Как подковкой

В смешанном лесу тонко пахло прелью, грибами, сыростью, сырым валежником, палыми листьями.
 Перед глазами была лесная речка Ржавка с её ивняковыми, ольховыми и тростниковыми берегами. А само русло словно в оправе  густых порыжевших камышей. Эта маленькая, как чёрная нить речка с коричневой торфяной водой и живописными лесными видами.
Накатанная тропинка свернула к болоту с редкими кустами ивняков, островками багульника и корявыми берёзками, маленького роста, вразброс росшими  по всему, как подковой болоту.
Зарастающее болото шло неровно, полукругом: появились по краям жёсткие лезвия осоки, карликовые кусты ольхи. Взор только радовал изумрудный и седой ковёр мхов, на котором щедро, густо рассыпались однобокие красные бусинки клюквы. Шуршал местами тростник, темнели пожелтевшие плети сабельника. Кое- где торчали давно высохшие рядки ёлок.
С дальнего угла доносились гортанное курлыканье отлетающих в тёплые страны журавлей. 
Островками края влажных моховых кочек были густо обкиданы бордовыми россыпями клюквы. Клюква в этом году уродилась крупная, ядрёная, огнистая, сочная, кислая, но очень полезная от многих болезней.
Азарт ягод клюквы продолжался. По всему болоту летели пожелтевшие листья корявых берёзок, было слышно, как в камышах возится енот.
Снова напал на островок крупной клюквы. Спелые, ясные ягоды легко отделялись от мха, листьев, мелких веточек. Сапоги тонули в мягких перинах мха. Едва заметная тропинка то терялась в кустах голубичника, то снова появлялась. в лесном воздухе стойко держался запах дурманящий багульника.
Вот ещё два литра набрал. Сроду не видел такой крупной ягоды. На изумрудном ковре мха лежат, зелёной ниточкой висят довольно весомые ягоды. В стоящую на кочке корзину сыпались и сыпались красные ожерелья спелой, налитой клюквы.
Всюду уже чувствовалась осень. Зелёные паруса корабельных до небес сосен словно поникли. В левой стороне, сквозь редкий строй облетевших ольх светились позолотой кроны бородавчатых берёз.
Всё чаще слышалось хлопанье крыльев молодых тетеревов на краю болота. Ожиревшими к осени, бродили в дубняке поодиночке кабаны, высматривая созревшие желуди.
И лишь неугомонные сороки - дозорные всё громко стрекотали в болотной мари.