Шантаж

       Адвокат мне сразу понравился, с первой встречи в его офисе недалеко от Сенной площади. Волосы у него совершенно седые, а лицо молодое, но это - не пластика, пластику сразу видно, лицевые мускулы становятся статичными, будто склеенными эпоксидной смолой. У моего защитника - я уже могу сказать “моего” после заключения договора - никакого клея в лице: когда он смеялся, то его узкие губы раздвигались, обнажая расщелину между двумя верхними передними зубами в форме лопатки, когда он хмурился, то губы стягивались в плотную ниточку, а вертикальные морщины над переносицей становились глубже. Но для меня важным было не то, какое у него лицо, а то, что он не строил из себя надменного всезнайку, что он внимательно слушал мой рассказ и почти не перебивал меня, только включил диктофон, предварительно спросив, согласен ли я на запись. Конечно, я не стал возражать. Я знал, что адвокату, как доктору, надо все рассказывать, как было, чтобы он придумал план моего спасения…
       В тот день я поехал с Юлей на Крестовский остров, чтобы погулять напоследок по дорожкам и аллеям Приморского парка. За день до поездки  она сообщила мне в чате, что нашла себе нового френда и предложила познакомить меня с ним. Я ответил: “Давай погуляем, сходим в ресторан” и она сразу согласилась. Мы уже год как знакомы и я знаю, что она обожает рестораны и музыкальные концертные площадки, а вот в театр ее не заманишь.
       В ресторане я заказал совсем простые блюда с картошкой фри, чтобы позлить ее, ведь она ожидала королевские креветки с шампанским брют. Она попросила зарядное устройство на барной стойке, подключила айфон и стала переписываться с кем-то в чате - обиделась. Пару раз мы выходили покурить вместе, но разговор не клеился, а когда вернулись за стол, то я взял ее айфон, чтобы посмотреть, как получились фотографии, которые я сделал во время прогулки по парку.
       - Ты фотографировал на ее телефон? - спросил адвокат. У нас как-то само собой сложилось, что адвокат ко мне - на "ты", я к нему - на "вы", мне так было комфортно.
       - Да, - ответил я. - На айфоне камера мощная и Юля с удовольствием позировала.
       Но оказалось, что она поменяла пароль на телефоне, причем сделала это уже в ресторане, ведь в парке я несколько раз снимал блокировку для фотографирования. Я спросил у нее пароль, а она протянула руку за айфоном и тогда я понял, что в телефоне есть фотки с новым френдом, которые она не хочет мне показывать. Я отвел ее руку и снова спросил пароль, а она опять потянулась к телефону. Я встал из-за стола и пошел с телефоном на выход. На улице начался дождь, который  превратился в ливень еще до того, как я добрался до набережной. Промокший до нитки я шел вдоль Малой Невки, слезы текли по моему лицу, но дождь моментально смывал их и мне казалось, что я плачу струйками дождя. Я прошагал не меньше часа, не задумываясь, куда я иду и незаметно для себя добрался до Биржевого моста - видны были Ростральные колонны перед Стрелкой Васильевского острова. И вдруг я вспомнил, что когда уходил с айфоном из ресторана, то Юля тоже пошла, но не за мной, а к барной стойке, где стоял телефон. Конечно же, она шла туда, чтобы позвонить в полицию.
       Я стоял на мосту и смотрел вниз: Малая Невка кипела белой пеной под потоками дождя. Я смотрел на эту весело танцующую, белесую, и  притягивающую к себе воду и подумал, что хорошо было бы в ней укрыться от полиции. Желание спрятаться нарастало и становилось уже таким сильным, что я перегнулся через ограду моста, будто мог рассмотреть, тот тайник, где я буду в безопасности. Но вода вдруг показалась мне  непроницаемо темной, неприязненно отталкивающей меня от своей поверхности. Я снова выпрямился и тогда же мне пришло в голову, что полиция спросит меня: “А где айфон?” Мне надо его надежно спрятать, если его не найдут, то я не буду ни в чем виноватым. И я выбросил телефон в темнеющую внизу реку.
       Адвокат спросил меня:
       - Но зачем? Какая логика? Ведь в ресторане ведется видеозапись и я видел диск в материалах дела.
       - Ну, как же? - возразил я. - Концы в воду и никаких проблем. Телефона уже нет со мной, значит, никогда и не было. Как тогда, с наручниками.
       -  С какими наручниками? - нахмурился адвокат.
       - Это еще весной было, три месяца назад.
       И я рассказал ему, как избавился от улики.

       Тогда мы с Юлей в очередной раз поругались из-за какой-то ерунды, она ушла, но вещи ее остались у меня. Она позвонила через три дня: “Любимый, я соскучилась! Хочу приехать к тебе!”. Я испек блины, купил в “Белорусских продуктах” разной снеди, рассказал продавщице, что моя девушка возвращается ко мне, и в это время - звонок: “Я приехала, встречай!” Я схватил пакет с продуктами и выскочил из магазина. Юля стояла возле такси, на ней - короткая белая шубка, а юбки под шубкой нет, губы накачанные, красная помада выходит за контуры губ и высокие, черные сапоги, натянутые на розовые лосины.
       Продавщица вышла следом из магазина, стояла, курила и смотрела, как мы целуемся под фонарем.
       Первый день пролетел под лозунгом “любовь до гроба!” На второй она заявила с утра - “уеду в Оренбург, к маме, наши отношения душат меня”, я включил музыку на компьютере, пел караоке и плакал, она снимала меня на видео, потом мы с ней вместе выпили и тут же она начала истерить, я хотел схватить ее за голову, чтобы притянуть к себе, но попал пальцем ей в глаз, она почти голая выбежала к лифту, я догнал ее, поднял на руки, она обхватила меня за шею двумя руками и  мы, обнимаясь и целуясь, вернулись в квартиру. У меня были наручники из магазина для взрослых, я завел ей руки за спину и сцепил их наручниками, она не сопротивлялась, даже сама повернулась ко мне спиной, чтобы мне было удобнее застегнуть “браслеты”, но сразу после этого начала выворачивать руки и вытягивать их так, чтобы осталось как можно больше следов на запястьях. Через двадцать минут я снял наручники и извинился перед ней, она оделась и ушла, я уже не пытался остановить ее. Через час я позвонил ей, она сказала: “я тебе устрою, тебе - полный крах”. Когда я позвонил во второй раз, ответил уже ее сутенер (Юля работает в веб-каме, в интернет-проституции), он сказал “ я тебя увезу туда, где ландыши никогда не распускаются”. Тогда я вышел во двор и выбросил эти наручники в помойку. Вы же понимаете: нет наручников - нет проблем, концы в воду.
       Адвокат спросил меня:
       - У тебя на протяжении уже нескольких месяцев длятся токсичные отношения с этой девушкой: то - разрыв, то - примирение. Зачем ты их возобновляешь с таким упорством?
       - Это мне от родителей досталось, - ответил я. - Они в молодости, то гонялись друг за другом по всему Союзу, то убегали друг от друга. Вот и я тоже ищу себе подругу с истеричным, склочным характером.
       - А ты не выяснял, не состоит ли она на учете у психиатра?
       - Про Юлю не знаю, но у меня - биполярное расстройство, - нерешительно сказал я адвокату. Он ничего не ответил и тогда я продолжил смелее, я просто чувствовал, что мне надо сказать и про это, - Так говорит мой психотерапевт. Я лечусь анонимно.
       Две вертикальные морщины над его переносицей сдвинулись и стали еще резче, но он лишь попросил меня продолжить историю с наручниками.

       …Утром постучали во входную дверь. Стучали долго и сильно, а потом отключили свет, в нашем доме так устроено, что можно отключить электричество в любой квартире с лестничной площадки. Ненадолго все затихло, но потом дверь просто вынесли. Это были оперативники и следователь. Я узнал от них, что Юля подала на меня заявление об изнасиловании, написала в нем, что мы недавно познакомились в соцсети, один раз встретились в кафе, я ей не понравился и она отказала мне в продолжении знакомства, но я стал ее преследовать, затем вовсе похитил на Варшавском вокзале, надел наручники и привез в Девяткино, что я три дня насиловал её во все места и заставлял есть блины в промежутках между сексуальными актами: сворачивал блины в трубочку и заталкивал ей в рот, ее от стресса и страха рвало, а я заставлял ее убирать рвотные массы и вылизывать пол языком. Оперативники искали наркотики, но не нашли ничего, да и не могли найти, ведь я бросил курить марихуану полгода назад, после того как психотерапевт объяснила мне, что я лишь усугубляю свою болезнь наркотиками. Был еще героин, но совсем немного, потом я поймал волну эйфории после знакомства с Юлей, мне было и без наркотиков хорошо, я чувствовал себя сильным: мог смену отработать на кухне (я работаю поваром в ресторане), а потом отвезти маму в Финляндию - она купила там дом - и вернуться в тот же день обратно. Правда, я покурил травку две недели назад - после ссоры с Юлей испытывал депрессию.
       - Чем закончился обыск? - вернул меня адвокат в русло истории с наручниками.
       Во время обыска приехал полковник из следственного комитета, стал меня допрашивать: давно ли мы знакомы с Юлей - я ответил, что больше года знакомы; есть ли подтверждающие фотографии - я показал фотографии в телефоне из ночного клуба “Папанин”, с концертных площадок, везде мы с Юлей улыбаемся в кадр, были даже фотографии, сделанные в зоопарке, я фотографировал Юлю на фоне клеток с тигром и пантерой; ей нравятся дикие кошки и она сама во время секса царапается как кошка.  Полковник спросил, может ли кто-нибудь подтвердить, что Юля сама ко мне приехала, я вспомнил продавщицу из “Белорусских продуктов”; они ее допросили и продавщица сказала, “парень культурный, вежливый, всегда здоровается, а когда я увидела девицу с накачанными губищами да без юбки под шубой, то сразу подумала, что аферистка какая-нибудь”.
       Оперативники изъяли простыню и мои трусы для экспертизы и повезли меня в отдел, а там уже Юля сидит. Полковник ее спросил: “Ты же сказала, что в реанимации находишься?” Она ответила, что ее отпустили под расписку. А полковник уже разозлился и потребовал ее телефон, нашел там фотографию, где она с каким-то голым татуированным мужиком. Полковник спросил, был ли раньше у нас секс, она сказала, что не хочет отвечать, полковник сказал – придется отвечать и снова спросил, она ответила “да, был”, полковник спросил “были раньше знакомы?”, она - не хочу отвечать, полковник - придется отвечать, она - “да, были раньше знакомы”. Полковник еще больше разозлился и начал ее переписку в телефоне листать, нашел ее переговоры с другой веб-камщицей, а там полная инструкция, как на меня сшить дело об изнасиловании, весь расклад продиктован.
       Мне сразу трусы и простыню вернули под расписку, а Юле полковник продиктовал “...я добросовестно заблуждалась, обвинив Кирилла в изнасиловании”. Она сначала не хотела ничего писать, но полковник предупредил, что будет дело против нее открыто за ложное доносительство в сговоре с группой лиц и тогда она согласилась как миленькая.
       - Супер! - воскликнул адвокат. - Этот случай с попыткой слепить против тебя уголовное дело был дорожным знаком, предупреждающим об опасности, исходящей от этой девушки. Тем не менее, ты продолжил с ней отношения. Теперь она возбудила против тебя дело об ограблении, но я не удивлюсь, если услышу, что вы продолжаете встречаться.
       - Мы идем на концерт в эту пятницу.
       - Поразительно! Ты как бабочка, порхающая вокруг открытого огня, несмотря на опасность обжечь крылья. Но нет худа без добра! История с надуманным изнасилованием поможет нам добиться примирения по делу об ограблении.
       - Юля готова примириться за восемьдесят тысяч.
       - Даже не думай пойти на поводу у этого манипулятора! Айфон у нее подержанный и больше тридцати тысяч не потянет. Это я уже выяснил, - сказал адвокат. - Такую сумму мы и выдадим ей под расписку и получим прекращение дела по примирению.
       - Вы уверены, что она согласится?
       - Никаких сомнений! Она не захочет, чтобы история с клеветой об изнасиловании попала бы в СМИ. Манипуляторам важно выглядеть праведниками, но никак - не клеветниками и мошенниками, а именно о такой перспективе я ее предупрежу. Помни простую истину: батарейка Дюрасель действует в три раза дольше обычной, шантаж - действует всегда! - Адвокат весело подмигнул мне. - Я не могу избавить тебя от общения с манипулятором из индустрии веб-кама, коль скоро ты сам хочешь ее общества, но дело об ограблении будет прекращено.
       Уверенность и энергия адвоката заразительно подействовали не только на меня, но и на следователя, которая вела дело. Узнав о мнимом сексуальном насилии, она полностью заняла мою сторону. Я заплатил Юле даже не тридцать, а двадцать восемь тысяч рублей в присутствии следователя и адвоката и она написала расписку об отсутствии материальных претензий и примирении со мной. В суд она даже не пришла, только написала заявление, чтобы без нее заседание провели, и прокурор не возражала против прекращения дела по примирению. Когда мы вышли из здания суда, адвокат предложил выпить по чашечке кофе.
       В кофейне он сказал мне:
       - Знаешь, Кирилл, когда ты рассказывал историю о выдуманном изнасиловании, а еще раньше - про телефон, то я заметил, что ты - хороший рассказчик. Попробуй историю своих отношений с Юлей перенести на бумагу. Я не психотерапевт, но думаю, что это поможет тебе со стороны посмотреть на себя и девушку, которая столь успешно манипулирует тобой. Может быть, это поможет тебе поставить точку в затянувшейся любовной мелодраме.
       Вот почему вы сейчас читаете эту историю, и кто знает, вдруг, она вам даже понравится. Конечно же, найдутся те, кто скажет: “ У этого парня, должно быть, совсем плохое зрение, если он запал на такую”. Они - ироничные, осторожные и предусмотрительные - всегда правы, потому что не совершают ошибок по жизни и не испытывают душевных потрясений. Но еще более правым оказался мой адвокат, сказавший мне: “Сделай так, чтобы ты стал неинтересен Юле. Или - опасен. Тогда она сама откажется от попыток манипулировать тобой и перестанет тебя преследовать”.
       Я отправил ей на почту этот рассказ. Она не ответила, а когда я отправил ей эсэмэску “ну, как?”, то нервно назвала меня “писакой». Потом ее телефон стал постоянно занят - она заблокировала мой контакт, а в приложении по опознаванию телефонных номеров появилась свежая запись для моего: “не брать”. Юля всегда выбирала короткие имена для абонентов своей телефонной книжки.

       Мой адвокат оказался прав: как писатель я неинтересен Юле. Или - опасен?
       А вы как думаете?   

                КОНЕЦ