готовил материал о людях с необычными судьбами.

Расспрашивал сторожа о работе, успехах, семье.

Сторож отвечал спокойно.

Журналист постепенно разочаровывался.

— А что самое главное произошло в вашей жизни? — наконец спросил он.

Сторож задумался.

— Не знаю.

— Совсем ничего необычного?

— Смотря что считать необычным.

Журналист закрыл блокнот.

— Тогда, наверное, материала не получится.

— Возможно, — ответил сторож.

Журналист ушёл.

А сторож налил чай и продолжил читать книгу.

---

Сергей перевернул страницу.

Журналист возвращался за забытым диктофоном.

Увидел, как сторож играет в шахматы с соседом.

Они разговаривали о сыне соседа, с которым тот давно поссорился.

Сторож внимательно слушал.

Потом спросил:

— Ты ему говорил, что скучаешь?

— Нет.

— Почему?

— Не знаю.

— Может, попробуешь?

Сосед задумался.

Журналист остановился возле двери.

Впервые за время встречи он заинтересовался человеком, которого уже счёл совершенно обычным.

На этом рукопись заканчивалась.

---

— Хорошее начало, — сказал Сергей.

Максим улыбнулся.

— Спасибо.

— Только у меня вопрос.

— Слушаю.

— Чего хочет сам сторож?

— Жить спокойно.

— Хорошо. А что ему доставляет радость?

— Шахматы. Книги.

— А ещё?

Максим задумался.

— Не знаю.

— Вот. У вашего героя есть привычки, работа и взгляды на жизнь. Но пока почти нет собственных желаний.

— А зачем ему обязательно чего-то хотеть?

— Затем, что вы пишете не трактат о достоинстве обыкновенного человека, а рассказ о конкретном человеке.

Максим нахмурился.

— То есть он должен совершить что-нибудь выдающееся?

— Нет. Может захотеть научиться играть на скрипке. Может собраться в гости к сестре. Может решить, что устал работать сторожем. Или, наоборот, отказаться от новой должности, потому что любит нынешнюю работу.

— И что?

— Пусть он сам чего-нибудь выберет. Тогда мы увидим не только вашу мысль, но и его характер.

Максим замолчал.

Сергей добавил:

— Герой не обязан быть выдающимся, но автор обязан дать ему собственную жизнь.

Вера посмотрела на Максима.

— А ведь он прав.

— Я думаю, — ответил Максим.

— Это уже хорошо, — заметил Артём.

---

На улице начался дождь.

Капли стучали по стеклу.

Разговор за столом неожиданно стал спокойнее.

Максим рассказал, что давно хотел написать о людях, которых общество почти не замечает.

Ему казалось несправедливым, что героями книг часто становятся победители, знаменитости или люди с драматическими биографиями.

Он хотел показать обыкновенного человека.

Но, стараясь уберечь сторожа от искусственных подвигов, действительно лишил его почти всех желаний.

— Я сделаю иначе, — сказал Максим.

— Как? — спросила Вера.

— Пока не знаю.

Артём улыбнулся.

— Наконец-то мы познакомились с писателем.

Максим рассмеялся.

Потом повернулся к Сергею.

— Знаете, я пришёл доказать, что вы слишком часто оказываетесь правы.

— И?

— А сам два часа пытался быть правым во всём.

Сергей улыбнулся.

Максим покачал головой.

— Тот, кто приходит разрушить чужую уверенность, иногда первым обнаруживает трещину в собственной.

— Хорошая фраза, — сказал Артём.

— Только не записывайте её сразу, — попросил Максим.

Все рассмеялись.

---

Когда Вера ушла к машине, Максим задержался возле выхода.

— Сергей, можно личный вопрос?

— Конечно.

— Вы обиделись?

— Да.

Максим удивился.

— Правда?

— В начале разговора.

— Почему?

— Вы много говорили о недостатках моего романа. И мне показалось, что не заметили того хорошего, ради чего я его пишу.

— Заметил.

— Теперь знаю.

Максим помолчал.

— Я ведь не сказал, что мне понравилось.

— Да.

— Особенно история Алексея.

— Какая именно?

— Когда он через много лет встретил человека, которому когда-то помог. И выяснилось, что оба прожили полноценные жизни, а не стояли сорок лет на одной остановке.

Сергей улыбнулся.

— Мне тоже нравится эта сцена.

— И ещё история Николая Соколова. Только я не хотел бы, чтобы все семейные недоразумения исчезали после одного найденного письма.

— Не исчезают, — ответил Сергей.

— Тогда покажите это.

Они посмотрели друг на друга.

Сергей медленно кивнул.

— Попробую.

Максим протянул руку.

— Спасибо, что прочитали мой рассказ.

— А вам спасибо за внимательное чтение моего.

Они попрощались.

---

Дома Сергей открыл несколько последних глав.

Перечитал.

Вера оказалась права.

Некоторые хорошие сцены он действительно объяснял дважды.

Сначала через действия.

Потом через разговор.

Затем через размышления.

Он удалил один абзац.

Следом второй.

Перечитал страницу.

Смысл не исчез.

Наоборот, разговор стал живее.

Сергей улыбнулся.

Он открыл главу о Дмитрии и старой тетради.

Нашёл место, где после обнаружения записи отца сразу следовали примирение, благодарность и обещание начать новую жизнь.

Задумался.

Перечитал всю сцену.

И оставил Дмитрию право не сразу разобраться в собственных чувствах.

Не пришлось придумывать новый эпизод.

Достаточно оказалось убрать несколько слов, которыми автор слишком торопливо объяснял реакцию героя.

Сергей записал на отдельном листе:

«Читатель может не согласиться с нашим выводом, но его чувство от прочитанного нельзя отменить объяснением».

Лист положил рядом с рукописью.

---

В этот момент пришло письмо от Максима.

«Сергей!

Спасибо за встречу.

Я подумал о стороже.

Вы правы, что в моём рассказе у него почти нет собственной жизни за пределами привычек.

Сегодня придумал сцену.

Сторож много лет хотел научиться играть на скрипке.

В детстве родители не разрешили.

Потом стало не до музыки.

Теперь он видит объявление о занятиях для взрослых.

Долго стоит перед ним.

И наконец записывает телефон.

Не знаю, получится ли у него играть.

Но мне хочется узнать.

Пришлю продолжение, когда напишу».

Сергей прочитал письмо.

Ответил:

«Максим, рад, что у вас появилась новая сцена. Буду ждать продолжения».

На этом мог бы закончиться вечер.

Но телефон зазвонил почти сразу.

Это была Марина.

Та самая, которая после двадцатилетнего перерыва начала писать рассказ о женщине и старом пианино.

— Сергей, добрый вечер.

— Здравствуйте, Марина!

— Я хотела спросить.

— Конечно.

— Вы показывали кому-нибудь мой рассказ?

Сергей остановился.

Несколько дней назад он действительно отправил Павлу две страницы её произведения.

Хотел, чтобы тот посмотрел, как развивается сюжет.

Павел любил фантастические рассказы и хорошо чувствовал композицию. Сергею показалось, что знакомство двух авторов может оказаться полезным.

Тогда он не придал этому особого значения.

— Да, — ответил Сергей. — Павлу. Вы его знаете, он был на нашей встрече.

Наступила тишина.

— Почему? — спросила Марина.

— Думал, вам будет интересно услышать его мнение.

— Но я не просила никому показывать.

Сергей выпрямился.

— Марина, он хороший человек.

— Я не спрашиваю, хороший ли он человек.

— Конечно.

— Я спрашиваю, почему вы отправили ему мой текст.

Сергей открыл рот.

Хотел объяснить, что они все работают вместе.

Что Павел тоже пишет.

Что отзывы помогают совершенствоваться.

Что это были всего две страницы.

Но вдруг услышал, насколько неуместными окажутся эти объяснения.

— Вы правы, — сказал он. — Я должен был сначала спросить вашего разрешения.

— Да.

— Простите.

Марина помолчала.

— Я ведь специально просила вас пока не писать рецензию и просто прочитать.

— Помню.

— Я ещё не готова показывать этот рассказ другим.

— Понимаю.

— Нет, Сергей. Мне кажется, пока не понимаете.

Сергей замолчал.

Марина продолжила:

— Вы не знаете, чего мне стоило вообще его написать.

Голос её дрогнул.

— И теперь я не знаю, кому ещё вы могли его отправить.

— Больше никому.

— Хорошо.

Сергей хотел спросить, как исправить ситуацию.

Но Марина опередила его:

— Пожалуйста, попросите Павла никому не пересылать текст и удалить копию. Только не устраивайте из этого общего обсуждения. Я сама решу, когда захочу поговорить.

— Сделаю.

— Спасибо.

Она положила трубку.

---

Сергей остался сидеть за столом.

Перед ним лежала рукопись Максима.

Тот целый вечер убеждал его, что добрые намерения автора ещё не делают поступки героя правильными.

Сергей спорил.

Слушал.

Кое с чем соглашался.

А теперь обнаружил собственную ошибку.

Не литературную.

Настоящую.

Он хотел помочь Марине найти читателя.

И не заметил, что она доверила произведение лично ему.

Он взял телефон и написал Павлу:

«Павел, добрый вечер. Я ошибся, когда переслал вам страницы рассказа Марины без её разрешения. Пожалуйста, не пересылайте их никому и удалите полученную копию. Прошу подтвердить, когда сделаете».

Ответ пришёл через несколько минут.

«Сергей, понял. Никому не отправлял. Копию удалил. Жаль, что так получилось».

Сергей поблагодарил его.

Затем сообщил Марине только необходимое:

«Я связался с Павлом. Он подтвердил, что никому текст не пересылал и свою копию удалил. Ещё раз прошу прощения».

Марина не ответила.

Сергей положил телефон.

Он не стал звонить снова.

Не попросил Артёма поговорить с ней.

Не предложил немедленно устроить встречу для примирения.

Не начал писать красивую главу о том, как признание ошибки восстанавливает доверие.

Вместо этого он посмотрел на собственный рассказ.

И понял, что теперь знает, какой поступок должен совершить его следующий герой.

Вернее, уже совершил.

И исправить его одним удачным разговором не получится.

Сергей открыл новый документ.

Написал:

«Человек, которому Сергей хотел помочь — и только помешал».

Долго смотрел на название.

Затем добавил первую строку:

«Он считал себя человеком, который умеет соединять людей. И потому не сразу заметил, что иногда соединяет их без спроса».

На этот раз Сергей не стал придумывать, как герой красиво выйдет из положения.

Пока важнее было понять, что произойдёт с человеком, которому он причинил неудобство.

И захочет ли этот человек когда-нибудь снова доверить ему свою историю.

**Следующая глава — Том восьмой. Глава 55. «Человек, которому Сергей хотел помочь — и только помешал».**