Лишняя деталь станка

Работа рядом с домом

Об этой истории я узнал лишь потому, что жил вместе с ее героями в одном доме по адресу: 2-ой Кожевнический переулок, дом 7.  Его перестроили в 1925 году из завода «Клейтук».  Сам «Клейтук» возвели в 1877 году, так что возраст здания приличный. Завод «Клейтук» перерабатывал кости животных в клей и костную муку. По-видимому, завод удачно спроектировали, в обширных подвалах под домом складировались кости, действовал грузовой лифт, доставлявший сырье в цехи. Вот только шумы и запахи завода для жителей близлежащий домов создавали невыносимые условия.  В сети о нашем доме я так и ничего не нашел, так что пишу по рассказам старших и своим воспоминаниям. К моменту моего рождения это был старый, патриархальный московский дом. В 20-х годах дом заселялся как кооперативный. В доме имелись 3-х и 2-х этажные корпуса. Квартиры большие, имелась своя прачечная и красный уголок. Двор дома ограждался забором с двумя воротами. К ночи дворник запирал ворота на ключи. В доме тогда имелось центральное водоснабжение и  отопление и дровяные плиты. Затем дровяные плиты заменили на газовые, но горячей воды в доме не имелось, как и ванн или душевых кабинок.

  До 60-х годов ы Москве строили мало, люди держались за свои квартиры.  К этому времени в доме уже сменилось 2 – 3 поколения жильцов. Квартиры передавались от отцов к детям и внукам. Поэтому жильцы хорошо знали друг друга. Малыши взрослых называли «тетями» и «дядями», многие дружили семьями. Если в подъезде хлопала дверь, мы знали, что вошел кто-то чужой.
   Один из участников нашей истории Валера Б. Мне тогда было лет 14, так что ему примерно лет 20. Он закончил 8 классов, отучился в профессионально- техническом училище, где получил профессию плотника и столяра. О себе он гордо говорил «я – краснодеревщик». После службы в армии устроился работать в плотницкий цех.
    Другая участница истории — это тетя Надя. Ну не назову сейчас я ее отчества, не могу! До 10 класса так к ней и обращался, тем более, что она была мамой моего школьного товарища Павла Р. Хорошо помню эту миловидную женщину, спокойную, доброжелательную и с замечательным чувством юмора. Я потом уже узнал, что по специальности она работала инженером-конструктором, проектировала станки по металлообработке.
   Мне почему-то кажется, что тетя Надя вряд ли общалась с семьей Валеры.  Жили они в разных подъездах дома, уровень интересов заметно различался. Так что же их объединяло? А то, что работали они на одном предприятии. В то время люди стремились найти работу по специальности, но поближе к дому. Предприятий в наших Кожевниках в тот период насчитывалось немало. Соглашусь, что соседство с химзаводом, дрожжевой фабрикой, ситценабивной фабрикой, кожевенным заводом, заводом радиоаппаратуры не улучшало экологию района, но тогда так жили и не задумывались об этом.  Сейчас в районе нашего дома не осталось производств. Обилие офисов, вместо дореволюционного универмага «Циндель» теперь банк, на ситценабивной фабрике выставочные залы. Наш дом расселили в 1995 году. В 2025 году дом снесли, оставив только  один корпус, занимаемый банком.
 Возвращаюсь к своему повествованию, в 60- е годы прошлого века. Благодаря тому, что я водил знакомство с Валерой, а о работе тети Нади мне рассказывал ее сын Павел, мне удалось свести воедино все события той истории, которой кажется неправдоподобной.
   Тетя Надя и Валера работали на предприятии, именовавшемся МЗКРС.         

Что такое  МЗКРС ?

   МЗКРС – это Московский завод координатно-расточных станков. Располагался по адресу Павелецкая набережная, дом 2. Он появился в 1942 году после реорганизации еще дореволюционного предприятия. Обратите внимание на год создания предприятия – 1942. Идет война, страна живет на пределе своих возможностей, все для фронта, все для победы! Но создается такое станкостроительное предприятие. Завод работал и для фронта, но главная его задача – проектирование и производство станков. Видимо, в то время руководители государства жили не одним днем, а умели выделять наиболее важное и необходимое.   Особенность завода- наличие мощного конструкторского бюро, потому что в его цехах изготовляли   высокоточное оборудование для оснащения заводов машиностроительных, авиационных, автомобильных, производящих энергетическое и сельскохозяйственное оборудование. Завод для заводов. Его специализация – координатно-расточные и резьбошлифовальные станки. В СССР и в странах Совета Экономического Взаимодействия аналогичных заводов не имелось.
  На заводе создавались станки с числовым программным управлением и с автоматической сменой инструмента.. И, что немаловажно и для нашего рассказа, уникальные станки под конкретное производство. Такие станки стоили дорого, но это себя оправдывало.  Например, на автомобильных заводах при массовом производстве такой специализированный и автоматизированный станок обеспечивал заметное снижение стоимости единицы продукции при гарантированном высоком качестве изделия. Вот поэтому станки МЗКРС трудились на многих крупных предприятиях страны и экспортировались в 60 стран!  В том числе и в капиталистические страны с развитой промышленностью. Но капиталисты умеют считать деньги и если приобретали в Советском Союзе станочное оборудование, то много раз просчитывали выгоду таких покупок.

Немного о судьбе завода. В 90-е годы (и как это некоторые смеют называть годы разрушения экономики страны «святыми»!)  завод остался без заказов. Руководители завода пытались выжить, предлагая предприятиям модернизацию ранее изготовленного   оборудования. Произошло резкое сокращение объемов работ. Без государственной поддержки завод начал угасать.
И 8 февраля 2011 года решением Арбитражного суда МЗКРС признали банкротом.  Больше этого завода нет.  И никто не виноват? 
  А мы возвращаемся в 60 –е годы, когда завод напряженно трудился и портфель заказов позволял с оптимизмом смотреть в будущее.

В рабочем порядке

  Завод получил заказ на разработку и изготовления уникального оборудования для крупного автомобильного концерна в Швеции. Напряженная работа предстояла для конструкторского отдела завода. В этом отделе и работала тетя Надя. Думаю, что шведы привезли техническое задание на изготовление, явно кто-то обсуждал и утверждал сроки разработки и изготовления станка. Однако, как я понимал со слов моего товарища Павла (сына тети Нади), и для самих шведов постановка задания представлялась непростой. Поэтому на период работы над заказом группа шведских специалистов находилась в Москве и сотрудничала с заводчанами. Из Швеции приехали не чиновники, не менеджеры, а производственники, прекрасно представляющие технологические процессы. Но каким сделать станок, чтобы для выполнения сложных операций по обработке металла не требовалась высочайшая квалификация специалистов, чтобы исключить брак деталей из-за неточностей обработки?  Какие для этого имеются возможности?
Советские инженеры накопили значительный опыт разработки координатно-расточных станков, представляли возможные направления для совершенствования сверлильных и шлифовальных операций. Требовалось творческое взаимодействие с заказчиками, чтобы максимально совместить возможности станка с потребностями производства. В процессе разработки появлялись проблемы, о которых шведы на этапе технического задания не задумывались.  Что, заново готовить задание, ждать согласования и утверждения? Обращаться к руководителям концерна в Швеции, утверждать решения у руководства завода? И как много это займет времени? 
   Советские конструкторы и шведские производственники вскоре почувствовали, что прекрасно понимают друг друга, несмотря на разные языки. Люди творческие, они объединились для достижения поставленной цели – создания нового специализированного станка.
  Мне непонятно, откуда вылезло деление на «творческую» и «техническую» интеллигенцию?  Что, инженеры не занимаются творчеством? Еще как занимаются! В работе над станком принимали участие знающие, квалифицированные специалисты двух стран. И многие вопросы они решали «в рабочем порядке», принимая на себя ответственность за общий результат.
 «В рабочем порядке» -  это величайшее изобретение инженерной мысли. Помню, когда я начинал работать в ИВЦ автокомбината, то занимаясь автоматизацией обработки информации, первое время о всех проблемах с заказчиками докладывал руководству. Руководитель принимал меры: проводил совещание, на котором строго спрашивал меня о причинах возникновения проблем. Затем он объяснял, что если бы он взял работу под свой личный контроль, то этого бы не произошло. (Как будто бы проблема в этом случае испугалась и убежала бы. На самом деле в начале работы  ее не представляли ни заказчики из отделов, ни мы, разработчики). После чего я получал указание докладывать столько-то раз в день о ходе разрешения проблемы. И так мало времени, а тут еще эти выходы «на ковер». И с годами научился искать выход из затруднений совместно с заказчиками «в рабочем порядке», не привлекая руководителей..
   Советские инженеры МЗКРС привыкли добиваться поставленных задач. И более того, подсказывали шведским коллегам решения, превосходящие их ожидания и улучшающие качества проектируемого станка. Совместные обсуждения проблем и решений сплотили международный коллектив, работа спорилась. Сроки выдерживались.
  Видимо, станок получился такого уровня, что шведы не скрывали своего удовлетворения. И еще им импонировало неформальное отношение работников завода к делу. Коллектив МЗКРС по-другому не работал, продукция важная и ошибок не прощали. Трудились на совесть.

  Перед отъездом шведы поблагодарили своих советских товарищей и пригласили в Швецию. «Коллеги, мы вам очень благодарны. Ваше приглашение согласовано с руководством концерна. Проезд, пребывание и культурная программа- за счет фирмы!  Мы умеем быть благодарными, а с вами работать одно удовольствие. Надеемся, что сотрудничество на этом не закончится, у нас появились идеи для дальнейшей работы».
   Шведы уехали. Отправили в Швецию специализированный станок. Получили подтверждение, что станок установлен, эксплуатируется, техническим требованиям соответствует. Свое обещание шведы выполнили. Пришло приглашение для сотрудников завода посетить нашего северного соседа. Приглашение с благодарностью приняли. Насколько конкретным оказалось это приглашение не знаю, вряд ли указывались фамилии приглашенных… Потому что в Швецию поехали директор завода, главный инженер и фрезеровщик, ударник коммунистического труда (куда же без представителя рабочего класса!). Не сомневаюсь, что это были достойные люди, но приглашали то других!  Так, что в лучших традициях награжденными оказались те, кто «не состоял, не находился, не участвовал».  Или, скажем так, что шведы надеялись, что к ним приедут конструкторы, с которыми они так плодотворно сотрудничали. Их ждало разочарование.
 Конструкторы достойно перенесли удар судьбы. Тетя Надя говорила, что,- «они и не надеялись на поездку в Швецию. У нас и так много работы».   

   

Традиции плотницкого цеха

А теперь рассказываю еще про одного жителя нашего дома, работавшего на МЗКРС. Валерий Б. трудился в плотницком цехе завода. Станок мало изготовить, необходимо было обеспечить ему сохранность при транспортировке к заказчику.  Для этого станки упаковывались в деревянные контейнеры. Контейнеры изготовлялись под конкретное изделие. Контейнер имел приспособления для механизированной погрузки, закрепления груза на железнодорожной платформе, а его конструкция защищала станок от возможных повреждений при погрузке-разгрузке и транспортировке.
   Валера во дворе рассказывал нам, мальчишкам, о своей работе примерно так.
   «Работа в плотницком цехе ответственная. Станок стоит дорого, если по дороге его повредят, то вся работа завода коту под хвост. И заказчика подведем. Поэтому, когда обиваем станок, то не халтурим, все делаем, как положено. Работа сложная, требует внимательности и осторожности, пить на работе нельзя.  Тем более, что, когда обиваешь верхнюю часть контейнера, есть риск навернуться и упасть. Работаешь на высоте, неверный удар молотком и полетел вниз. А там металл или цементный пол.  Нашей бригаде травматизм не нужен. Повторяю, пить на работе нельзя. Если застукают с бутылкой, то прощай премия, душу измотают, в отпуск летом не отпустят. Дорогое удовольствие получается. Лучше выйти с завода и там раздавить «маленькую».
  Однако есть у нас традиция. Над контейнером работаем несколько дней.  Когда заканчиваем работу то, в конце смены, перед тем как забить последний гвоздь, распиваем пол-литра на бригаду, на пятерых. А затем аккуратно помещаем пустую бутылку в контейнер и забиваем последний гвоздь. «Хрусталь» отправляется к заказчику в целости и сохранности.  По-другому нельзя, примета работает жестко. Как-то не отправили бутылку, так на железнодорожной станции при погрузке контейнер повредили. И делай, что хочешь, транспортировке не подлежит. Тогда нас привезли на станцию, восстановили контейнер и отправили груз. А если что случилось бы в дороге за сотни километров? Не наездишься. Люди станок ждут.  Так, что «хрусталь» в контейнере не помешает. Груз доедет в целости и сохранности, проверено!».
   Оставляем Валерия с чувством ответственности перед коллективом, приметой и вновь возвращаемся в конструкторское бюро МЗКРС.

Тревожная телеграмма

Шведам станок так понравился, что спустя некоторое время   пришел заказ на изготовление еще одного специализированного станка. Заключили договор, но шведы поставили условие, чтобы с ними вновь работали те же специалисты, с которыми выполнили первый заказ. Это всех устроило, потому что значительно повышалась уверенность в успешной работе сложившегося интернационального коллектива.
Когда шведы приступили к работе, то никто не вспоминал о неудачном приглашении советских инженеров на экскурсию в Швецию. Конструкторы так же напряженно и производительно трудились, шведы вникали во все мелочи и обсуждали характеристики нового станка. Все шло своим чередом, работа есть работа. Особенно, когда в коллективе есть взаимопонимание и сотрудничество. Проект просматривается в металле, руководитель группы шведов, готовясь к отъезду, как бы невзначай сказал одному из советских коллег: «Наше приглашение осталось в силе. Собирайте чемоданы, на этот раз осечка не случится. Не волнуйтесь, мы все продумали».  Наши конструкторы вежливо кивнули в ответ, но не особенно поверили. Желающие поехать за рубеж в командировку среди руководителей найдутся, можно не сомневаться. А еще есть профсоюзы, партийная и комсомольская организации завода. Да и министерство может помочь кадрами.
  Шведы прощаются, уезжают домой. Вскоре и станок отправляется на новое место службы. Советские специалисты спокойны, станок собран, прошел испытания, с первым станком все сложилось идеально. А этот чем хуже?
   Как гром среди ясного неба приходит из Швеции телеграмма примерно такого содержания:
 «При получении   контейнера и установки станка в соответствии  с техническими условиями обнаружена деталь, отсутствующая в прилагаемой спецификации изделия. Действия по монтажу продолжаются. Просим незамедлительного выезда в Швецию на завод группы конструкторов станка (перечислены три фамилии) для доработки документации и участия в пуско-наладочных операциях. Оплату всех затрат, связанных с перелетом, проживанием и работой специалистов МЗКРС в Швеции концерн принимает на себя. Рассчитываем на ваше сотрудничество.  О решениях телеграфируйте».
   На директоре не было лица. Впрочем, лица не было и на других руководителях предприятия, когда конструкторскую группу в полном составе пригласили в директорский кабинет. Директор сразу начал, обращаясь к инженерам: «Вы знаете?  Нет, вы не знаете! Вы понимаете? Нет, вы не понимаете! Все, уже отданы распоряжения для оформления документов, необходимых для вашего перелета в Швецию и приобретении билетов.  Этим занимается министерство! Все на контроле у министра! Так опозориться, так опозориться! В 60 стран продукцию отправляем, все довольны, одни благодарственные письма! И вот, дождались! И откуда жалоба, из Швеции с ее великолепным развитием машиностроения! Товарищи, под угрозой честь предприятия, выручайте!  Отложить все дела, заниматься только подготовкой к поездке. Заново просмотрите всю документацию, ищите, что пропустили… Может, и обойдется. Ведь станок заработает, а?».
   Конструкторы заверили руководство, что «приложат все свои знания, весь свой опыт для успешного решения поставленной задачи». А как иначе?  Самым тщательным образом просмотрели всю документацию, убедились, что ничего не забыли и не пропустили. Но напряжение осталось. Впрочем, станок-то в рабочем состоянии, проверяли должным образом!  А в это время советские чиновники оформили все необходимые документы для отправки группы конструкторов в Швецию. Ведь умели работать, когда под высоким контролем.
   На аэродроме в Швеции советских инженеров встречали их шведские коллеги. Увидев напряженные лица москвичей, руководитель шведской группы и сам расстроился, - «я же говорил вам, что волноваться не надо! Главное, мы рады вашему прилету. Хорошо, заезжаем в гостиницу и сразу на завод». На заводе станок уже смонтировали и он, как и положено станку, работал. «К станку никаких вопросов, все без проблем. Руководство концерна довольно. Себестоимость изделия заметно снизилась при повышении качества изделий», - пояснил швед. «А теперь пройдемте в помещение, в котором мы раскрывали контейнер». Вы, читатель, уверен, уже давно догадались: в углу е контейнера сиротливо стояла пустая поллитровка из-под «Московской». В целости и сохранности. Естественно, в спецификацию ее не включили, поскольку «хрусталь» вложили уже после разработки проектной документации.
   Сознаюсь, о том, как события с «неустановленной деталью» разворачивались далее, могу только догадываться. Спросить не у кого. Уверен, что на завод в Москву пошел правдивый ответ. С тем, чтобы как-то оправдать командировку, конструкторы сообщили, что ознакомились с технологическими процессами на крупнейшем шведском заводе, изучили передовой зарубежный опыт. Провели инструктаж сотрудников завода по эксплуатации советского станка на рабочем месте.  Руководство МЗКРС, не желая особой славы, скорее всего отрапортовало «наверх» о какой-нибудь погрешности, в результате которой отправили не одну, а две детали, или оказалась ошибка в документации. Самое важное, у заказчиков замечаний к координатно-расточному станку не имеются! Заказчик доволен.  Ну, вот шведы такие щепетильные люди, все проверяют досконально. Сделаем выводы и будем работать еще лучше, «высоко держа знамя советского предприятия»!   
  Для своих советских коллег шведы по причине, что «не смогли сразу купить обратные билеты», на несколько дней организовали культурную программу с поездкой по стране, посещением музеев и прочих достопримечательностей. Заслужили наши специалисты такую награду, как я уже упоминал, капиталисты напрасно тратить деньги не стали бы. Значит, это первоклассный станок все окупит!  А труд надо поощрять!
   Из Швеции тетя Надя привезла голландский магнитофон-кассетник. Тогда это выглядело экзотикой.  В СССР координатно-расточные станки и многое другое умели делать, а вот кассетники не производились. Возможно потому, что для партийно-правительственной номенклатуры современные бытовые приборы и прочее везли по каталогам лучших зарубежных фирм. У номенклатуры проблемы не наблюдались.   

Конец традиции

   Спустя какое-то время я встретил Валерия во дворе, он шел домой после работы. Разговорились, я поинтересовался, как там на заводе соблюдается традиция плотницкого цеха? Валерий дал развернутый ответ. Звучал он примерно так:
  «Все, накрылась наша традиция медным тазом! Сколько лет традиция жила, «хрусталь» в контейнере в целости и сохранности по всей стране и за рубеж доставлялся! А тут, видишь ли, капиталистам не понравилось, что бутылка пустая. Жалобу прислали, разберитесь, примите меры! Будь бутылка полной, выжрали бы и молчок. Может, им еще и «Столичную» следовало отправить?  Пить надо на свои, а не завидовать другим!
  Теперь, когда закачиваем сборку контейнера, начальник ОТК приходит и нос свой сует куда не следует. А то еще и главный инженер заявится, это он называет личным контролем. Много он понимает в плотницком деле! Пусть теперь начальники переживают за сохранность груза, пусть у них голова болит за дело. Им за это и деньги платят!»

 Вот такая история. Давно это случилось, более 50 лет назад. Возможно, допустил я какие-то неточности, но сейчас уже и не выяснишь детали про «деталь, которая в спецификации не значилась». Мне все равно приятно вспомнить о том времени и о детстве в Кожевниках.