Про счастье...

                ПРО СЧАСТЬЕ...
       Много, много уж лет прошло, но частенько с теплом и печалью вспоминаются памятные места, которые в детстве посещали с родителями. В деревню Малая Приваловка, в усадьбу писателя А.И.Эртеля, что находилась в пяти-шести километрах от Воронежского бобрового заповедника, мы пошли в один из августовских выходных дней. 
      В материалах Управления по охране объектов культурного наследия Воронежской области написано: ”Знаменитый писатель-народник - Эртель Александр Иванович присмотрел это место еще при жизни, но само имение было приобретено его вдовой Марией Васильевной уже после его смерти в 1912–1913 годах. Вдова перевезла сюда библиотеку и личные вещи мужа, превратив дом в своеобразный мемориальный центр. С 1944 по 1949 год усадьбу арендовало Воронежское отделение Союза писателей РСФСР для организации Дома творчества”.
     “ В своих произведениях Эртель детально описывал быт, культуру и язык крестьян. С особым вниманием он рассматривал отношение к ним представителей интеллигенции и помещиков. Как говорил сам автор, народные характеры, отражённые в его произведениях, написаны с натуры.
Сенсацию среди читателей произвёл выход в 1889 году романа-эпопеи ''Гарденины, их дворня, приверженцы и враги'' в журнале «Русская мысль», вскоре после которого появился ещё один большой роман ; ''Смена''.
     Лет 10 тогда мне было, брату-12. Лето в разгаре. Из заповедника шли дорогой через смешанный широколиственный лес. На разные лады распевали малиновки, овсянки, кукушки куковали, где-то упорно стучал дятел. На мосту через речку Усмань, левый приток Воронежа, задержались. Да и нельзя было иначе.
    Такая благодать кругом! Представьте себе, старый деревянный мост в тени зарослей ольховых и осиновых деревьев, ветвями нависающих над берегом. А вся прибрежная часть реки в зарослях камыша, тростника и рогоза. Но больше всего впечатляют полянки на воде из желтых цветков- шариков кувшинок и белоснежных цветков нимфей. Они слегка, как бы, движутся, плывут от незаметного течения.
    И если присмотреться, в толще воды видны их длинные трубчатые цветоносы и черешки. Крупные овальные зелёные листья с изящным вырезом дополняют картину, талантливо созданную творцом природы. То здесь, то там наблюдаем всплеск воды. Это рыбы выныривают, чтобы выловить летающих насекомых. Особенно много стрекоз.
    Выпрыгивающая за добычей крупная рыба, задевает лист, открывая нижнюю бордово - коричневую сторону, ныряет в глубину, вильнув хвостовым плавником. Мы слышим характерное бульканье. Завороженно смотрим на зеркало реки, облокотившись о перила моста -серебристые, отполированные дождями, снегопадами, солнцем и просто временем.
    Мы все молчим. И нам хорошо. Прикосновения природы.... и мы её часть. Лес, река и мы — все живём в единении и с любовью ко всему, что вокруг. Если с моста свернуть налево, в глубине леса стоит пасека, где много раз бывали, совершая приятные летние походы с Нонной Николаевной, чтобы в буйном, головокружительно пахнущем разнотравье по опушкам леса, сачками собрать насекомых для её мужа, известного учёного профессора энтомолога Лаврова С. Д. Был он парализован, но продолжал изучать энтомофауну заповедника.
    Встречал нас старенький пчеловод (так тогда казалось) невысокий, в соломенной шляпе или защитной сетке от пчёл, с дымарём в руках, с лицом, бронзовым от загара.. Он так радовался нашему приходу. Жил один. Ведь пасека стояла вдали от людей.
    Мы складывали в сторонку свои самодельные марлевые сачки с длинными ручками из орешника, коричневые бутылочки (плевательницы), заряженные ваткой с эфиром, чтобы усыплять нашу добычу. Затем усаживались на деревянные лавки-скамейки за грубо сколоченный из досок стол и ждали. Мы знали, что будет дальше. А дальше появлялось угощение.
    Из алюминиевых мисочек пили жидкий, душистый, янтарный мёд. Макали хлеб. Было невероятно вкусно. В большой миске лежали ячеистые восковые тяжёлые от мёда ломтики. Знали, что это тоже нам. Откусывали кусочки сот и наслаждались. Наши зубы приятно погружались в мягкий воск, разрушая соты и ароматная медовая сладость, удивительным образом сотворённая маленькими трудоголиками, приятно изливалась, заполняла рот.
    Першило в горле. Теперь - то знаю, что это и есть первый признак настоящего мёда. Першило и ладно, зато, где ещё в те времена могли бы мы так наугощаться. Был 1948 год. Недавно закончилась эта ужасная война. Лакомством для нас был жмых подсолнечный и изредка черновато зелёные длинные конфеты из патоки. И это, поверьте, было просто круто, как говорят сейчас.
    Пчёлы носились мимо нас. Одни вылетали из ульев за взяткой, другие - возвращались, нагруженные собранными с цветущих диких трав и засеянных полей, нектаром в зобиках и желтыми шариками пыльцы в корзиночках на задних лапках. Удивительно, но никого ни разу не ужалили пчёлы. Слышно было особое  неназойливое жужжанье, звучание тысяч маленьких незаметных насекомых, где часто солировали цикады.
    Стоял специфический запах. Запах окружал, оседал на нашей одежде, проникал внутрь нас. И как не быть ему таким. Ведь это было совершенно фантастическое смешение и сочетание стольких природных источников ароматов: пасеки, растущей, увядающей и свеже-скошенной травы, леса, грибов, живности разной. Со всем этим и солнце делало своё великое дело.
    Но в тот раз с моста мы свернули направо. Прошли через железнодорожный переезд. Раз в сутки здесь по одноколейной железной дороге проходил пассажирский поезд из Воронежа в Анну. А до переезда стоял железнодорожный мост через реку Усмань. Каким же огромным и опасным он тогда казался. По нему и мы иногда проходили. И это было страшно.
    А после переезда шли по грунтовой дороге вдоль полей с колосящимися, ещё не скошенными злаками. Меня уже тогда потрясала картина разбросанных по полям островков цветущих васильков. Их и художники всегда пишут вместе. Вскоре и в хуторе Эртель оказались.
    Усадьба представляла собой небольшой одноэтажный дом в парке из лип и с фруктовым садом. Мы с братом весело бегали по заросшим тропинкам, взбирались на широкие пеньки срезанных старых деревьев, срывали яблоки и груши, пробуя, надкусывая то зелёные, то с красным бочком.
    Впервые могли вдоволь насладиться сочными, невероятно вкусными плодами. Сок стекал по рукам. Как вольготно и беспечно жилось нам - детям. И только теперь понимаю, что так жилось только нам - детям.
    Аромат сада тоже запомнился. Он особенный. Чего только стоит созревающая Антоновка? Вряд ли деревья когда -нибудь обрезали. Старые, приземистые, с наклонившимися корявыми серыми стволами и ветвями  живут и плодоносят. В дом писателя мы тоже заходили. Поразил зал с книгами на полках, переходящий в застеклённую веранду. Тогда мне казалось, что так живут только богатые люди.       
    В этом уютном и тихом уголке  Воронежской области любили отдыхать многие известные писатели. К.Г.Паустовский написал здесь ”Воронежское лето”.
    Сейчас жутко неспокойное время. Россия развязала жестокую войну с Украиной. Моя семья, не вся, выехала в Израиль. Здесь тоже очень тревожно. Наверное поэтому душа моя в смятении. Пытаясь найти выход, успокоение, погрузилась в воспоминания и почти осязаемые встречи с самыми любимыми и дорогими людьми, которых уже нет давно. Это исцеляет. Часто спрашивают, что такое счастье? Вот сейчас я написала о счастье.
 
1 октября 2026года, Петах-Тиква, Израиль