В последствии

Мне хочется ещё немного продолжить о наших контактах с Петровичем и его похождениях после моего увольнения, но только уже не как непосредственному очевидцу.  Прошло более года – возникла какая-то необходимость ему позвонить, но дозвониться так и не смог. Когда работал во вторую смену заехал в понедельник на комбинат, чтобы разузнать. Оказывается, участок уже испарился. То, что касается замеров – этот вид деятельности можно было поддерживать, только имея связи в определённых кругах. Без шефа для бригады это оказалось не реальным. Володя, Саша и Борис работали в комбинате. Володя мне немного поведал о том, что знал. Хотя многое было не понятно. Оказывается, шеф к лету организовал ряд приличных халтур по строительству и монтажу, а также подыскал для этого людей. Договора, как обычно, он оформлял не на себя, а на кого-то другого. Хотя деньги всегда забирал сам. Петрович договорился с заказчиками о хорошем авансе и забрал его со всех бригад себе. Обещая, что выдаст аванс, когда будут видны результаты работ. Может он осторожничал – люди были не знакомые. А потом, по разговорам – всех кинул. В бригадах по большей части набирал спортсменов, а часть из них борцы, боксёры и они обещали свернуть ему шею. Однажды прямо дома они избили его до полусмерти и пообещали, что убьют, если не рассчитается. По слухам, он обещал, но – увы… После этого случая в своей квартире Петрович не жил и уволился с работы. Почему так произошло – никто не знал. Я у него при встречах позднее так и не спросил. Но приходит на ум, что здесь вмешалась какая-то третья сила и скорее всего она была связана с его отбыванием на зоне.
Однажды, в начале зимы, братик появился у нас на квартире и сказал, что приехал за мной. В Тюмени, он заключил договор на монтаж и запуск в эксплуатацию огромной землечерпалки, по размерам сопоставимую с пятиэтажным домом. По-моему – чешского производства. Её необходимо было за зиму смонтировать, а весной спустить на воду – работы уже вовсю идут. Она сплошь нашпигована электроникой и поэтому нужен специалист в этой области. Я, думаю, что в Тюмени не было большой проблемы найти специалиста, а делал предложение мне, скорее всего в надежде, чтобы в дальнейшем продолжить работать в одной команде. Он пообещал, что заплатит за полгода пятьдесят тысяч. Это солидные по тем временам деньги: на них можно было купить две трёхкомнатных квартиры. В этом плане предложение получалось заманчивым, так как с квартирой были заморочки. И возможно бы я согласился, но знал, что жена будет против, хотя ему сказал, что надо с ней посоветоваться. Работа на заводе мне нравилась, работал на должности старшего инженера, там было много творчества, где мог выложиться. Это меня захватывало, и я не считался со временем, нередко проводя ночи со схемами. Он предупредил, что в моём распоряжение всего сутки. Через сутки я ему отказал.
Следующий раз он появился летом, приехав на такси. Из Тюмени ехал через Свердловск. Был изрядно навеселе, видимо, по дороге добавляя, и нахвастал таксисту много лишнего. А когда перед Шадринском попросил остановиться, чтобы справить нужду, тот завернул в лес. Там он выбрал момент, и огрел его чем-то по голове. Обшарив карманы – вытащил пятьдесят тысяч. Когда Петрович очнулся, то денег не обнаружил – протрезвел сразу, но калач был тёртый – у него на всякий случай была припрятана заначка. До Шадринска он доехал на попутке, а там взял такси. Конечно, не номера машины, ни откуда она и как зовут таксиста, не запомнил. Заявился к нам уже глубоко за полночь. Петрович ещё не мог придти в себя и сразу попросил водки. Я ответил:
– Водки нет.
– А что-нибудь, из спиртного есть?
– Кроме заманихи, настоянной на спирту, ничего нет.
– Давай!
– Но её же помногу пить нельзя?
– Ничего – я выносливый, – заверил он.
Мне пришлось достать бутылку из-под шампанского. Тот сам налил полный стакан.
– Петрович, ты, в своём уме?!
– В своём, – утвердительно сказал он и залпом выпил.
Честно говоря, я побаивался. Но братец выдал:
– Не боись! И начал свой рассказ.
Видно было, что ему не по себе и надо выговориться.
Оказывается, при заключении договора, а судя по рассказу, я понял, что там были замешаны высокопоставленные лица из тюменской администрации, он по чьей-то наводке начал зондировать – можно ли смонтировать землечерпалку без стапелей. Это бы дало возможность получить огромные дополнительные барыши. Он посоветовался со специалистами и каким-то ясновидящим. Они почти все сказали, что весной предвидится большой подъём воды. И Петрович решил рискнуть, выбрав для этого удобное место. Уж слишком заманчивый был куш. Хотя и понимал, что в противном случае его ждёт тюремное заключение. Но весной воды было недостаточно и уже начала подниматься шумиха. Его ждали крупные неприятности. Но пошли дожди, и всё обошлось благополучно. После расчета он и приехал.
Вновь мы встретились по месту прежней работы, когда Петрович вернулся в Курган. Я уволился с завода и вновь устроился в комбинат. Директором уже был Борис. Однажды при встрече, он предложил мне организовать участок по ремонту вычислительной и пишущей техники, кассовых аппаратов и средств автоматики. Братец иногда заглядывал в комбинат. Его доставала печень, он похудел и часто выглядел измождённым. В Кургане подыскал себе жену и часто стал наведываться с ней к нам – мы у него были, как отдушина. Врачи признали у Петровича цирроз печени, и он пытался ограничивать себя в спиртном. Но однажды не выдержал и надолго ушел в запой. Через некоторое время его не стало. И хотя, когда работали вместе, он постоянно хвастал, что у него полно друзей по всей области, да и не только, но я уже в то время понимал, что их у него нет и быть не может. Конечно, немало людей братца уважали за пробивной характер и волчью хватку, но этого было недостаточно. Его использовали в своих интересах, так же, как и он других. Когда хоронили, оказалось мужиков только двое – я и Григорий. Нам двоим пришлось выносить гроб, хорошо, что вес у него был не прежний. Печально, что немало толковых русских мужиков заканчивают жизнь подобным образом. Кто в этом виноват? Ясно одно, что мы и сами приложили к этому руку. Наше слабоумие мозга, используемого не более, чем на пять процентов, так же исчезнувшая из него, хотя и заложенная в глубинах память о наших Великих Предках, сослужили нам роковую службу. Поэтому и клевали на эту приманку, как рыба на червя. К сожалению, в нас сохранился в какой-то степени только образ Божий – подобие испарилось.