Том восьмой Глава 56. Женщина, которая боялась рас

# Путешествие по Вселенной Проза.ру

**Том восьмой**

## Глава 56. Женщина, которая боялась рассказать историю своей семьи

— Сергей, она согласилась встретиться. Но поставила одно условие.

Марина говорила по телефону спокойно, хотя после истории с её рукописью между ними ещё оставалась некоторая осторожность.

— Какое?

— Никаких записей без её разрешения.

— Согласен.

— И никаких фотографий.

— Хорошо.

— И не надо предлагать ей сразу написать книгу.

Сергей улыбнулся.

— Марина, вы решили заранее перечислить все мои недостатки?

— Нет. Только те, с которыми уже познакомилась.

Он рассмеялся.

Марина тоже.

— Как зовут вашу знакомую?

— Анна Викторовна.

— Сколько ей лет?

— Шестьдесят восемь.

— Чем занимается?

— На пенсии. Раньше работала библиотекарем.

— Интересно.

— Сергей, пожалуйста, пока без выводов.

— Даже маленьких?

— Особенно маленьких. Они у вас быстро превращаются в главы.

— Постараюсь.

— Она сама расскажет то, что посчитает нужным.

— Договорились.

---

Анна Викторовна пришла в библиотеку с небольшой дорожной сумкой.

Невысокая женщина с седыми волосами, собранными в аккуратный узел. На ней было тёмное пальто и старый шарф с зелёными полосками.

Она вошла, остановилась у двери и внимательно осмотрела комнату.

— Сергей Бухдрукер?

— Да. Здравствуйте.

— Анна Викторовна.

Они поздоровались.

Сергей предложил чай.

Женщина согласилась.

Села возле окна.

Поставила сумку рядом со стулом.

Несколько минут молчала.

Сергей не торопился начинать разговор.

Наконец она спросила:

— Вы действительно пишете обо всех, с кем встречаетесь?

— Нет.

— Марина сказала, что у вас целая серия книг о людях.

— Да. Но не каждый разговор становится частью романа.

— А если история вам понравится?

— Тогда сначала спрошу разрешения.

Анна Викторовна посмотрела на него внимательнее.

— Хорошо.

Она открыла сумку.

Достала толстый семейный альбом.

На обложке выцветшими буквами было написано:

«НАША СЕМЬЯ».

Угол альбома был подклеен прозрачной лентой.

— Я хочу разобраться с одной историей, — сказала она.

— Слушаю.

— Только сначала объясню, почему мне страшно.

Сергей кивнул.

Она положила ладонь на альбом.

— Потому что у нас в семье много лет говорили об одном человеке неправду.

---

На первой фотографии стояла семья.

Мужчина в строгом костюме.

Женщина с младенцем на руках.

Двое мальчиков.

Пожилая женщина в платке.

Анна Викторовна осторожно повернула альбом к Сергею.

— Это мой дед Пётр. А рядом его сыновья.

Она показала на мальчика постарше.

— Виктор. Мой отец.

Потом на младшего.

— А это Николай. Его родной брат.

— Значит, Николай Петрович — ваш дядя?

— Да. Дядя Коля.

Она перевернула страницу.

На следующей фотографии молодой худощавый мужчина стоял возле заводского станка.

На нём был рабочий халат.

Рукава закатаны.

В одной руке гаечный ключ.

— Это он?

— Николай Петрович. Родился в 1927 году. Сначала работал слесарем, потом наладчиком оборудования.

— А ваш отец?

— Виктор Петрович со временем стал руководителем. Его уважали, приглашали на собрания, награждали. На семейных праздниках чаще всего говорили о нём.

— А о Николае?

Анна Викторовна грустно улыбнулась.

— О Николае говорили: «Наш Коля всю жизнь возле станков».

---

Николай Петрович не любил выступать.

На праздниках садился с краю стола.

Слушал.

Иногда улыбался.

Если кто-нибудь просил помочь, вставал и шёл смотреть, что случилось.

Он умел чинить почти всё.

Часы.

Радиоприёмники.

Утюги.

Велосипеды.

Домашнюю мебель.

На заводе его ценили за умение разбираться в сложных механизмах.

Но дома эту работу считали обыкновенной.

Родственники говорили:

— Виктор у нас человек с положением.

— А Коля простой рабочий.

— Не каждому же руководителем быть.

Николай не спорил.

Он вообще редко рассказывал о работе.

Приходил вечером.

Мыл руки.

Ужинал.

Иногда доставал маленькие механизмы и начинал что-нибудь ремонтировать.

Вокруг него собирались дети.

Он показывал, как вращаются шестерёнки, почему движутся стрелки часов, от чего зависит работа пружины.

— Я сама любила сидеть рядом, — сказала Анна Викторовна.

— Вы помните его объяснения?

— Почти нет. Помню запах машинного масла. И то, что дядя всегда приседал, когда разговаривал с маленькими детьми.

— Почему?

— Чтобы смотреть нам прямо в глаза.

Она улыбнулась.

— Лица почти не помню, а это помню.

---

После смерти Николая родственники разбирали его квартиру.

Вещей оказалось немного.

Одежда.

Инструменты.

Книги.

Фотографии.

Несколько старых часов.

И большая коробка с письмами.

— Я хотела выбросить коробку, — призналась Анна Викторовна.

— Почему?

— Думала, обычные бумаги.

— Но не выбросили?

— Внук остановил. Сказал: «Бабушка, сначала посмотри».

Она открыла альбом на странице с несколькими пожелтевшими листами.

— Вот эти письма.

Одно было от бывшего рабочего, которому Николай помог освоить профессию.

Другое — от молодого инженера, благодарившего за помощь с оборудованием.

Третье — от человека, который много лет назад после разговора с Николаем решился поступить в техникум.

Были открытки.

Поздравления.

Небольшие записки.

Но особенно Анну Викторовну удивило письмо её собственного отца, Виктора Петровича.

Она достала сложенный лист.

— Прочитайте.

---

Письмо было коротким.

«Коля!

Не знаю, как сказать тебе спасибо за тот год.

Когда я заболел и не мог работать, ты приходил почти каждый день.

Чинил всё, что ломалось.

Приносил продукты.

Помогал детям с уроками.

Ничего не просил взамен.

Я тогда слишком гордился собой, чтобы признаться, как сильно зависел от твоей помощи.

Надеюсь, когда-нибудь смогу сказать тебе это лично.

Твой брат Виктор».

Сергей прочитал письмо.

Аккуратно положил его на стол.

— Вы знали о болезни отца?

— Конечно.

— А о помощи Николая?

— Нет.

Анна Викторовна задумалась.

— Помню, что дядя часто приходил. Но мы считали это обычным делом.

— А теперь?

Она посмотрела на фотографию.

— Теперь не понимаю, как могли его почти не замечать.

Сергей промолчал.

Анна Викторовна провела пальцем по краю снимка.

— Я долго думала об этом и однажды записала: **«Иногда человек занимает так мало места в семейных разговорах, потому что слишком много места занимает в семейных делах».**

— Хорошо сказано, — заметил Сергей.

— Только мне от этого не легче.

---

Анна Викторовна достала ещё несколько фотографий.

На одной Николай стоял возле заводского оборудования.

На другой сидел с мальчишками за деревянным столом.

Перед ними лежали разобранные часы.

На третьей держал маленькую девочку.

— Это я, — сказала Анна Викторовна.

Сергей улыбнулся.

— А вот здесь вы на него смотрите.

— Да.

Она долго рассматривала снимок.

— Знаете, в детстве мне казалось, что дядя Коля знает всё про механизмы.

— Он много объяснял?

— Да. Но иногда я просто сидела рядом.

— Почему?

— Он разрешал трогать инструменты. Не ругал, если я чего-то не понимала.

Анна Викторовна улыбнулась.

— Отец всегда торопился. А у дяди Коли словно находилось время.

---

Сергей осторожно закрыл альбом.

— А что именно вы хотите написать?

Анна Викторовна задумалась.

— Сначала хотела семейную хронику.

— А теперь?

— Не знаю.

— Почему?

Она вздохнула.

— Потому что чем больше узнаю, тем меньше понимаю, каким человеком был Николай.

— Это бывает.

— Вот вы опять пытаетесь меня успокоить.

Сергей удивился.

— Разве?

— Я пришла с вопросом, а вы уже готовы объяснить, что всё нормально.

Он помолчал.

— Тогда расскажите, что вас действительно беспокоит.

Анна Викторовна посмотрела на него внимательно.

— Боюсь, что мы снова поступим с Николаем несправедливо.

— Как?

— Раньше говорили, что он ничего особенного не сделал. А теперь я могу написать, будто он был святым человеком, которого никто не ценил.

— И это тоже будет неправдой?

— Именно.

Она достала ещё одно письмо.

На этот раз не благодарственное.

В нём родственник упрекал Николая за отказ помочь устроиться на работу.

Автор письма называл его холодным и равнодушным.

— Вы знаете, почему Николай отказал? — спросил Сергей.

— Нет.

— А что было потом?

— Тоже не знаю.

— Значит, пока у вас только одна сторона конфликта.

Анна Викторовна кивнула.

— Вот поэтому и боюсь писать.

Она снова посмотрела на фотографию.

— **«Человека нельзя восстановить из одних благодарностей: даже самый добрый поступок не отменяет его права быть сложным».**

Сергей задумался.

— Значит, вам нужно не доказательство его безупречности.

— А правда о нём.

---

Разговор продолжался почти два часа.

Анна Викторовна рассказывала о семье.

О старых фотографиях.

О родственниках, которые ещё помнили Николая.

О заводе, где он работал.

О мальчишках, которым помогал осваивать ремесло.

Сергей слушал.

Несколько раз хотел предложить план книги.

Даже представил возможное оглавление.

Но вспомнил Марину.

И остановился.

— А вы сами как хотите продолжить работу? — спросил он.

Анна Викторовна удивилась.

— Разве не вы должны подсказать?

— Могу предложить варианты. Но сначала интересно ваше решение.

Она задумалась.

— Наверное, поговорю с родственниками.

— Хорошее начало.

— А потом?

— Посмотрите, что узнаете.

Она улыбнулась.

— Неожиданный ответ от человека, который написал столько глав.

— Учусь не торопиться.

---

Перед уходом Анна Викторовна достала маленькую металлическую коробочку.

— Есть ещё одна вещь.

Она открыла крышку.

Внутри лежали три предмета.

Старая часовая пружина.

Небольшой ключ.

И бумажка.

На ней почерком Николая было написано:

«Если когда-нибудь дети спросят, чем я занимался всю жизнь, покажите им эту пружину.

Она маленькая.

Её почти не видно.

Но без неё часы не пойдут».

Сергей прочитал.

Анна Викторовна взяла пружину.

Положила на ладонь.

— Наверное, он так думал о себе.

— Возможно.

— Почему возможно?

— Потому что это одна запись. Она многое говорит, но не рассказывает всей его жизни.

Женщина неожиданно рассмеялась.

— Смотрите-ка, вы научились сомневаться.

— Иногда.

Анна Викторовна снова посмотрела на пружину.

— **«Не всякая незаметная деталь второстепенна: иногда именно она удерживает в движении весь механизм».**

---

Вечером Сергей рассказал Артёму о встрече.

Не пересказывая подробностей, которые Анна Викторовна не разрешала публиковать.

— Женщина хочет написать семейную историю, — сказал он.

— И вы уже придумали название?

— Нет.

— План?

— Нет.

— Список глав?

— Тоже нет.

Артём посмотрел на него с подозрением.

— Сергей Моисеевич, вы здоровы?

Сергей рассмеялся.

— Вполне.

— Тогда что произошло?

— Сначала хочу узнать, как она сама собирается работать.

— Прекрасно.

— Но есть сложность.

— Какая?

— Она боится написать неправду о родственнике, которого в семье долго считали незначительным.

Артём задумался.

— Может быть, ей не стоит сразу объяснять всю его жизнь?

— А что делать?

— Начать с одного события.

— Например?

— С того, как он учил ребёнка чинить часы.

Сергей улыбнулся.

— Хорошая мысль.

— Только пусть она сама выберет.

— Обязательно.

---

Через два дня Анна Викторовна позвонила снова.

— Сергей, здравствуйте.

— Добрый день!

— Я поговорила с двоюродным братом.

— И что?

— Он рассказал историю, о которой я не знала.

— Какую?

— Оказывается, Николай однажды серьёзно поссорился со своим отцом, моим дедом Петром.

Сергей насторожился.

— Из-за чего?

— Из-за работы.

Анна Викторовна помолчала.

— Дед хотел, чтобы Николай продвигался по службе. Стал начальником участка, потом руководителем.

— А Николай?

— Не хотел.

— Почему?

— Говорил, что любит работать с механизмами и обучать молодых рабочих.

— И что произошло?

— Дед назвал его неудачником.

Сергей молчал.

— Они долго не разговаривали, — продолжила Анна Викторовна. — Потом помирились. Но Николай стал ещё меньше рассказывать дома о работе.

Она вздохнула.

— Знаете, что я поняла?

— Что?

— **«Иногда семья называет человека неудачником только потому, что он отказался прожить чужую жизнь».**

---

Сергей попросил разрешения записать её слова.

Анна Викторовна согласилась.

Но предупредила:

— Пока только для нашей работы.

— Конечно.

Она продолжила:

— Сегодня я снова рассматривала фотографии и обнаружила странную вещь.

— Какую?

— Николай почти всегда стоит сбоку.

— И?

— Раньше я смотрела на людей в центре.

— А теперь?

— Теперь замечаю, что он часто держит кого-нибудь за руку. Или помогает ребёнку. Или что-то поправляет.

Сергей задумался.

Потом записал:

**«Фотография показывает, кто стоял в центре кадра, но не объясняет, кто удерживал рядом остальных».**

Анна Викторовна попросила повторить.

Сергей прочитал.

— Да, — сказала она. — Именно так.

---

На следующей литературной встрече Анна Викторовна решилась прочитать небольшой фрагмент.

Не всю семейную историю.

Только одну сцену.

Она назвала её «Человек возле станка».

В рассказе мальчик впервые приходил на завод к дяде.

В цехе было шумно.

Грохотали механизмы.

Пахло горячим металлом.

Взрослые спешили.

Никто не обращал внимания на ребёнка.

Он стоял возле двери.

Боялся сделать шаг.

Потом заметил дядю.

Тот работал возле станка.

Увидев мальчика, закончил операцию и выключил оборудование.

Подошёл.

Присел рядом.

— Ну что, испугался?

— Немного.

— А чего?

Мальчик показал на огромный станок.

— Он очень громкий.

Дядя улыбнулся.

— Да. Но если знать, как он устроен, он становится понятнее.

— А я смогу научиться?

— Конечно.

— Даже если ничего не понимаю?

— Особенно тогда.

Он взял мальчика за руку.

Провёл к небольшому верстаку.

Показал старые часы.

— Давай начнём с этого.

Мальчик осторожно взял механизм.

И впервые за весь день перестал бояться шума.

---

Анна Викторовна дочитала.

В комнате несколько секунд было тихо.

Потом Максим Лаптев поднял руку.

— Можно вопрос?

— Конечно.

— А мальчик настоящий?

— Да. Он вырос и сам рассказал мне эту историю.

— А Николай действительно говорил именно эти слова?

— Дословно мы не знаем.

— Тогда почему вы их написали?

Анна Викторовна задумалась.

— Потому что хотела показать, как он разговаривал с детьми.

Максим кивнул.

— Но ведь это художественная реконструкция.

— Да.

Она улыбнулась.

— И я собираюсь честно об этом сказать.

Сергей слушал.

Раньше он, вероятно, поспешил бы объяснить, что художественная проза допускает вымышленные диалоги.

Теперь Анна Викторовна прекрасно ответила сама.

---

После чтения Нина Павловна подошла к ней.

— Очень понравилась история.

— Спасибо.

— Особенно то, что Николай не стал объяснять мальчику, какой он великий мастер.

— А что сделал?

— Просто начал учить.

Анна Викторовна улыбнулась.

Павел заметил:

— Интересно, что станок сначала пугает мальчика, а потом становится частью его любопытства.

Максим кивнул.

— Потому что рядом появляется человек, который помогает разобраться.

Сергей смотрел на участников.

История уже работала.

Люди обсуждали её.

Задавали вопросы.

Замечали детали.

И Анна Викторовна постепенно переставала бояться собственного произведения.

---

После встречи она подошла к Сергею.

— Можно сказать вам спасибо?

— Конечно.

— За то, что не написали за меня эту историю.

Сергей улыбнулся.

— Вы сами прекрасно справились.

Она покачала головой.

— Пока только один рассказ.

— И это начало.

Анна Викторовна задумалась.

— Знаете, раньше я хотела доказать всем, что Николай был замечательным человеком.

— А теперь?

— Теперь хочу узнать его.

Она улыбнулась.

— **«Когда мы перестаём защищать заранее придуманный образ человека, у нас появляется возможность познакомиться с ним по-настоящему».**

---

Через несколько дней Анна Викторовна получила от внучки неожиданное предложение.

Они вместе поедут к родственникам.

Посмотрят фотографии.

Запишут воспоминания.

Найдут старые письма.

А потом подготовят небольшую семейную книгу.

Но уже не книгу о великом человеке, которого никто не оценил.

А историю Николая Петровича.

С его работой.

Характером.

Добрыми делами.

Ошибками.

Семейными конфликтами.

И всем тем, что ещё удастся узнать.

Сергей получил сообщение:

«Мы с внучкой решили работать вместе. Теперь у нас есть настоящий семейный проект».

Он улыбнулся.

Ответил:

«Очень рад. Желаю интересных открытий».

И не стал предлагать готовое оглавление.

---

Вечером Дмитрий Соколов прислал письмо.

«Сергей!

Сегодня Катя показала мне рассказ Анны Викторовны.

Я неожиданно вспомнил отца.

Не как строгого учителя.

А как человека, который однажды сидел со мной на кухне и помогал чинить старый будильник.

Совершенно забыл этот вечер.

Теперь хочу написать о нём.

Не знаю, получится ли хороший рассказ.

Но попробую».

Сергей прочитал письмо.

Вспомнил Николая Андреевича Соколова — учителя Алексея, отца Дмитрия.

И Николая Петровича — заводского наладчика, дядю Анны Викторовны.

Двух совершенно разных людей.

И две истории, неожиданно соединившиеся благодаря одному старому механизму.

Он записал:

**«Память возвращает нам не только людей, но и те части собственной жизни, которые мы когда-то перестали замечать».**

---

Поздно вечером пришло сообщение от Марины.

«Сергей, добрый вечер.

Моя история о пианино напечатана.

Всего пять экземпляров.

Один оставлю себе.

Три подарю близким.

А пятый пока не решила кому.

Спасибо, что уважаете моё решение».

Сергей улыбнулся.

Ответил:

«Поздравляю с первой маленькой книгой! Очень рад, что вы её завершили».

Он не спросил, кому достанется пятый экземпляр.

Хотя ему было любопытно.

---

На следующий день Артём приехал с новостями.

— Сергей Моисеевич, у нас проблема.

— Какая?

— Литературные встречи начинают жить собственной жизнью.

Сергей рассмеялся.

— Разве это проблема?

— Для вас раньше была бы.

— А теперь?

— Сейчас проверим.

Артём достал лист.

— Участники решили организовать вечер семейных историй.

— Хорошо.

— Анна Викторовна согласилась выступить.

— Замечательно.

— Катерина предложила оформить небольшой сборник.

— Прекрасно.

— Павел хочет помочь с обложкой.

— Отлично.

— Максим собирается обсудить новые рассказы.

— Очень хорошо.

Артём посмотрел на Сергея.

— И никто не попросил вас руководить.

— Знаю.

— Не обижаетесь?

Сергей задумался.

— Нет.

— Совсем?

— Почти.

Артём рассмеялся.

— Вот теперь верю.

---

Вечером Сергей открыл роман.

Перечитал несколько последних глав.

Особенно его заинтересовало, как Анна Викторовна изменила первоначальный замысел.

Она пришла, чтобы восстановить справедливость.

Хотела доказать семье, что Николай был выдающимся человеком.

Но постепенно обнаружила, что гораздо интереснее узнать его настоящего.

С добрыми поступками.

Ошибками.

Выбором.

Радостями.

Обидами.

Сергей задумался.

Он и сам нередко старался подчеркнуть лучшие стороны людей.

Поддержать.

Помочь.

Но иногда в стремлении поддержать начинал создавать слишком красивый образ.

А живой человек был гораздо сложнее.

Он записал:

**«Лучшая память о человеке — не та, в которой он никогда не ошибался, а та, в которой ему позволили остаться собой».**

---

Утром пришло письмо от Максима Лаптева.

Тема:

«Один вопрос перед окончанием тома».

Сергей открыл.

«Здравствуйте, Сергей!

Я перечитал несколько последних глав.

Особенно историю Анны Викторовны.

Мне понравилось, что вы стали меньше объяснять читателю каждое открытие героев.

Но у меня возник вопрос.

Вы всё время пишете о людях, которых забывали, не замечали или недооценивали.

А что будет с человеком, которого все замечают, все хвалят, все приглашают, но который при этом чувствует себя одиноким?

Мне кажется, это может стать сильным испытанием для вашего героя.

Потому что иногда внимание окружающих совсем не означает, что они знают человека.

Если хотите, могу предложить сюжет.

Но предупреждаю: в нём Сергей окажется не таким мудрым, каким ему иногда нравится быть».

Сергей улыбнулся.

Ответил:

«Максим, предлагайте. Буду рад прочитать».

Потом открыл новый документ.

Написал:

«Человек, которого знали все».

Остановился.

Добавил:

«И которого никто не знал».

Перечитал название.

На этот раз Сергей решил не придумывать заранее, чем закончится история.

Ему было действительно интересно узнать, какого человека собирается привести в роман Максим.

**Следующая глава — Том восьмой. Глава 57. «Человек, которого знали все — и которого никто не знал».**