История сорок первая

Александр Гарцев
Приключения Смешного Пенсионера

История сорок первая.
«Самодур, Неудачник и Справедливость с хвостом»

Шёл как-то Смешной Пенсионер (назовём его для разнообразия Иван Петрович, хотя все звали его просто «Дед») по центральному проспекту. Погода стояла мерзкая: ветер дул так, будто хотел выдуть из прохожих последние надежды на светлое будущее.
На левом плече у Ивана Петровича восседал рыжий кот Фокс — важный, как аудитор перед проверкой, и спокойный, как танк на параде. На поводке гордо вышагивала робособака Шарлотта, чьи сенсоры сканировали прохожих на предмет наличия совести (показатель был критически низким у 90% населения).

И тут видят они картину маслом, вернее, маслом не пахло, пахло безысходностью.
Идёт парень. Голова опущена, плечи сутулые, в глазах — пустота вселенной. Одет, скажем прямо, не от кутюр: пиджак висит мешком, ботинки (те самые, полуботинки, на которые скинулся отдел) размокли от первой лужи и смотрели друг на друга с немой укоризной.

— Шарлотта, — прошептал Иван Петрович, останавливаясь. — Сканируй объект. Уровень грусти зашкаливает?
— *Бип-буп,* — ответила Шарлотта. — *Уровень серотонина: критический. Уровень достоинства: повреждён. Причина: социальная несправедливость класса «Самодур».*
Фокс на плече фыркнул и презрительно дёрнул хвостом в сторону парня. Это означало: «Человек, ты выглядишь так, будто тебя только что исключили из партии жизни за неуплату взносов».

Пенсионер, человек добрый, но с обострённым чувством справедливости (и некоторой долей старческого упрямства), подошёл к парню.
— Молодой человек, — сказал он бодро. — Почему вы идёте так, будто несёте на спине не рюкзак, а грехи всего человечества? И почему ваши ботинки смотрят вниз, словно ищут там смысл жизни? Смысл жизни, между прочим, обычно прячется в кармане или в кружке с горячим чаем, но никак не в асфальте.

Парень поднял глаза. Глаза были красные.
— Меня уволили, дедушка, — тихо сказал он. — Я — Колька. «Колька-неудачник». Так меня все зовут. Я пытался защитить честь… ну, одну даму. А наш новый начальник, Иван Иванович, такой самодур… Он глумится над всеми. Папа у него в правлении, дядя в министерстве. Ему всё можно. А мне — нельзя. Даже говорить. Вот и всё. Иду на биржу труда. Буду получать свои три копейки и умирать от тоски.

Иван Петрович нахмурился. Его брови сошлись на переносице, как два враждующих профсоюза.
— Стоп, машина! — воскликнул он, хлопнув ладонью по колену (Фокс чуть не упал, но удержался кошачьей ловкостью). — Значит, так: есть некто Иван Иванович, который считает, что потому, что у него папа — член правления, а дядя — начальник управления, он может вести себя как базарная баба в период предменструального синдрома? И глумиться над людьми? И лапать дам, а тех, кто заступается — выгонять?

— Да, — вздохнул Колька. — Все молчат. Все терпят. Дамы даже хихикают: «Ой, что вы, Иван Иванович, хи-хи». А я не смог. Я сказал, что это неправильно. Меня выгнали.

— Эх, Колька, Колька, — покачал головой Пенсионер. — Наивный ты, как первоклассник на экзамене у директора школы. Но знаешь что? Твоя наивность — это не недостаток. Это редкий сорт честности, который сейчас в большом дефиците, как хорошая колбаса по талонам. А этот твой Иван Иванович… — Дед прищурился. — Знаешь, кого он мне напоминает? Кота, которому дали власть над мышкой, но забыли сказать, что мышка может быть с капканом в зубах.

Фокс на плече громко мяукнул. Это было одобрительное мяуканье. Мол, «правильно говоришь, старик, дай ему».

— Шарлотта, — скомандовал Иван Петрович. — Включаем режим «Защитник угнетённых». Фокс, тебе задача: моральная поддержка и психологическое давление взглядом. Колька, ты идёшь с нами. Мы не пойдём на биржу труда. Мы пойдём туда, где рождается эта самая «несправедливость». В твой офис!

— Но дедушка! — испугался Колька. — Там охрана! Там сам Иван Иванович! Он меня съест!
— Не съест, — уверенно отмахнулся Пенсионер. — У меня с собой сухари. Если что, кинем ему, пусть подавится. А если серьёзно: против силы есть только одна сила — сила Абсурда и Закона, поданная под соусом из народной мудрости.

Они двинулись в обратном пути. Колька семенил сзади, дрожа всем телом. Фокс важно раскачивался на плече деда, как адмирал на мостике крейсера. Шарлотта издавала тихий гул, который настраивал окружающих на боевой лад.

Пришли к зданию корпорации. Охранник на входе (молодой парень с лицом, выражающим полное отсутствие мыслей) преградил путь.
— Куда прётесь? Пропуска нет?
— Нам к Ивану Ивановичу, — бодро заявил Иван Петрович. — По вопросу восстановления исторической справедливости и перевоспитания кадров.
— Нет пропуска — нет входа, — буркнул охранник.
Тогда Фокс спрыгнул с плеча, подошёл к охраннику, посмотрел ему прямо в глаза и медленно, демонстративно зевнул, показав острые клыки. Затем лапой поправил воротник охранника, который вдруг показался коту перекошенным.
Охранник опешил. Робособака Шарлотта в это время просканировала его бейдж и громко объявила: *«Внимание! Сотрудник охраны Петров Игорь. Зарплата ниже прожиточного минимума на 15%. Рекомендуется срочное повышение или смена работы. Вы тоже жертва системы, товарищ Петров!»*
Петров покраснел, оглянулся (начальства не было) и махнул рукой:
— Ладно, проходите. Только быстро. И кота своего придержите, а то он мне всю форму своим взглядом испортил.

Поднялись на этаж. В отделе царила мёртвая тишина. Сотрудники сидели, уткнувшись в мониторы, боясь поднять глаза. За стеклянной стеной кабинета восседал ОН. Иван Иванович. Красный, надутый, как индюк на празднике урожая. Он орал на какую-то девушку:
— Ты почему отчёт не сдала? Ты понимаешь, кто мой дядя?! Ты хочешь остаться без премии? Хи-хи, я шучу! — он гнусно захихикал и попытался похлопать её по плечу (а может, и ниже). Девушка лишь жалобно улыбнулась.

Дверь распахнулась.
В кабинет вошёл Иван Петрович. За ним — дрожащий Колька. На плече — Фокс. Сбоку — Шарлотта.
Иван Иванович замер с открытым ртом.
— Это ещё что за цирк? — взревел он. — Старик, ты куда притащил эту живность? А ты, Колька-неудачник, ты зачем вернулся? Хочешь, чтобы я тебя через окно выкинул?

Иван Петрович спокойно прошёл в центр кабинета, снял шапку и положил её на стол начальника.
— Здравствуйте, Иван Иванович, — сказал он вежливо, но так, что голос его заполнил всё пространство. — Я пришёл поговорить о вашем поведении. И о вашем дяде. И о папе. И о том, почему вы ведёте себя так, будто вы не руководитель отдела, а маленький ребёнок, которому дали большую игрушку и сказали: «Ломай всё, что хочешь, тебе ничего не будет».

— Ты кто такой?! — взвизгнул начальник. — Охрана!
— Охрана занята, — ответил Пенсионер. — Она осмысляет свою жизнь благодаря моей собаке. А теперь слушайте внимательно. Вы говорите, что Колька — неудачник? Что он наивен? Может быть. Но знаете, в чём ваша главная проблема, Иван Иванович? Вы путаете власть с вседозволенностью. Вы думаете, что ваш дядя в министерстве спасёт вас от всего? От стыда? От совести? От закона?

Иван Петрович сделал шаг вперёд. Фокс прыгнул на стол начальника и сел прямо на стопку важных бумаг, демонстративно начав умываться.
— Мяу, — сказал Фокс. И в этом «мяу» было столько презрения, что Иван Иванович невольно отшатнулся.

— Ваша беда в том, — продолжил дед, — что вы окружили себя трусами. Те, кто молчит, кто хихикает, когда вы их унижаете — они не уважают вас. Они вас боятся. А страх — плохой фундамент для карьеры. Рано или поздно кто-то скажет правду. Или, как в нашем случае, придёт старый пенсионер с роботом и котом и скажет её вам в лицо.

— Выгоню! — заорал Иван Иванович, вскакивая. — Всех выгоню! Кольку уже выгнал, теперь тебя выгоню! Я позвоню дяде!
— Звоните, — спокойно предложил Иван Петрович. — Позвоните дяде. Скажите ему, что его племянник ведёт себя как самодур и хам, позорит фамилию и создаёт в коллективе атмосферу страха и унижения. Скажите, что если он не прекратит, то следующая инстанция — не министерство, а прокуратура и трудовая инспекция. У нас, знаете ли, законы теперь строгие. Особенно про харассмент и превышение полномочий. А ещё у меня есть Шарлотта. Она всё записывает. И Фокс свидетель. У котов память отличная.

Шарлотта мигнула красным глазом: *«Запись ведётся. Файл сохранён в облако. Копия отправлена в профсоюз, трудовую инспекцию и лично вашему дяде (адрес найден в открытых источниках за 0.3 секунды).»*

Лицо Ивана Ивановича побледнело, потом позеленело, потом стало цвета варёной свёклы. Он понял, что попал. Не в драку, а в ситуацию, где его главный козырь (родственники) может стать главной проблемой. Скандал ему не нужен. Дядя не любит проблемных племянников.

— Вы… вы чего хотите? — пробормотал он, садясь обратно в кресло и вдруг став каким-то маленьким и жалким.
— Мы хотим справедливости, — твёрдо сказал Иван Петрович. — Во-первых, Колька восстанавливается на работе. С извинениями. Во-вторых, вы прекращаете свои «хи-хи» и домогательства к дамам. В-третьих, вы начинаете уважать людей. Не за страх, а за совесть. Иначе следующий визит будет не таким вежливым. Следующим придут не мы, а люди в форме. И тогда ваш дядя не поможет.

Иван Иванович молчал. Он смотрел на кота, который теперь лежал на его важном документе и мурлыкал. Смотрел на робота, который неотрывно следил за ним. Смотрел на старого деда, в глазах которого была такая уверенность, будто за ним стоит вся армия честных людей.
— Ладно, — тихо сказал он. — Восстановим. Извинюсь. Только уйдите. И заберите этого кота с моих документов!

— Договорились, — улыбнулся Иван Петрович. — Колька, иди, подписывай приказ. А мы пойдем. Нам ещё много дел. Несправедливость сама себя не победит.

Через час Колька вышел из кабинета. Он был другим. Плечи расправлены, глаза горят.
— Спасибо, дедушка! — воскликнул он. — Как вы это сделали? Я бы никогда не решился!
— А ты и не должен был один, — подмигнул Пенсионер. — Для этого есть мы. Старые ворчуны, роботы и рыжие коты. Мы — иммунная система общества. Когда появляется вирус самодурства, мы приходим и делаем прививку от наглости.

Они вышли на улицу. Солнце наконец-то выглянуло из-за туч.
— Ну что, Колька, — спросил Иван Петрович. — Куда теперь? На работу?
— Да! — радостно ответил бывший «неудачник». — Я им ещё покажу! Я докажу, что честность — это выгодно!
— Вот и правильно, — кивнул дед. — А мы пойдём. Нас, наверное, уже ждут другие приключения. Где-то ещё кто-то творит беспредел.

Фокс на плече довольно мурлыкал. Шарлотта весело постукивала металлическими лапами по асфальту. А Колька смотрел им вслед и понимал, что он больше не «неудачник». Он — человек, за которого вступился сам Смешной Пенсионер. А это звание куда почётнее любой должности.

Иван Петрович шёл и думал: «Эх, жизнь хороша, когда есть кому сказать правду в лицо. Главное — не забыть взять с собой кота. Кот — это главное оружие в борьбе с бюрократией».

Так и закончилась эта история. Самодур был посрамлён, справедливость восторжествовала, а Колька получил свой шанс. А Смешной Пенсионер, Шарлотта и Фокс растворились в городской толпе, готовые к новым подвигам. Потому что пока есть такие, как они, мир не станет совсем уж бесправным.