Любовь и юность на БАМе

1978 год. Тайга, бескрайняя и молчаливая, обступала стройку со всех сторон. Посёлок Звёздный только начинал расти: несколько щитовых домов, палатки, вагончики и гул моторов — жизнь здесь била ключом. Сюда, по комсомольской путёвке, приехали сотни молодых ребят и девушек — строить БАМ, а заодно и свою судьбу.

Среди них были Саша и Лена.

Саша приехал из Новосибирска — крепкий, весёлый парень с гитарой за плечами. Он сразу попал в бригаду монтажников: дни напролёт — работа на трассе, вечера — у костра, песни под гитару, разговоры до рассвета. Лена же была из Москвы: после института её распределили сюда инженером-геодезистом. Она не боялась трудностей, но тайга поначалу пугала своей мощью и безмолвием.

Они встретились на субботнике — выравнивали площадку под новый балок. Саша, заметив, как Лена с трудом тащит бревно, подбежал, подхватил его с шутливым: — Дамы тяжести не носят! Это мужская работа. Лена улыбнулась: — А если дама сама так решила? — Тогда я буду рядом, чтобы помогать, — не растерялся Саша.

Так всё и началось.

Вечерами они уходили подальше от шумного посёлка, к реке, сидели на бревне у воды и говорили обо всём на свете. Саша рассказывал, как мечтал о БАМе ещё со школы, как представлял себя героем больших строек. Лена смеялась и признавалась, что сначала думала: «Куда я еду? В глушь, в тайгу!» — а теперь не хочет уезжать.

Однажды вечером, когда над тайгой повисли первые звёзды, Саша взял гитару и запел:

Мы строим дорогу туда, где рассвет,
Где ветер поёт нам про смелость и свет.
И если с тобою — хоть в самый мороз,
То сердце не стынет, и путь не сорвётся…

Лена слушала, а потом тихо сказала: — Знаешь, мне кажется, я уже никуда отсюда не уеду. — И я, — улыбнулся Саша. — Потому что теперь здесь — ты.

Их любовь расцветала среди суровых будней БАМа. Они вместе отмечали новоселье в новом щитовом доме, где вместо штор висели плакаты с лозунгами «Даёшь БАМ!», а на стене — карта магистрали, которую Саша сам нарисовал углём. Вместе переживали морозы под
;
40
;
C
;40
;
 C, когда вода замерзала в кружках, а утром приходилось отогревать технику. Вместе радовались, когда пустили первый поезд по новому участку — тогда весь посёлок вышел на перрон, обнимались, кричали «Ура!» и кто;то даже пустил слезу.

Однажды зимой, когда метель замела все тропы, а посёлок на несколько дней оказался отрезан от мира, Саша пробрался к Лене через сугробы — просто чтобы принести ей банку малинового варенья, которое привёз из дома. — Ты сумасшедший! — смеялась она, наливая ему горячего чая. — Мог бы подождать до завтра! — А вдруг завтра я не успею сказать, что ты — самое важное, что случилось со мной на этом БАМе? — серьёзно ответил он.

На следующий год они поженились — в клубе посёлка, под звуки самодеятельного оркестра. Вместо дорогих колец — простые медные, которые выточил умелец из их бригады. Вместо свадебного платья — Лена надела новую рабочую куртку, а Саша — свою лучшую рубашку. Зато гостей было — полпосёлка, а веселья — на всю тайгу.

Шли годы. Посёлок рос, трасса уходила всё дальше в глубь тайги. У Саши и Лены родился сын — назвали его в честь БАМа — Бамир. Он делал первые шаги по земле, которую когда;то ровняли его родители, а потом, подрастая, бегал вдоль путей, слушая гул поездов.

И даже когда БАМ был построен, когда многие разъехались, Саша и Лена остались. Потому что здесь, среди елей и скал, среди шума поездов и голосов друзей, они нашли не просто работу — они нашли друг друга, свою юность, свою любовь. И теперь, спустя годы, когда они идут по улицам выросшего города, а Бамир ведёт за руку уже своего сына, они знают: БАМ — это не только железная дорога. Это дорога их жизни.