Мясные чертоги Михаила

           "А человек, как гниль, распадается, как одежда, изъеденная молью"               
                Книга Иова, гл.XIII, ст. 28.
Утро. Часов девять-десять. Михаил стоит в поле, совершенно один. Рядом с ним находится полу-густой лес, издалека напоминающий густую однородную салатовую массу. Перед ним находится старый-старый крест, по виду, поставленный ещё не в нашем веке, и даже не в прошлом.
"А есть ли бог? Наверное есть, но хотя... Какая разница если он есть, ни один бог не избавит меня." - На его лице появилась зловещая маниакальная улыбка безумца.-Вот тут умерло... Человек двести? Много... Бедные люди. Вот их бог пощадил? А меня? А вот этих? - Михаил указал пальцем на слово дети, его сильно покорёжило на этом слове. Как будто он попробовал дёготь, или иную горькую мерзость. - Пора-бы уходить..."
С этими мыслями он последний раз оглянулся вокруг. Ни души! Только изредка пролетающие крики зверей, напоминавшие человеческую речь, где-то далеко. Михаил ненавидел это одиночество, но было в нём(одиночестве), что-то безопасное.
Эти кислотно-светло-зелёные дубы и клёны в округе были почти спокойны, легкий ветерок едва колыхал их. И не скажешь что так давно здесь был пожар, уничтоживший деревню. Всё уже заросло густой травой. Где-то далеко находится река, но о ней далее.
Михаил собрался идти домой. Он круто повернулся на девяносто градусов и пошёл к лесу. Шагов через сто началась протоптанная до дома дорога
Его среднестатистическое туловище переставляло ноги почти механически. Он хотел как можно скорее добраться до дома. Его, до небольшой паники, пугали нарастающие крики зверей, напоминающие человеческую речь. Деревья, растущие близь дороги, напоминали длинных-длинных людей. Они так нагнетали обстановку, что Михаил и не заметил как ускорил шаг. Дорога заняла-то минут пять, если не семь, но на душе у Михаила стало не спокойно.
Но вот дверь домой уже открыта. И вот перед глазами Михаила его невзрачная одинокая двухэтажная изба. Его дом выглядел примерно так: деревянная ,почти сгнившая мебель, тускло мигающая лампа, которая вот-вот, день-на-день, потухнет. Пара плохо открывающихся тумб и гнетущее, почти омерзительное чувство тоски и изоляции. Михаил живет так уже почти три года. Всё какое-то отвратительное! Хотя в таком житье есть своя определённая атмосфера. Второй этаж почти целиком занимает спальня, в которой удобно расположилась оккупированная небольшим количеством клопов кровать. Забыл упомянуть о чердаке, на котором, по существу, находится лишь пара-тройка табуреток и весьма скверная тумба. Всю избушку наполняет какой-то приятный еловый запах смолы. Хотя, если не проветривать помещение хотя-бы иногда, то этот запах превращается в омерзительную вонь, от которой Михаила порой начинало подташнивать.
Впрочем перед ним встала новая задача, которая быстро вытеснила все тревожные мысли. Он взошёл на ветхую деревянную лестницу, ведущую сначала на второй этаж, а потом и на чердак. Взобравшись на чердак он заглянул в одну из тумб - нет. Проверил другую тумбу и там тоже - нет. Проверил стул, и - есть! Мощная верёвка лежала на одном из стульев. Михаил даже слегка обрадовался. "Лежи тут, скоро ты мне понадобишься". Теперь наш герой спускается в свою спальню. Не умывается перед сном и прям так и плюхается на свою бедную кровать. Засыпает.
Этот сон не похож на другие. Он вообще ни на что не похож. Михаил очутился в странном месте. Это где-то далеко, на границе между нашим и иным мирами. Михаил идет по бескрайнему кроваво-мясному и туманному миру. Он идёт механически, словно невидимая сила толкает героя снова и снова делать шаги. Он делает шаг, два шага, он оглядывается по сторонам и видит лишь бескрайний молочный океан. Он чувствует этот густой туман. Каждый миллиметр его кожи чувствует сырость. И при этом ощущает себя преступно лёгким, он не верит в эту легкость. Там вдалеке что? Церковь. Да, кажется она. Михаил не верит в неё. Как из под земли, резко, появился старик. Он одет в черную рясу. Глаза священника добры. Михаил уже готов подчинится любому слову своего сонного друга. Но слова священника пугают Михаила. Священник немногословен. Говорит всего лишь три слова: "Иди к Елене." - Тут он берет небольшую паузу. - На крещение. Эти слова, словно вскрыли старую рану героя. Когтем прошлись по мозгу героя, по его телу, сердцу, ушам. Мир побагровел, сильно побагровел. Михаил проснулся в поту.
Он с раздражением раздавливает клопа, который так хочет испить его кровь. И встаёт, дабы убедиться он во сне или нет. Михаил посмотрел на свои руки, и изучая каждую линию кожного рельефа ладони, провел указательным пальцем левой руки по правой. Не сон! На запястье оставались огромные кровавые следы от клоповых укусов. Куртка пропиталась потом и при этом воняла. "Фу! Какая мерзость!" - думалось Михаилу. Тут он вспомнил про сон. Невидимая сила толкала его исполнить приказ Боголожцева(Михаилу думалось, что старика из сна зовут именно так). Михаил вышел из дома.
Ночь. Немного туманно. "Как будто я снова в том сне". Прелестных зелёненьких деревьев теперь нет, вместо них - ёлки , сосны, пихты: колючие и тёмные . Но они странные, и не в том смысле, что они какие-то слишком зелёные, или прочее, совсем нет. Они странные из-за того, что от них веет чем-то маргинальным, каким-то неведомым доныне запахом опасности. Из старых знакомых на этой дороге у Михаилу есть только та самая протоптанная когда-то и кем-то тропинка, уходящая в даль. Всё какое-то новое, но до ужаса искусственное. Но теперь это уже не важно, ведь Михаил дошёл до реки. Река кровавая, мясная. Она бурлит в некоторых местах, словно кипит. Наш герой без доли сомнений идёт, шаг за шагом в эту омерзительную мясную жидкость. Вот вода уже по голень, а он идет и не останавливается. Вот вода уже по колено. Михаил дошёл до середины реки, теперь вода по шею. Сделав два-три шага он полностью погрузился в воду, казалось-бы его должно напрочь снести течение, но нет. Таинственная сила удерживает его на месте. "Я знаю за что это наказание, я вижу тебя, я слышу тебя, услышь и ты меня, мой Бог, спаси... Пожалуйста!" .Он выходит обратно. Кровавые капли сыплются с его тела. Михаил оставляет мокрый след на берегу. Наш герой обхватывает лицо руками и резкими, раздвигающими движениями стряхивает багровые частички воды в стороны.
Но теперь мир другой. Он выглядит как река давеча. Красный, уродливый и мерзкий. Теперь вместо иголочек, у ёлок, железные иглы. Теперь весь мир отдает чем-то ржавым, чем-то изолированным и покинутым. Туман ушёл, а вместе с ним и хоть маленькое, но чувство безопасности. Михаил чувствовал себя уязвимым. Ему казалось, что вот-вот и на него выпрыгнет медведь или иное чудовище. Путник шёл по той же тропинке домой весь съёжившись. Крещённому казалось, что теперь весь мир его враг. Тот полу-человеческий рык зверей(который Михаил слышал когда шёл от мемориала домой) теперь слышался совсем близко. Как будто сотни довольный говорливых людей разом решили изобразить звук сирены и рыка дикого зверя. Странное сочетание давало ужасающий эффект. Гнетущее чувство одиночества и изоляции дополняли картину мясного и металлического безумия. Уже как две минуты Михаил не смел даже смотреть по сторонам - до того ему было страшно. Но вместе с тревогой было какое-то чувство злобы, ненависти и отторжения. А теперь оно и вовсе полностью подменило страх. Михаил шёл стиснув руками голову, словно пытаясь раздавить себе голову. Под ногами, с металлическим звукам, хрустели иголки, протыкая ему подошву ботинок. Они, к счастью, не смогли достать до стопы. А звуки то, всё ближе и ближе. Но вот уже дом. Михаил влетел стремглав и молниеносно закрыл дверь наглухо, сзади послышались три отчетливых стука и то, что кто-то один раз шоркнул когтем снаружи по дереву. Крещённый не посмел открыть. После того как закрыл дверь тотчас же рухнул на пол в состоянии полного безумия. Михаил плакал от бессилия. Он еле как пополз на четвереньках в зал(встать не было сил). Там был огромный спуск в бездну. Это спуск выглядел как дорога в ад, как путь в самые дальние чертоги мира. Сам спуск выглядел так: открытая дверца как у люка, закреплённая цепями за стену и сам спуск, в который ввела ступенчатая каменная лестница. Снова таже невидимая сила, сподвигнувшая недавно пройти крещение, теперь давала приказ идти вглубь чертог. Михаил послушался приказа.
Он спустился на одну ступень и кубарем покатился вниз. Михаил не помнил как очутился в каком-то странном каменном лабиринте. В этом помещении не было ни ламп, ни чего либо ещё, но не смотря на это Михаил отчетливо видел мир вокруг. Как будто сам мозг дорисовывал картину мира, хотя впрочем, его глаза просто могли привыкнуть к темноте. Этот лабиринт казался Михаилу каким-то родным. Текстура стен лабиринта напоминала какую-то очень скомканную бумагу, облекшую стены. А прожилки на этих стенам напоминали морщинки какого-то до ужаса знакомого человека. Увидев эти морщинки герой весь съежился, его пальцы затряслись, а сердце стало безумно колотиться. Да и вообще, из-за здешней серости, герой сначала подумал, что попал в какую-то тюрьму. Первый шаг в первый незнакомый ход. Длинные коридоры сводили с ума. Герой всё больше и больше трясся. Поворот направо и тупик. Михаил всё бродил и бродил. А эти серые стены, с каждой проведённой секундой, как будто дышали, шевелились и жадно наблюдали. Они точно выжидали когда герой попадет в ловушку, заранее приготовленную ими. Михаилу казалось, что стены у него что-то спрашивают. Он не отвечал. А на какой-то вопрос и вовсе ударил одну из стен. Она выстояла, но Михаил услышал чей-то смех. Женский смех. Крещённый вдруг расслабился. Теперь его руки не тряслись, да и съеживание куда-то делось. Тот самый приказ идти внутрь чертог, теперь говорил Михаилу идти на пение. Михаил послушался. Блуждания прекратились, Михаил знал куда идти. Вот он вышел к какому-то коридору, который был ужасно вытянут, да и был сильно уже прочих. Да и вдобавок в конце этого коридора была дверь. Михаил прошёл в эту дверь.
Войдя внутрь Михаил опешил. Комната была сделана в каком-то викторианском стиле. Красный ковер, какие-то старые картины были покрыты тонким слоем пыли, посередине комнаты стояла красная кровать. Кровать была сделана из черного дерева. На ней была красная толи накидка, толи это просто чей-то большой плащ, но не суть. На кровати, вернее на правой её части, сидела, отвернутая от героя девушка. Её наряд напоминал смесь чего-то готического и викторианского, а губы были накрашены ярким вишнёвым цветом. Михаил увидел знакомый силуэт и сразу бросился к нему в объятья, но узнал в лице совсем не того человека, которого ожидал. Он испугался, сделал два-три неуклюжих шага и упал к ногам девушки. Его вид ещё больше раззадорил девушку. Но её смех не смутил и не огорчил Михаила, напротив, он сам стал довольно весёлым, а его лицо расплылось в невольной улыбке. Девушка, смотря прямо в глаза Михаилу, легонько постукивала по краю кровати, зазывая того сесть рядом с ней. Тот сел. В комнате не было окон, а единственный источник света - четыре старые, горящие лампадки, но даже их хватало, чтобы разглядеть лицо девушки. Та была очень похожа на старую знакомую Михаила. Девушка первая заговорила.
-Здравствуй крещённый...
-Что? Как... Лен. Ой прости как тебя зовут?
-А как бы ты меня назвал?
Михаил ответил не задумываясь:
-Кира!-Сказав это, Михаил съежился. Он хотел сказать вовсе не это имя.
-Так тебе нравится это имя? - Немного досадливо говорила девушка,- на самом деле меня зовут Елена,- на её лице снова появилась плутовская улыбка,- а тебя как зовут?
-М-м-м, Михаил...
"Да разве такое может быть? Она же один в один, нет, даже имена одинаковые, да неужели..."
-Что-то не так Миша?
-Н-н-н, нет, просто ты мне напоминаешь мою старую знакомую...
-Любимую!
-Да...
Елена с каким-то большим восторгом взяла его руку и приложила к своей груди. Михаил смутился и его лицо стало приобретать багровый оттенок. Но несмотря на смущение на его лице появилась мягкая улыбка.
-Я соскучился по близости.
Михаил сложил губы бантиком и стал пододвигать их к Елене, попутно закрыв свои глаза. Но Елена крепко вцепилась в руку Михаила, тот открыл глаза увидел как теперь вместо её прекрасных серых глаз находились два мясных шара, бардовые и выглядящие как две сферы, напоминающие котлеты из мяса старого животного. Её одежда сменилась на разорванную, а она сама стала похожа на человека, с которого живьем сняли кожу. Михаил как ошпаренный стал пытался выдернуть руку из её зловещих лап. Елена облизнула облезшие губы и распалась на множество рыжих тараканов. Они все выстроились в колону и, как единый организм, оккупировали потолок. Это нечто было похоже на древнегреческую колону, только разве что бесконечно шевелилась. С потолка начали падать насекомые и герой снова проснулся в своей постели.
Его тяготило выйти на улице и сломать эту изоляционную тюрьму. Он решительно встал с кровати и направился к входной дверь. Та оказалась наглухо закрыта, да и вдобавок она была связанна цепями настолько ржавыми и тонкими, что они издали напоминали веревки. Крещённый три раза сильно ударил ногой по двери. Эта хлипкая и деревянная дверь ни сколько не пострадала. Михаил хотел было кричать: "Да ведь кто услышит то здесь. ****ская глушь!". Он вспомнил про окна, но те также были заперты. На них не было веревок но герой не смог их открыть. Он вышел в коридор, в котором первый раз появился вход в чертоги. Путь в бездну стоял на том же месте, только теперь путь в никуда издалека ощущался ещё глубже. За неимением других путей Михаил решил снова спуститься в чертоги.
Михаил очутился в мире, который точь-в-точь повторял недавний сон. Гигантский океан цвета молока, бескрайние мясные просторы и туман, как вкус напоминающий молоко. Всё пахло свежеподстриженной ногтевой пластиной. Каждый сделанный шаг по поверхности наполнялся кровавой субстанцией, напоминавшей томатный суп. Всюду были разбросаны останки больших животных, Михаил чуть не распорол ногу об одни из них. За горизонтом располагалось большое яркое солнце - единственное что оставалось из нормального мира. В отличие от сна, здесь Михаил не чувствовал той лёгкости, и каждый шаг давался с удвоенным усилием. Крещённый решил пойти в обход озера по берегу, но вдруг из тумана показался объект. Этот объект был похож на огромную каменную маску, изображающую тысячевековую скорбь всех людей на свете. Глаза этой мыски были закрашенный черным цветом и издалека напоминали бездну чертог. Под правым глазом на маске была выгравирована черная слеза. Объект заинтересовал Михаила. Михаил медленно подошёл к маске и очень крепко обнял её. Леденящий холод каменного беса не пугал Михаила, тот старался всеми силами отдать своё тепло маске. Из глаз маски начали падать черные слёзы. Для Михаила эти слёзы ощущались как вода. Но вдруг Михаил упал на четвереньки, точно также как недавно, когда вошёл в дом. Он снова сильно затрясся, но теперь не из-за страха. Крещённый обхватил руками голову и много раз повторял: "Сейчас- сейчас! Скоро-скоро! Это лишь мимолётная грусть. Пожалуйста хватит! Тоска, как же я тебя блять ненавижу! Прости меня, Господь! Пожалуйста! Меня разрывает!". В эмоциональном порыве Михаил не заметил как сзади пришло темное существо. Темное существо обладало сферической головой, которая как-бы парила над телом. Оно всё было покрыто черным цветом. У него нет рук в привычном понимании, за место них три пары костяных рук, напоминающие больше щупальца осьминога. А лица у него и вовсе не было. Оно медленно подкралось к Михаилу и обхватило его своими когтями. Заметив существо Михаил решил биться с ним. Он зубами вцепился в одну из щупалец, но то оказалось слишком твердым, Михаил закричал от боли. Существо проткнуло сердце Михаилу. Всё сильно побагровело и Михаил снова потерял сознание. Он снова проснулся в своей постели.
Постель стала до ужаса мятой и неудобной. Михаил снова спустился, осмотрелся. Дверь всё также не поддаётся, а окна также не открываются. "Бесполезно пытаться снова" - думал Михаил. За неимением других путей выхода он снова полез в чертоги. В этот раз чертоги выглядели по другому. Внизу была не пустота. Пустота святилась золотым цветом, а на открытой дверце люка был крест. Этот православный крест был белым и украшен рубинами, похожими на гранатовые зёрна. Михаил снова зашагал в эту божественную бездну. Очнулся он на полу в церкви.
Церковь была довольно маленькой и как-будто занимала небольшую комнату в каком-то помещении. В церкви было несколько сидящий мест. Эти места были направлены на кафедру по центру. Сама кафедра была сделана из черного дерева. На столе лежала темная ткань, по краям обвитая золотыми полосками. Сзади кафедры на стене был большой мраморный православный крест. Справа и слева от него находились витражи со святыми. К потолку был приделан единственный источник освещения - тусклая лампа. За столом, повернувшись стоял Боголожцев. Он был в той же тёмной рясе, что и во сне. Священник медленно повернулся к комнате лицом. Он поднял руки и раскинул их в разные стороны демонстрируя открытость. Боголожцев указал пальцем на Михаила, тот встал и медленно пошёл к кафедре. Сделав два шага Михаил упал на колени и сложил руки для молитвы. Он стал говорить: "Прости-прости, Господь. Пожалуйста! Я всё сделаю только пожалуйста,-Михаил стал произносить "Отче наш", - Отче наш, Сущий на небесах! Да святится имя Твоё, да придёт Царствие Твоё, да будет воля Твоя и на земле, как на небе. Хлеб наш насущный дай нам на этот день; и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим...". На лице Крещённого появились слёзы.
-Встань,-сказал Боголожцев,- Ты не веришь в бога!
-Я всё сделаю, Господь! Всё!,-он снова стал читать "Отче наш" с самого начала,- Отче наш, Сущий на небесах! Да святится имя Твоё, да придёт Царствие Твоё, да будет воля Твоя и на земле, как на небе. Хлеб наш насущный...
-Господь не терпит людей, у которых вера не из сердца.
-Прости меня!
Михаил встал
-Я не могу унять свой страх, он каждый день приходит. Каждый! Я больше не могу!
-Бог создал человека ради испытаний...
-Каких нахуй испытаний?!
Михаил резко набросился на Боголожцева, но вдруг снова очутился на коленях.
-Прости-прости! Пожалуйста, Господь!
-Бог видит твою боль, он не пошлёт испытание, которые Ты не сможешь вынести. Путь к искуплению лежит через покаяние. Проси прощения. Каждый день,-голос священника звучал спокойно и ровно.
-Я итак...
Священник молчал
-Я итак пытаюсь, но каждый день он приходит. Я боюсь всего
-Доверься Господу Богу. Он поможет тебе. Борись ибо Господь с тобой!
-Да!,-Михаил вздохнул,- я иду, я уничтожу его,- Михаил закрыл глаза.
Он поднял руки и раскинул их в разные стороны демонстрируя открытость. Боголожцев стал превращаться в пыль, а потом и вовсе испарился. Михаил медленно открыл глаза, комната стала заполнена пылью Боголожцева. Михаил стал выходить из церкви. Выйдя из церкви он оказался на тюремном КПП.
Справа от входа была комнатка охраны. Михаил зашел туда. На столе стоял лишь нерабочий компьютер и портрет повешенного человека. Михаил подошёл к портрету и медленно провёл по нему пальцами сверху вниз. Человек на портрете был просто тёмной фигурой, которая мертвой хваткой вцепилась в петлю, как будто пытаясь выбраться. Михаил закрыл слегка слезящиеся глаза, но в этот раз он не заплакал. Михаил выдохнул и вышел из этой комнатки. Повернув направо от выхода из коморки(а затем ещё раз) Михаил увидел вход в тюрьму.
Он вошёл. Перед ним предстала мясная тюрьма
Михаил вышел в коридор этой томатной тюрьмы. Слева была глухая стена, а справа несколько небольших тюремных комнаток. Весь коридор был украшен узорами напоминавшем картину в кабинете охранника, только здесь портрет был создан из мясных жилок. Каждый шаг героя оставлял на полу след с характерным хлюпаньем. В эти следы заливалась густая и зловонная багровая масса. Потолок был украшен золотыми люстрами с белыми свечками. По стенам тюрьмы изредка пробегали тараканы. Вдалеке Михаил увидел длинные когти, которые быстро скрылись вдали так, что Михаил увидел лишь их небольшую часть. Михаил решил пройти за этими когтями. Повернув, он увидел небольшую тюремную камеру. Крещённый зашел туда. Эта комната была усеяна религиозной атрибутикой. Здесь не было стульев. Почти всю комнату обвивала полка. Полка была покрыта белой тканью. В центре полки прямо перед Михаилом находилась библия в белом переплете. Слева и справа от библии стояли два больших портрета святых. Возле портретов горели свечки. Воск капал на пол, разрывая мертвую тишину. Помимо прочего на ткани хаотично располагались молитвенные карточки неизвестных святых. Справа, почти впритык к стене выше той полки находилась другая полка. На ней располагалась икона Иисуса в деревянной киоте. Икона вся была перебинтована скотчем, и в целом держалась очень ветхо, также как и полка в целом. Справа на киоте висел алюминиевый крестик. Михаил закрыл глаза, сделал большой вдох и повернулся. Он не хотел находится в этой комнатке.
Соседняя коморка не была богата на интерьер. В этой комнате находился лишь стул, тумбочка и свисающая верёвочная петля. Михаил не зная зачем залез на стул. Ножка стула надломилась и Михаил с грохотом упал на спину. Он закричал. Место чуть левее грудного отдела спины получило сильный синяк. Оно опухло и сначала сильно посинело, а потом почернело. Во время падения Михаил попытался уцепиться за тумбочку, но не сумел. Оказывается на тумбочке была маленькая записка. Она упала точно в правую руку упавшего Михаила. "Я не виноват" - Михаил прочитал содержимое записки вслух. Но в этот раз он испытал чувство хуже грусти, он испытал чувство леденящей пустоты. Это чувство похоже на чувство абсолютной свободы, но как будто тебе вырвали сердце. Михаил встал и со всей силой дёрнул за петлю так, чтобы она упала. Веревка поддалась. Она напоминала коричневую змею. Михаил взял табуретку и со всей злобой стал бить табуреткой по стенам комнаты. Табуретка быстро окончательно разломалась. Крещённый вышел из комнаты, но немного остановился на пороге и руками опёрся об косяк. Михаил пошёл дальше.
Он пошёл на право, туда где стояла длинная лестница вверх. Михаил поднялся по этой широкой лестнице. Второй этаж ничем не отличался от картины, которая была на входе. Там где заканчивалась последняя ступень, слева, была стена. Справа же был пустой коридор, там не было люстр, поэтому Михаил решил вернутся на первый этаж и забрать свечу из той "святой" коморки. Забрав свечу, он вернулся на второй этаж и пошёл в глубь пустого помещения. Вдалеке виднелась перегородка, отделяющая коридор и кухню. Михаил зашел на кухню. На плите в кастрюле варилось нечто мясное. Это нечто вот-вот закипало и уже лезло из кастрюли. Возле входа находился небольшой столик из черного дерева. На столике был кухонный нож. Взяв нож, Михаил задрожал. Стены потекли и начали плавиться. Густая слизь покрытия стен потекла вниз и спадала гигантскими кусками с характерным хлюпаньем. Перед Михаилом появился призрак мужчины в петле. Призрак был безликой фигурой в шляпе, с морщинами и в бежевом плаще. Он размахивал руками в разные стороны и пытался дотянуться до Михаила. Крещённый набросился на призрака с ножом и раз сорок ударил того в грудную клетку. Призрак стал задыхаться, а из его рта потекла кровавая пена, а он сам стал биться в конвульсиях. Вдруг призрак поменял облик. Теперь он выглядит как девочка подросток лет двенадцати. Он сильно сжимает рукой лезвие кухонного ножа, выхватывает его у Михаила, вытягивает правовую руку вперед и держит нож левой рукой так, словно хочет сделать порез. Но в итоге роняет нож. С обоих рук около начала предплечья начинает идти кровь. Она стекает по капле вниз. Теперь смотрит пристально на Михаила и начинает судорожно трястись. "Не подходи! Не подходи" - кричит Михаил. Он в страхе бежит обратно и спускается на первый этаж. Призрак, похрамывая, идёт за Михаилом. На первом этаже Михаил берёт кусок битого стекла и с ним же идёт на призрака. Вдруг неизвестное тёмное существо обхватывает Михаила сзади своими щупальцами. Михаил пытается поранить эти когти ножом, но безуспешно. Существо хватает голову призрака и раздавливает её. Михаил кричит в ужасе:"Нет! Нет!". Чёрная фигура протыкает грудь герою так, что на конце проткнувшего грудь когтя осталось сердце героя. Михаил на последнем издыхании пытается дотянутся рукой до сердца. Глаза медленно отключаются, но пустота не черная, она ярко красная. Михаил снова проснулся в своей постели.
Посмотрел направо он опешил, там в петле, подвешенной за какой-то крючок на потолке, висел труп той девочки из сна. В этот раз она висела неподвижно, словно спала. От её тела очень сильно воняло гнилью, кожа головы сильно позеленела. Михаил стал медленно и аккуратно доставать труп из петли. Когда Михаил бросил веревку на пол девочка открыла глаза. Её тяжелый взгляд был направлен на Михаила. "Не подходи! Не подходи!" - кричал Михаил и попятился назад. Девочка просто наблюдала. Михаил полз спиной к лестнице, а когда дополз, то кубарем покатился вниз и расшиб себе голову. Крови не было, но было больно. Пока Михаил падал он случайно задавил рукой таракана. Тело таракана извивалось в судорогах, его маленькие усики двигались в разные стороны и напоминали ещё одну пару лапок. С трупа таракана потекла дурнопахнущая жидкость. Этот жук на несколько секунд успокоил Михаила своей мерзостью, но вскоре страх снова вернулся. Крещённый стряхнул остатки таракана с руки и на четвереньках пополз к чертогам, собирая всю грязь с пути. В этот раз он оказался в начале длинного коридора.
Это был обычный коридор. Стены состояли из тёплых жёлтых обоев, пол был деревянный и сильно скрипучий. Сам коридор был хорошо освещён благодаря лампам в плафонах на потолке. На конце коридора Михаил еле различал чью-то фигуру. Она стоял неподвижно и пристально смотрела на Михаила. Тот начал идти очень медленно, словно шёл на голгофу. Каждая половица издавала скрип. На середине Михаил смог разглядеть фигуру, это была та самая девушка из спальни. Она было в том же черном платье, но помада была другая, в этот раз она была бардовой. Разглядев силуэт, Михаил воодушевился. Теперь он смаковал каждый шаг к своей любимой, которую так долго не видел. Наконец он дошёл.
-Миша,- Елена ласково улыбалась.
-Лен, сколько,-он взял небольшую паузу,- Сколько я тебя не видел?
-Миш, я соскучилась по тебе.
Михаил и Елена крепко обнялись. У Михаила потекли сильные слёзы.
-П-п-п. Прости пожалуйста меня. Пожалуйста не уходи! Никогда!. Я обещаю всё будет хорошо.
Елена тоже сильно заплакала. Её слезы капали на плечо Михаила. Михаил в эту минуту не хотел отпускать свою возлюбленную никогда. Но вдруг Елена превратилась в странное чёрное существо. Это существо ещё сильнее сжало Михаила в своих щупальцах. Михаил не сопротивлялся, а наоборот сам ещё сильнее обнимал это существо. Вдруг его всё его тело поразило бесчисленное множество иголок. Иголки росли от существа. Боль Михаила была невыносимая, но он не кричал. "Ещё пожалуйста, хотя-бы секунду. Я тебя никогда не отпущу" - думал Михаил. Он окончательно потерял сознание. Он снова проснулся в своей постели.
На этот раз дверь в чертоги была закрыта. Двери с окнами были напрочь закрыты, а на улице, которая всё это время жила своей жизнью, бродили волки. Они отчаянно выли и как будто просились войти. Волки были голодны, а поэтому как-то по злому смотрели на Михаила. Но тот решил не смотреть долго на них и пошёл прочь. В этот раз его никто не спасет. "И ты Лена!" - сказал выдыхающимся голосом Михаил. Он медленно стал бродить по дому, разглядывая каждый объект, встречающийся по пути. В гостиной висела картина "Иов и его друзья". Иов сидел в тени камня, пока его бывшие друзья насмехались над ним. Михаил взял ножницы с комода и изрезал картину так, что теперь невозможно определить что на ней было изначально. Возле картины лежал небольшой листочек. На нём был написан небольшой отрывок из этой книги: "А человек, как гниль, распадается, как одежда, изъеденная молью". Михаил разорвал этот клочок бумаги и медленно пошёл по скрипучей лестнице на чердак. Табуреток нигде не было, он спустился в кухню, и уже от туда принес табуретку на чердак. Веревка куда-то пропала. Михаил медленно стал вставать на стул. Забравшись на стул, он собрался падать на затылок с табуретки. Вдруг снизу кто-то сильным ударом выбил дверь так, что по звуку она слетела не просто с петель, а упала вниз, и в некоторых местах проломала ветхий пол. Существо медленно вошло в зал и стало подниматься по лестнице шумными шагами. Его кости скребли по стене. Когда чёрный бес увидел Михаила, то надел на его шею пропавшую веревку. Демон аккуратно и бережно поправил её. После, сильными рывками потащил Михаила вниз. Михаилу царапало тело, весь он был грязным, а на шее оставался характерный след. Крещённый тем временем смотрел и что-то искал глазами на потолке. Его уставшие глаза сверлили потолок, изучая каждую трещинку потолка. Это было не смирение, нет, он бы ещё поборолся. Он думал как-бы ему выбраться, но сил думать уже не было. Существо резкими движениями выбила дверь в чертоги и потащило туловище Михаила вглубь.
В этот раз герой очнулся коленоприклонившись в огромном тёмном зале цилиндрической формы. В центре стоял он - чёрный демон. Бес смотрел на Михаила с наслаждением, словно съесть его. За бесом стояла открытая дверь с лестницей, ведущей наверх. Помещение напоминало комнатку в где-то в подземелье, а по всюду на стенах были трещинки, напоминавшие морщинки. Михаил стал медленно вставать.
-Я знаю зачем ты здесь,- голос Михаила звучал ровно и спокойно.
Существо молчало, и лишь время от времени шевелило своими костяными щупальцами, как убитый таракан своими усиками. Михаил закрыл свои глаза. "Прости, Господь! Я врал тебе. Прости! Я богохульник. Я - боголожец " - думал он.
-Я больше не буду бороться,- Михаил говорил это тихо и умиротворённо, а перед следующей фразой решил сделать глубокий вдох,-Я свободен".
Существо медленно упало на колени и стал превращаться в рой мотыльков. Некоторые мотыльки тут же превращались в пыль, улетавшую в открытую дверь. Мотыльки также полетели наверх. Михаил поднимался спокойным шагом. Он знал, что теперь у него есть право на спасение. Всю лестницу освещали лампочки, светящиеся тёплым светом. Михаил добрался до поверхности. Там была психиатрическая клиника. Он смотрел на парки вокруг, на людей проходящих мимо, на солнце, светящиеся в небе, ему нравился этот мир. Михаил вернулся в этот дивный и свободный мир...
Михаил подходил к кабинету, ему было несколько волнительно. Он постучал в дверь.
-Входите,- послышался голос психотерапевта
-Здравствуйте, я Михаил... Михаил Рошень
-Да, вижу-вижу. Присаживайтесь.
у Михаила немного тряслись пальцы рук.
-Я долго думал вообще записаться, и-и-и, поэтому как-то сильно нервничаю.
-Очень хорошо!-доктор аккуратно улыбнулся
-Чего же хорошего?
-Вы не боитесь говорить правду, это и хорошо, и кстати, насчёт так скажем вашего прошлого, мы можем эту тему не поднимать, но если вы желаете, то можете рассказать, что вас беспокоит.
-Вы насчёт судимости?
-Да, если вы не возражаете, то и там придётся "покопаться".
-Я не против.
-Тогда давайте начинать наш сеанс.
-Да , Доктор.
-Я правильно понимаю, что вы стали сильно тревожиться после тюрьмы? Так?
-Да.
-А были ли подобные случаи тревоги до?
-Нет.
-То есть одно конкретное событие способствовало развитию вашей тревоги?
-Ну наверное да, но скорее нет. Оно знаете, стало лишь поводом, так скажем началом всего этого.
-А так скажем, не было ли у вас навязчивых мыслей? Ну допустим страха или прочего.
-Да, Доктор, много. Я постоянно боюсь.
-А можете ли сказать, что именно вызывает сильную тревогу?
-Знаете, я-я-я, я выскажу как есть. Я боюсь детей, постоянно. Особенно когда я остаюсь наедине с ними мне прям очень плохо. Я моё сердце начинает очень бешено колотиться, и я потею, ну знаете так. Озноб такой. Я их порой прям ненавижу. Даже если рядом их поручители мне как-то тревожно и некомфортно.
-Та-а-ак, хорошо. То есть вы боитесь детей? А чего именно вы боитесь? Ну точнее что вы думаете когда видите детей и что вы думаете может самое плохое случится?
-Ну-у-у, когда я рядом с ними мне хочется взять и умереть, внутри такая связка из ненависти и страха.
-А что вот самое плохое, что может случится по вашему мнению?
-Знаете, в тюрьме я был знаком с одним человеком, он никому не рассказывал, почему он здесь. Он в целом держался как-то обособленно, да и другие не спрашивали у него что да как. Но последние пол года я провёл с ним вместе. Этот человек...- Михаил сделал глубокий вдох. его глаза слегка намокли,- этот человек приучил меня к вере, этот человек показывал, что даже когда от тебя отвернулись, то можно увидеть свет и биться.
-Вы дорожите этим человеком?
Слезы потекли по щекам Михаила. Доктор показал на салфетки. Михаил отказался.
-Этого человека,-Михаил сделал глубокий вдох,-этого человека больше нет! Он повесился, когда до конца его и моего срока оставалось несколько месяцев. Его родная дочь оклеветала его, сказала что он домогался её. А знаете что самое мерзкое? Что это жена сказала своей дочери, из-за развода.
-Бывает люди, которые перешагивают через доверие и...
Михаил перебил доктора.
-Доверие, да я после этого вообще не смог контактировать со своей дочкой, я её так боялся. Я-я-я, я не знаю,- Михаил во всю зарыдал,- Я первый обнаружил весящий труп, и знаете, я на секунду подумал, а что если моя дочь поступила также. Я тогда дня три не ел. Я стал задумываться над вопросом, а что если вот все отвернуться? Мне этот человек героя одной библейской книги напоминал. Да блять! Он и сам мне и дал прочитать эту книгу.
-Про что эта книга?
-Она про человека от которого отвернулись все, и даже тогда он не предал бога,-Михаил закрыл глаза. Старая рана снова была вскрыта. Он сделал глубокий вдох и стал говорить прерывисто.
-Вы всё ещё верите в бога?
-После его смерти я понял, что я не могу верить в бога.
-В любой религии мира жизнь человека строиться вокруг испытаний?
-Испытаний?,-Михаил слегка улыбнулся, хотя он всё ещё был в истерике,- может быть.
-У вас было ощущение, что вокруг вас враги?
-Недавно принимал ванну и у меня ощущение появилось, что весь мир враги.
-А могли бы сказать как бы выглядел ваш страх, если бы он был человеком?
-Не знаю,-Михаил шумно втянул носом воздух,- но наверное он был бы черный, и знаете такой длинный.
-Довольно распространённое описание страха, а почему именно чёрный?
-Этот цвет у меня ощущается с, знаете, грустью, тоской и чем-то вязким.
-А что бы вы сделали если бы ваш страх прямо сейчас был перед вами?
-Я бы убил его и повесил.
-А за что бы вы его повесили? Страх это древняя защита человека.
-Я бы себя повесил. Ведь тот человек именно на моей веревке повесился. Я виноват.
-Михаил, в вас нет никакой вины. Мы не можем нести ответственность за другого человека каким-бы он не был.
-Да как вы не понимаете. Я-я-я, я виноват во всём. Я почему-то стал бояться дочери, даже не знаю - здесь он зарыдал навзрыд- я стал ее обходить стороной, бояться, не говорил лишний раз, а та, как оказалась думала, что виновата что тот урод ее изнасиловал- поэтому я её боюсь, мать мне потом рассказывала, что дочь много плакала, думала что виновата сама, а я бесхарактерный дегенерат, не мог признаться им в чем дело- Его лицо побагровело, слезы лились ручьём- А Кирочка - дурочка- Он сделал паузу чтобы сделать большой вдох и сглотнуть слюны - вспорола себе руки в ванной...
Как это случилось он и сам не знал, но вдруг что-то подхватило его и как бы бросило к ногам психиатра. Михаил сжался в его колени и рыдал.
-Прости меня Кирочка. Пожалуйста, я больше никогда-никогда не буду врать. Лена пожалуйста вернись я не могу пережить это без тебя. И урода, который так с ней поступил никогда не прощу. Он постоянно мерещится мне и я постоянно вижу его тело превращённое в кусок мяса, и меня тошнит. Я так ненавижу этого урода. Я больше не могу жить в мире врагов. Я больше так не могу. Прошу тебя прости меня Кира. Я хочу, чтобы я страдал, за всё то, что я сделал. Прости меня пожалуйста. Ты не в чём не виновата.
За окном шёл мелкий, тонкий дождь проницал всю окрестность, поглощая всякий отблеск и всякий оттенок и обращая всё в одну свинцовую безразличную массу.
Михаил продолжил говорить.
-Не в одном из миров я не прошу ни себя, ни этого урода, он сделал это с моей дочерью, и если надо будет я и больше сорока ударов сделаю, но только пожалуйста, Кира, прости меня!