Право решать

    Ольга привыкла, что в её кабинете всё подчинено порядку: инструменты лежат строго по местам, свет падает ровно, без резких теней, и тишина – всё на своём месте, можно начинать работу.
В тот день Алексей пришёл с острой болью,  сел в кресло, стиснул подлокотники и, не глядя на неё, сказал:

- Простите, что без записи. Просто… терпеть уже не мог.

Ольга улыбнулась :

- Ничего. Сейчас станет легче. Только откройте рот шире, хорошо?

Она работала спокойно и очень уверенно. Когда всё закончилось, он тихо сказал:

- Спасибо, Вы …. ангел в белом халате,- он улыбнулся, и в этой улыбке было столько искренности, что Ольга вдруг почувствовала, как внутри что-то тихо ёкнуло.

На следующий день он ждал её у выхода из поликлиники. Стоял чуть в стороне, не хотел казаться навязчивым. Когда она вышла, он шагнул навстречу,

- Можно я провожу вас? Сегодня такой чудный вечер.

 Они молча шли по осеннему городу, где листья уже лежали плотным ковром.  Молчание не тяготило, словно они понимали друг друга без слов.
Так началась дружба, которая переросла в большое чувство. Со стороны на них было приятно посмотреть, красивая пара: крепкий, солидный мужчина и рядом стройная белокурая женщина. Нравилось в них даже не внешний вид, а бережное отношение друг к другу, которое было заметно во всём: в наклоне головы, в сплетении рук, во взгляде.
Это было не напускное, они и дома берегли друг друга. Бывает, что один в семье позволяет любить и заботиться о себе, а сам не дарит ответного тепла. У Ольги и Алексея всё было взаимно.

Прожив восемь лет без детей, они были крайне озабочены, искали причину у медицинских светил, но никто ничего вразумительного им не сказал.

                А потом пришла командировка. Алексей уезжал как специалист по внедрению новых технологий - на родственный завод, по обмену опытом. Командировка была долгой.
 Дни тянулись, как ноябрьский вечер: длинные, серые, скучные. Как назло, случились неприятности одна за другой: в квартире не закрывалась балконная дверь, ноябрь в северных широтах мог выстудить всю квартиру, ещё и книжная полка оборвалась. Надо сказать, что книги они с Алексеем любили, были подписные издания, были произведения классиков, школьная библиотека, детские, красиво оформленные книги, да и у хозяина квартиры было полно технической литературы, так что полкам было отчего падать.

 В такие моменты рядом всегда был Сергей - сосед из соседнего подъезда, с которым они когда-то вместе ходили в кружок художественной самодеятельности. Он играл на гитаре и пел романсы, а Ольга читала стихи - мягко, задушевным голосом, так, что даже самые простые строки звучали как признание.

 Теперь он приходил, молча брал в руки инструменты, чинил дверь, собирал книги, ставил полку, а потом они пили чай и говорили о пустяках.

Серёга был своим человеком, к нему можно было обратиться за помощью по -приятельски, без стеснения. Как всегда, Серёга пришёл по первому зову повесить очередную оборвавшуюся полку, дело шло споро, Ольга то и дело подносила инструменты, суетилась рядом. В какой-то момент она потянулась за тяжёлой дрелью, рука дрогнула - и инструмент едва не упал. Сергей резко шагнул вперёд, поймал его и тут же удержал Ольгу за локоть, чтобы она не пошатнулась. Их взгляды встретились, и на секунду всё замерло, потом она сама не заметила, как прижалась к нему, ища опоры. Он обнял её осторожно, будто боялся спугнуть, а она уже не хотела, чтобы её отпускали - всё остальное было словно не с ними…

- Серёжка! Мы с тобой с ума сошли! Всё! Забудь! Ничего не было! Уходи, - Ольга почти насильно вытолкала его за дверь. Прислонившись спиной к холодной стене, она обхватила голову руками, зажмурилась и медленно сползла на пол, с одной мыслью: "Что же я наделала!"

            Следующие дни она заполняла делами, обычной уборкой: мыла окна, переставляла книги, стирала шторы, вытирала пыль с каждой полки, будто надеялась, что чистота в доме сможет вернуть ей ощущение покоя внутри. Но покой не возвращался.
Алексей вернулся, отметил, что жена похудела, погрустнела, подумал: "Скучала." 
Они жили как раньше: готовили вместе, смотрели старые фильмы, читали друг другу вслух любимые книги. Но между ними появилась тонкая, почти незаметная трещина — не в словах, а в том, как Ольга отводила взгляд, когда Алексей смотрел на неё слишком внимательно, в том, как она вздрагивала от резких звуков, будто ждала, что правда вот вот прорвётся стоном и слезами.

О Сергее старалась не думать, а тот при встрече глаз не отводил и виноватым себя не чувствовал, наедине признавался, что он любит её давным-давно, то, что с ними произошло, это не случайность, это – судьба.

          Через два месяца Ольга утвердилась в своих догадках: она была беременна. И в этот момент мир снова изменился. Радость, удивление, страх и стыд сплелись в такой тугой узел, что она не знала, как его развязать.
Ей хотелось кричать от счастья и плакать от отчаяния одновременно. Ребёнок - это чудо, которого они с Алексеем так долго ждали. Но это чудо пришло не так, как должно было прийти. И теперь перед ней стоял самый страшный выбор: солгать и сохранить семью, или сказать правду, он имеет право знать, но правда разрушит то, что было самым дорогим в её жизни.

И когда она, наконец, решилась, слова дались тяжело. Они сидели за кухонным столом, и Ольга, глядя на свои сцепленные пальцы, тихо, но твёрдо произнесла:

- Лёша, мне нужно тебе кое-что сказать.
 
И она рассказала всё, не оправдывая себя. Когда подняла заплаканные глаза на мужа, то увидела глубокую, почти физическую боль - боль человека, которому нанесли смертельную рану.

Её признание в доме бурю не вызвало, но отчуждение произошло. Алексей был задумчивым и мрачным. Однажды он тихим голосом спросил:

-  Кто отец? Ребёнка буду любить, и воспитывать, как своего.

 Однако Ольга уклончиво сказала:

- Достойный человек. Поверь.

 На этом  выяснения закончились, жизнь текла ровно, но холодно, прежней лёгкости не было.
            Всё чаще и чаще Ольга начала прислушиваться к пылким речам Сергея. За бессонные ночи она пришла к выводу: ребёнок должен расти в семье, где нет недомолвок, секретов, где есть мама и папа, которые всем сердцем будут его любить. Она дала согласие Сергею выйти за него замуж, тем более что он звал её уехать после регистрации в Германию к родителям, которые давно перебрались из России на историческую родину.

Придя к такому решению, она позвала Алексея на серьёзный разговор:

- Лёша, ты меня прости за всё. Ты был хорошим мужем, я единожды предала тебя. Прости. Сейчас взвесила всё и пришла к решению, что нам надо расстаться. Не ради нас, ради ребёнка. Он должен расти не во лжи. Ты был бы хорошим отцом, я в этом уверена, но есть и родной отец, который меня любит, и будет любить малыша. В семье не будет обмана, недосказанности. Так будет правильнее. Давай спокойно разведёмся и останемся друзьями.
 Ольга, не шелохнувшись, сидела за столом, ждала его решения, какое бы оно ни было, для себя она всё решила - уедет с Сергеем.

- Хорошо. Возможно, ты и права: ребёнок должен расти в семье, где заведомо нет обмана,- Алексей тяжело поднялся со стула и, сгорбившись, направился на балкон, у двери обернулся и твёрдо сказал:

- Избранника зови на разговор, и чем быстрее, тем лучше.
 
В католический Новый год они собрались в квартире Алексея и Ольги. Когда в дверь позвонил Сергей, Алексей сказал ему:

-  Серёга, сегодня не до тебя. Извини друг.

- Лёш, это я - твоя головная боль. Прости, если сможешь.

 Ольга вмешалась вовремя, не допустила драки: затащила мужчин в квартиру, встала между ними:

- И так, будем разговаривать или драться? Стоит ли руками махать. Может,  меня спросите?

 Эту ночь они провели втроём за празднично накрытым столом, с разными мыслями, но с одним верным решением - ребёнку будет лучше с родными мамой и папой.

 Вскоре Ольга и Сергей уехали в Германию. Звонили Алексею, что устроились хорошо, правда, как везде - свои заморочки, но жить можно. На жизнь они не жаловались. Часто звонила Ольга, стараясь поддержать бывшего мужа, интересовалась его здоровьем, у него были проблемы с сердцем. Посылала фотографии сына - кудрявого, голубоглазого ангелочка.

             Через год они приехали в город, Сергей продавал квартиру, гараж, машину - они же уезжали наспех, да и хотели убедиться, что им не придётся возвращаться. Алексей не спускал с рук маленького Сашу, он отпускал родителей по своим неотложным делам, сам кормил ребёнка, гулял с ним, играл, читал ему книжки, укладывал спать. Глядя на то, как Алексей привязался к сыну, Ольга попросила его стать крёстным отцом Саши.

 Он вполне мог заменить ему родного отца. Общаясь по скайпу, подрастающий мальчик узнавал его, радовался, просился в гости. Чувства были взаимными, Алексей и Саша тянулись друг к другу, часто виделись: то Алексея пригласят к ним, то сами едут погостить. Подросшего Сашу оставляли на всё лето у Алексея. Они ходили в походы, где незабываемо пахнет лес после дождя, где  тишина бывает громче любых слов, сплавлялись по реке, где облака купались в широкой глади воды, много читали, играли в шашки и шахматы.  Вскоре Саша так играл в шахматы, что старики во дворе не гнушались сыграть с ними партию - другую, с радостью приглашали его к столу.

             Шли годы, юноша при первой возможности уезжал в Россию, к дяде Лёше - самому лучшему друг. Ребёнок мог с родителями ездить в любую страну Европы и ездил: он с интересом разглядывал старинные соборы, посещал музеи, гулял по знаменитым паркам, но всё это не становилось близким.

Его неизменно тянуло в Россию, к дяде Лёше, с которым он пойдёт в поход, будет сплавляться на лодке, будет спать в палатке, сидеть у костра и наблюдать, как искры дружной семейкой потянутся в бархатную темень звёздного неба. Утром они выйдут в прохладный туман у тихой реки, вскипятят чаёк, позавтракают и настроятся на рыбалку, но прежде заметят, как лучи восходящего солнца разбегутся по бриллиантовой от росы полянке. Рыбалка была для него отдельным счастьем. Сидеть на берегу с удочкой, слушать, как плещется вода, как шелестит камыш..  Иногда они забирались чуть дальше  туда, где начинались невысокие горы. Тропа вилась между скал, поросших мхом, и с небольшой вершины открывался изумительный вид, от которого замирала душа и внутри разливается покой, и чувство, что ты часть этого огромного, красивого мира.

Родители не возражали, они доверяли Алексею во всём. В этом было что-то очень правильное.

Так бы продолжалось долго, но сердце Алексея дало сбой и после непродолжительной болезни затихло совсем.
 
Никого не удивило, что в завещании стояло одно имя - имя крестника Александра.

Для Саши был первый удар, первая утрата в жизни. Но осталась память: рыбалка, утренние туманы, звёздные ночи у костра, задушевные беседы, те походы, сплав по реке, те партии в шахматы и те книги, которые они читали вслух, и та любовь,  забота и доверие – то, что нельзя потерять, даже если человек ушёл