Дорога к пропасти

Вековые штампы

Современное общество, взращённое на дрожжах материализма и культа собственного «Я», страдает тяжелейшей формой духовной слепоты. Оно разучилось понимать изначальный смысл слов. В зазеркалье глянцевых журналов, ютуб-блогов и просоветской ностальгии самым презираемым понятием стало то, на котором веками держалось здание человеческого духа — смирение.

Старая мудрость гласит: «Смиренье — Богу угожденье, уму просвещенье, душе спасенье, дому благословенье и людям утешенье». Смиренная душа исполнена любви, она не ищет первенства или выгоды, всем желает добра и всем довольна.

Но стоит произнести слово «смирение» в толпе, как обыватель тут же кривится в высокомерной усмешке. В этом видят призыв к рабству, слабости и отказу от достоинства. «Человек — это звучит гордо!» — продолжает бубнить зазомбированный разум штампы вековой давности. При этом «гордый человек» как-то не замечает, что давно превратился в исполнительный винтик общества потребления, готовый продать своё первородство за двести граммов хорошей колбасы по акции.

Наша статья — это попытка сорвать ложные ярлыки, заглянуть в анатомию великого христианского понятия и показать, что смирение — удел не слабых, а грозное оружие по-настоящему сильных людей. Сильных духом, разумеется.

Гордецы на дне...

Лозунг «Человек — это звучит гордо!» впервые прозвучал в 1902 году в пьесе Максима Горького «На дне» из уст персонажа Сатина. В эпоху соцреализма эту фразу подняли на знамя советской идеологии как символ антропоцентризма, где человек попытался занять место Бога. Что ж, поздравляем соавторов утопии, хоть и задним числом.

С христианской точки зрения за этим кичливым лозунгом кроется глубокий духовный парадокс. Он совмещает в себе христианский корень и его радикальное искажение. В начале Писания Бог прямо говорит, что Его Творение Ему весьма понравилось (Быт. 1:31). В этом контексте слово «человек», может быть, и звучало бы гордо. Но ровно до тех пор, пока Адам и Ева не решили обойтись без Творца. Когда они с фиговыми листками на срамных местах прятались от Него за ближайшим деревом, от былой гордости не осталось и следа.

Тем не менее, в век материализма и аморальности многим кажется, что они всё ещё на высоте. Перед кем, спрашивается? Попытка поставить себя в центр мироздания и поминутно расписать завтрашний день неизбежно ведет к лобовому столкновению с реальностью. Гордецы не могут усвоить простую истину: «Человек предполагает, а Бог располагает».

История ХХ века доказала: когда человек объявляет себя высшим судьёй, это приводит не к его возвеличению, а к полному обесцениванию человеческой жизни. Этот же процесс мы наблюдаем и сегодня в секулярном мире: живого работника вытесняет робот, человека замещает алгоритм, традиционная семья упраздняется, свободы тают, а страх растёт. И, несмотря на все эти передряги, на «тронном» месте по-прежнему видят себя титаны и бывшие строители коммунизма. В церковь они, конечно, не ходят, но в резюме на литературных и прочих порталах — сплошное самохвальство: перечень титулов, званий и побед в ярмарках тщеславия.

На шикарном «Мерседесе»...

Из Священного Писания четко следует, что суровый Суд ждет как раз тех, кто не покорился Всевышнему и упрямо раздувает своё эго (2Фесс. 1:7-9). Христос советовал желающим идти за Ним для начала раздать богатство бедным. Тем не менее, в церквях США сегодня вовсю проповедуется «теология бизнеса», а в ФРГ большая часть населения вообще забыла дорогу к храму. Смирились, так сказать, с духом времени.

Встречаются парадоксы и среди пастырей. Знаю одного старшего служителя братской общины, который, несмотря на преклонный возраст и болезни, принципиально приезжает на богослужения на роскошном «Мерседесе» последней марки. И домина у этого одинокого дедушки — настоящие хоромы. Всё это богатство со временем достанется и без того обеспеченным отпрыскам, а не нуждающимся, коих в Германии, к слову, уже более миллиона.

Другой немолодой руководитель христианской общины (сегодня их модно называть «духовными лидерами») никак не мог смириться с тем, что пора уступать место новому поколению. Дело дошло до того, что этот старец подал на молодого кандидата в светский суд, хотя Библия категорически запрещает братьям судиться между собой. Он сопротивлялся до последнего, пока руководство союза общин не было вынуждено не просто снять его с должности, но и вовсе исключить из общины. Вот уж действительно: духовное лидерство без духовного смирения.

Жердь для депутата...

Для среднестатистического обывателя слова «смирение» и «кротость» звучат как смертный приговор его эгоизму. В его воображении смиренный человек — это безвольное, забитое существо, которое безропотно терпит издевательства и пресмыкается перед начальством. Но русская пословица мудро предупреждает: «Ищи кротости, чтоб не дойти до пропасти».

Библия и живая история Церкви сокрушают этот миф. Христианское смирение происходит от корня «мир». Это состояние человека, который обрёл мир с Богом в своём сердце, признал Его верховную власть и потому стал абсолютно независим от страха перед земными правителями и ударами судьбы. Правда, всегда были прихожане, которые, выслуживаясь перед властями, причиняли боль другим — порой даже братьям по вере.

Вспоминаю случай из детства. В нашу промёрзшую насквозь землянку ни свет ни заря, без стука вошли завскладом Григорий Сусленко и депутат сельсовета товарищ Бестфатер (ирония судьбы: его фамилия переводится с немецкого как «лучший отец»). Перед печкой лежал кусок жерди, которую мама притащила ночью, чтобы мы не замерзли (топили тогда хворостом и кизяком, собранным в поле).

Увидев жердь, завскладом воскликнул: «Вот вона!», а «лучший отец» тут же принялся рьяно составлять акт. Мама и бабушка заплакали, мы, детвора, тоже заревели от страха. Завскладом Сусленко, видя это, дрогнул: «Та нихай буде. Пишлы». Но депутат, знавший о нашей безотцовщине и крайней нищете, продолжал кропать донос с упорством истинного бюрократа. Он писал до тех пор, пока бабушка прямо не напомнила ему о евангельских фарисеях, обиравших вдов и сирот. Только тогда он ушёл. Этот бедняга жил по классическому принципу холуев: «Ради милости барской не жалей ни спины, ни совести».

Титан на престоле...

Широко известный христианский мыслитель Николай Бердяев считал, что человек, не смирившийся перед Богом, неизбежно начинает видеть себя пупом Земли и пытается узурпировать престол Творца. Но человеческая природа слишком мала для таких масштабов. Гордый «человек-титан», заявивший «я — всё, Бога нет», моментально превратился в мелкую гайку коллективной государственной машины. Он стал безынициативным исполнителем приказов, попав в рабство к экономике и обстоятельствам. Описанный мною депутат из детства — ярчайший тому пример.

По Бердяеву, смирение нужно понимать онтологически — как преодоление слепой зацикленности на собственном «Я». Из-за грехопадения человек оказался буквально «закупорен» в себе. И только истинное смирение позволяет ему выбраться из этой эгоцентрической ямы, исцелить больное самолюбие и увидеть мир в истинном, Божьем свете. Не зря армянская пословица замечает: «У самолюбивого человека глаза на затылке». Он видит только то, что позади (свои былые заслуги и регалии), но совершенно не замечает глубокой ямы прямо перед собой.

При этом Бердяев жестко критиковал внешнее, формальное послушание, метко называя его «мещанством в религии». Такое лжесмирение лишь порождает лицемерие, ханжество и служит идеальной опорой для тоталитарных режимов. Ложная скромность — это всегда искусно замаскированное, гнилое тщеславие.

В этой связи мне часто вспоминается один из моих бывших однокурсников. Он время от времени названивал мне, чтобы в очередной раз бесцельно посудачить о былых советских временах. Я был совершенно не склонен поддерживать эту пустую тему и однажды прямо сказал ему, что следовало бы наконец начать смотреть вперёд, готовиться к будущему и к встрече с Вечностью, а не оглядываться постоянно назад, малодушно делая вид, будто с нами и нашей прожитой жизнью всё в полном порядке. А когда я по-дружески посоветовал ему для начала хотя бы просто полистать Священное Писание, не говоря уже о глубоком его исследовании, он молча положил трубку...

Вот она, заскорузлая гордыня атеистического ума: человек готов жить иллюзиями ушедшего зазеркалья, но панически боится открыть Книгу Жизни. Не желает ничего менять в своей серенькой, привычной житухе.

Петер Браун

Продолжение следует