Долгий путь на Атасу

Мазниченко Анатолий Петрович.
Свободный исследователь.
 город Караганда.          
                К 80-летию ЦКАЭ
(Центрально-Казахстанская археологическая экспедиция АН КазССР)


   Этот долгий путь начался между появлениями двух моих документов, удостоверяющих личность фотографией. Паспортом, выдаваемым в 16 и комсомольским билетом, в моём случае в 15.
Билет с фото был нужен на покупки билета Аэрофлота.

   Лето 1971 года. Нет, скорее 1970, я еще не терроризировал ближних книгой Отто Николаевича*, но археологией уже терроризировал. Ага, «Наш Федя с детства связан был с землёю…»

   И тогда в Музее, что в те поры жил в квартале архитектурного стиля «баракко» в самом типичном представителе карагандинской архитектуры 1930-х, от меня избавились простым образом: сообщили , что в городе гостит племянник САМОГО Мир Касымыча тов. Кадырбаева. Путь к нему лежал через Научно-Техническую библиотеку на ул. Ленина, племянник не сумел от меня спрятаться на ул. Джамбула. Я же говорю, путь не был таким уж далёким, он был длинным за обходными манёврами.

   До речки  Атасу лежал наш путь – вот это я узнал точно. Осталось понять, что такое Атасу, кроме синей закорючки на доступной карте 10 км в 1 см. Мы летели самолётом… Точнее, мы попытались лететь самолётом до славного центра цивилизации Агадырь.

   Несколько дней пытались породниться с АН-2, которому мешали жить облака, ветер и еще что-то там. Даже один раз прошли пешком на посадку.

   В общем, путь затянулся до 1977 года.

   Удивительно, но факт: истфак КарГУ верил на слово студенту Мазниченко, что он проходит археологическую практику. Похоже, он и здесь всех достал… В официальные отношения университет не входил с сотрудником Целиноградского музея Волошиным Вэ.эС.
Как будто. Во-всяком случае, никаких бумаг я Валерию Степанычу не передавал. Выпускник того же истфака еще педвуза этот истфак тоже достал. Доказательств не требовалось.

   Пятилетняя тогда  наша с ним дружба не даёт мне права утверждать, что кто-то понимает Волошина В.С. кроме самого Волошина. Но это не точно. В смысле, понимает ли Волошин…

   Так или иначе, во середине жаркого лета студент Мазниченко и двое его «мальчиков» лет эдак дряннадцати из команды В.В.С. забрались в зеленый грязный и душный вагон поезда на Юг. Постели не брали, не было у нас на это трёх рублей. У нас спальники. Банок 6 тушенки, суповые пакетики, чай, карамельки, моя стипендия и несколько рублей из командировочных самого ВВС.

   Едем мы, едем. Едем и едем, а обещанную нам станцию Агадырь проводница нам не объявляет. А мы впервые в том направлении уже к югу от Карамуруна, куда кататься на лыжах я выезжал – Дальняя Точка. Интересуемся…

   - Ой, а я про вас забыла…

   Дай Бог не вспомнить название следующей узловой станции, от которой хоть шанс на возвращение. Лишних денег на билеты нет, подходящего поезда в ближайшее время нет – запахло Старым, тогда единственным, аэропортом Караганды.

   Но мы доехали до Агадыря. Автостопом. Точнее тепловозостопом – в кабине грузового тепловоза.

     Вот мы на месте. А над нами равнодушное Небо-Тенгри Центральной Азии – синее –пресинее небо… Правда с пустынной патиной. Оно и не таких…гм! чудаков видало. Взоры аборигенов привлекал только станковой  рюкзак «Ермак» и они интересовались, откуда и куда нас сбросили с парашютом? И глазами на «Ермак». Вариант: зачем я таскаю с собой раскладушку?
Правда, только рюкзак? А автобуса, айналайнтер**, не предвидится. Совхоз «Кзылту***» под красным знаменем  сильно вырвался вперёд к победе коммунизма и прочно затерялся посреди сухой-пресухой, желтой-прежелтой степи. Но путь к коммунизму верен, вон указатели – красные глинистые сопки…
 
   Объяснить, что было дальше, можно только одним словом – Мазниченко. И двое несовершеннолетних, не допущенных к государственному голосованию по причине опрометчивости выбора.

   Мы пошли пешком. Опыт дорог от Караганды до Кустаная через Целиноград убеждал, что автостоп – признанный в мире вид путешествий. Мы шагали далеко, до самого вечера. Остановились у какой-то лужи, поставили палатку. Фильтровали воду через носовой платок и варили чай на примусе «Шмель» Тщательно варили. Без последствий. Но банка тушенки на троих аппетит не разыграла. Просто так надо было.

   Мы шагали поутру под синим южным (для нас) небом, мы шагали ближе к обеду. Напоминаю, карт у нас, кроме десятикилометровки ГУИГК им. Сусанина, не было. Было направление и указание, на какой грейдер встать. Так что облачко пыли позади нас могло быть только попутным транспортом.

   Попутный транспорт оказался трубовозом. И других мест, кроме как верхом на верхней трубе большого диаметра, всего три, не нашлось. На взгорках и ямках, с рюкзаками за плечами, мы то взлетали ближе к Тенгри, то падали в объятия Умай… До самого поселка.

   Получить информацию и традиционное «так пить хочется, что переночевать негде» решили идти к Дому Культуры. Там нам культурно посочувствовали и показали место, где до утра мы можем поставить палатку. А утром грузовик пойдёт на отдаленную зимовку мимо лагеря экспедиции.

   Утро в Кзылту оказалось ярким и растяжимым как надувной шарик. Нас даже познакомили с водителем. Который вот-вот отправится, кидайте рюкзаки в кузов,  а пока ему нужно попить чаю. А потом еще попить чаю, в другом доме. А потом еще…

   А мы без чая бегаем за ним. Ведь уйдёт же! Как чаю выпить, забудет…

   Так и могло случиться и почти случилось. Но мы все трое без потерь десантировались близ лагеря экспедиции с обменом кинжальными взглядами со знатными краснознамёнными скотоводами.

   А в лагере уже всё было иначе.

   Вообще всё иначе. Что с Агадырьским районом, что с экспедициями по школе Бадера. Но были родные лица однокурсников, опознание меня (неожиданно) Мир Касымычем и Товарищ-князем…эээ Жолдасбеком Курманкуловым. Опять, задним числом удивительно, никто не усомнился в моём праве заниматься своими делами, искать культурный слой неолитической стоянки… Поставили палатку, пошли  обедать со студентами – без спросу, как будто так и надо.

   Удивительный раскоп – это после верхнеплейстоценовых песочков  бассейнов Тобола и Ишима. Здесь личная гордость мастера зачистки не стоила ничего. Лёсс. Веники – это же ересь! Тачки. Декавильки****. Много-много лет спустя на том же тобольском песочке я объяснял московскому студенту Себастьяну Сильвестре, почему  мы не используем тачки – разрушают бровки. На самом деле используем. Но ограниченно. Там, где…

   Дня три… А потом группа студентов возвращалась домой и сам Великий Тенгри велел не отбиваться от стаи, раз Великая Цель уже достигнута и новые импровизации уже не будут столь удачными.
Последнее памятное:
   
   - Давай сюда рюкзак, -  мне говорит Валентин (студент) из кузова автомобиля ГАЗ-66 (потом я буду такой покупать из армейских излишков для экспедиции КарГУ) – Тяж-желый…

   - Да всего лишь килограммов тридцать…

   - Тридцать? – в его голосе много сомнения…

   Всего лишь Время. А как всё изменилось…

*Бадера Отто Николаевича – первый в моих руках настоящий труд археолога, а не посторонних журналистов, пишущих об археологии.

** от айналайн – дорогой, но во множежественном числе. Нас трое.

*** Кзыл ту – Красное Знамя.

**** Декавильки – времен окопной войны на Западном фронте для подвоза к передовой временные, часто деревянные, рельсовые пути.

2026.07.10.